Когда он скакал вниз по склону, начался дождь – медленный, тягучий дождь, словно боги насмехались над ним, проявляя ложное сочувствие по поводу крушения славного видения короля.

* * *

По полу камеры поползла косая полоса солнечного света. Толи встал и начал ходить по камере. Принц Герин все еще спал, словно в своей собственной безопасной постели в замке отца. Толи смотрел на мальчика и улыбался, думая, как замечательно быть ребенком и по-детски относиться к неприятностям. Может быть, дело не в терпимости, а в выносливости? – размышлял он. В любом случае, дети просто не пускают в себя неприятности надолго. Они сбрасывают их, как ненужный плащ в жаркий летний день. А когда же они успевают привыкать к этому плащу? Толи задумался. Он рассматривал их положение со всех возможных сторон, так и этак крутил в голове, а когда закончил, подошел к тяжелой дубовой двери камеры и постучал в нее ладонью. Подождал и постучал снова. Спустя время он услышал шаги. Кто-то шел к камере.

– Чего стучишь? Прекрати, – раздался голос с другой стороны.

– Я требую встречи с Верховным жрецом!

– Заткнись! У меня приказ.

– Требую встречи с Верховным жрецом! Я его пленник, я имею на это право! – Толи снова принялся стучать в дверь.

– Прекрати, слышишь? Из-за тебя мы оба попадем в беду. Заткнись! – В голосе мужчины слышался испуг.

– Я требую… – начал Толи, но замолчал, услышав, как отодвигается засов. Дверь скрипнула на железных петлях и открылась щель, в которую просунулась голова стражника. От сна он опух, неудивительно, что посмотрел он на Толи совсем неприветливо.

– Прекрати! Весь храм хочешь разбудить? С меня же и спросят!

Толи неуловимым движением притянул к себе дверь, зажав голову стражника.

– Ой! – негромко вскрикнул страж, когда дверь сдавила ему шею.

– А теперь ты заткнись и слушай! – приказал Толи. – Если тебе дорога твоя тупая голова, будешь делать, что я скажу. Я хочу немедленно увидеть Верховного жреца. Понял?

– Ох... а если я откажусь? – ахнул страж.

Толи сильнее сдавил стражу шею дверью; он услышал, как охранник шарит руками с другой стороны.

– Тогда, – зловещим голосом ответил он, – я подожду, пока ты в следующий раз принесешь еду. И тогда точно оторву тебе голову этой дверью.

– Ладно, отпусти! – прохрипел мужчина. – Устрою я тебе встречу.

– Вот и славно. А то в следующий раз… – угрожающим тоном произнес Толи.

Страж скривился, и Толи ослабил давление, а потом и вовсе отошел от двери. Страж высвободил голову, захлопнул дверь и задвинул засов. Толи услышал, как он торопливо уходит, и решил, что добился своего. Да, страж трус и сделает то, что ему скажут. В этом он был уверен. Но насчет Верховного жреца такой уверенности не было. Его не так легко убедить. Этот человек напоминал Толи священный камень, который жрецы старательно обмазывали жиром. Ему лучше не угрожать, а обещать. И Толи знал, что пообещает.

Глава тридцать третья

– Этого мы и боялись, – сказал Тейдо. – Их много.

– Сколько? – спросил Ронсар. Огромный синяк под глазом окрашивал всю щеку в багрово-черный цвет. Держался рыцарь немного напряженно – не хотел лишних движений, мышцы болели.

– Шестеро. Судя по их виду, они скакали всю ночь. – Долговязый рыцарь говорил тихо, хотя дверь в зал совета была закрыта, и никто их не мог услышать.

– Да уж, времени они не теряли, – усмехнулся Ронсар. – Это падальщики, Тейдо, стервятники, они слетаются на муки тех, кто страдает. – Он сердито взглянул через каменную стену туда, где ждали вновьприбывшие. – Что будем делать? Короля им нельзя показывать. Не в том он состоянии.

– Наверное, ты прав, – задумчиво ответил Тейдо. – Но ты же не всерьез это говоришь? Лучше пусть король посмотрит на них, глядишь, это пойдет ему на пользу. Эти шакалы кого хочешь излечат от отчаяния.

– Как бы наоборот не получилось. Дух короля ослаб. Его это может выбить из седла.

Тейдо покивал.

– Возможно, ты прав. Но тогда я не знаю, что еще мы можем сделать. Не можем же мы бесконечно заставлять их ждать! Рано или поздно они увидят короля, этого не избежать. Боюсь, Квентину так и так придется с ними встретиться.

– Он может дать слабину...

– Только не перед этими. – Тейдо мотнул головой в сторону двери зала заседаний.

– Да, но они могут потребовать созвать Совет регентов. Если им удастся привлечь еще хотя бы пятерых, так и будет. – Ронсар задумался. – Такое вообще когда-нибудь случалось?

– Случалось, и сравнительно недавно. Они могут объявить короля несостоятельным. Сейчас это легко. Но тогда им придется решать, кого поддерживать. А вот тут уже сложнее – решить, кто из них будет новым королем. Найдется немало достаточно гордых лордов, которые посчитают себя единственным разумным выбором. Их тщеславие может сыграть нам на руку, хвала Всевышнему! – Тейдо кивнул и провел рукой по волосам с видом человека, который не хотел бы ступать на мост, не вызывающий доверия.

– Продолжай, – поторопил его Ронсар. – Все равно придется доложить. Иди. Я подожду здесь и присмотрю за ними, пока ты ходишь.

– Ты лучше помолись, Ронсар. Чтобы королю хватило мозгов отбить это нападение.

* * *

Пим шел быстро. Сегодня у него не было обычного багажа, и ему не хватало грохота и лязга кастрюль и инструментов – его собственного музыкального сопровождения, куда бы он ни шел. Он вытер лицо рукавом.

Дождь прекратился, и небо начало проясняться; на востоке уже синела чистая полоса.

– Ну вот, Тап, видишь? – обратился лудильщик к своему псу. – Скоро солнышко выйдет. Да, сэр. Надоел уже дождь, верно? – Собака подняла голову и гавкнула один раз, показывая, что рада снова отправиться в путешествие. – Да, Тап, страшновато было. Ты бы видел короля! Весь темный и сломленный, больше похож на чудовище, чем на человека, если взглянешь на него. Никогда не видел, чтобы люди так выглядели! Нет, сэр. Сидит в своих покоях, как сыч, честное слово! И выглядит, как пленник. – Глаза Пима округлились, когда он вспомнил свою аудиенцию у короля-дракона. – Что такое могло случиться с человеком, чтобы он таким сделался, а, Тап? А я тебе скажу: меч! Эта потеря сводит его с ума. Разве нет, Тап? Да, сэр. Сначала он потерял сына, а теперь и меч, и это сводит его с ума, как собаку, которую ласка тяпнула. И что нам делать, Тап? Отдать меч королю? Мы же его нашли… наверное, это его меч. Но, может, он сойдет и для кого-нибудь еще? Нет, Тап, надо отдать его королю.

Лудильщик со своей собакой покинули «Серый гусь» после очень даже приличного завтрака. Эмм почему-то расстаралась для них. Они отправились по южной дороге в лес, туда, где Пим спрятал меч.

– Ведь королю нужен меч, Тап? Ну, вот и отдадим ему, верно, Тап? Да, сэр, – говорил он, пока они шли. Он слышал разговоры в гостинице и вокруг города о том, что король потерял меч, и был убежден, что клинок, который он нашел на дороге, принадлежит королю-дракону. Пим, как только увидел меч в придорожной пыли, сразу понял, что это очень ценное оружие. Теперь он собирался достать меч из тайника и отнести королю; ради этого он и наведывался в замок. – Но король был в таком состоянии, Тап! Я бы сказал, он был в ярости. Я не смог с ним поговорить. Потом пришел мастер Освальд и сказал, что возникли проблемы, ну я и ушел. Знаешь, Тап, замок – не место для простого лудильщика. Так что ушел я с радостью. А проблемы – ну да, проблемы. Вчера вечером народ снес королевский храм, Тап. Прямо вот так и развалили его. Вот поэтому и надо вернуть королю меч. Он ему нужнее сейчас.

Пим по простоте душевной винил во всех печальных событиях в королевстве утрату королевского меча. Он думал, что если вернуть меч, все как-то снова станет на свои места. Да, в общем-то, и прочие простые люди Менсандора считали, что сила короля заключается в Сияющем, а обладание пылающим мечом дает ему право править королевством. Тот факт, что сам Эскевар избрал Квентина своим наследником и преемником, они забыли и считали неважным. А вот Сияющий, зачарованный меч, и делал Квентина истинным королем. Без меча... ну, кто мог сказать, что может случиться?

* * *

Толи ждал, прислонившись спиной к двери камеры, наблюдая за пятном солнечного света, медленно ползущим по полу. Пятно уже начало подниматься по дальней стене, когда он услышал шаги стражника.

Принц Герин уныло сидел в углу камеры, на остатках соломенного тюфяка. Он подпирал руками подбородок, плечи поднимались и опускались с каждым вздохом.

– Я скоро вернусь, – сказал Толи. – Возможно, нам удастся выбраться на свободу.

Засов заскрежетал, петли заскрипели, и страж, наученный горьким опытом, просунул ногу в щель.

– Отойди, – предупредил он. Толи отошел от двери. – Так-то лучше. Сейчас увидишься с Верховным. Следуй за мной, и если рыпнешься, то имей в виду: у меня приказ остановить тебя любыми способами. Слышишь меня? – Храмовый страж потер шею; там остался красный рубец от предыдущего посещения.

– Я понял, – ответил Толи. – Отведи меня к Верховному жрецу.

Страж показал головой, чтобы Толи шел впереди, подождал, пока джер выйдет из камеры, тщательно запер дверь и повел Толи в покои Плуэлла.

Их сопровождал еще один страж на тот случай, если Толи решит бежать. По коридорам, прохладным и сырым, как в темнице, – ибо солнечный свет не проникал внутрь храма уже тысячу лет, – стражи довели Толи до широкой арочной двери. Один из охранников постучал в дверной косяк железным кольцом, вделанным в дверь.

– Входи, – раздался голос изнутри. Страж открыл дверь и втолкнул Толи в комнату. Плуэлл ждал, сидя в кресле с высокой спинкой, одетый в жреческую мантию из тонкого бархата и смиренно сложив руки на коленях. – Ты хотел меня видеть? – спросил он.

– Зря ты думаешь, что сможешь пережить свою измену, – сказал Толи. Он говорил твердо и властно, и видел, что его слова подействовали на жреца: кожа вокруг глаз натянулась, лоб прорезали морщины.

– Оставьте нас, – рявкнул Плуэлл, обращаясь к стражам. – Подождите снаружи, но далеко не отходите. – Когда они вышли, он посмотрел на Толи долгим оценивающим взглядом. – Ты же не думаешь, что сидишь здесь по моей вине?

– Змей! – ответил Толи. – Не прикидывайся. Я вижу тебя насквозь. Ты – вовсе не орудие своего бога. Твои руки уже в крови от убийства святого отшельника!

Плуэлл угрюмо молчал, затем поднялся со стула, как будто ему стало невтерпеж сидеть.

– Ты не понимаешь, – воскликнул он. – Ты же не знаешь... Если бы он подумал, что я вообще с тобой разговариваю, почему, он бы... – Верховный жрец резко оборвал себя, огляделся, словно испугавшись, что его подслушивают.

– О ком ты говоришь? – потребовал Толи, делая шаг к жрецу. Руки Плуэлла взметнулись, словно он хотел отразить удар.

– Нет, нет, я никого не имел в виду.

– Значит, это только твоя инициатива!

– Нет! – Он бросил короткий взгляд на пленника перед собой, словно не сразу вспомнил, кто он такой. – Ты забываешь, что ты мой узник, – сказал он существенно тише. – А я – Верховный жрец, и ты здесь под моей защитой.

– Да о какой защите ты говоришь! – крикнул Толи. – Ты посмел похитить принца, заточить министра двора против его воли, и ты называешь это защитой?

– Это не я, – пошел в отказ Верховный жрец Плуэлл. – Тебе же не причинили вреда? А мальчику? Нет! Вот видишь, я вас защитил.

– Тогда отпусти нас! – В глазах Толи вспыхнуло яростное пламя. Плуэлл встал и медленно подошел к одному из висящих гобеленов, словно разглядывая его. – Ты должен знать, – продолжал Толи, – что с каждым днем гнев короля на тех, кто причинил ему зло, становится сильнее. Это огонь, способный все поглотить на своем пути. – Плуэлл все еще смотрел на гобелен и молчал. – Подумай! Ты можешь хотя бы отчасти погасить гнев короля и смягчить суровость его суда.

– Как? – неожиданно жалобно спросил Плуэлл.

– Отпусти нас, – просто сказал Толи. – Немедленно.

– Чтобы ты мог рассказать королю, где ты был и кто тебя держал в темнице? Нет уж! Вот тогда бы я точно был глупцом. Все зашло слишком далеко.

– Пока нет. Отпусти нас прямо сейчас. Ты думаешь, что король не скоро узнает, где спрятан его сын? Его люди сейчас обыскивают холмы и деревни за лесом. Рано или поздно они придут в храм, как я пришел. – Толи подождал, пока его слова дойдут до жреца. – Отпусти нас.

Верховный жрец уже готов был принять решение, но в последний момент выбрал другой путь.

– Нет, – снова сказал он. –Я не могу тебя отпустить.

– Тогда отпусти хотя бы принца. Я останусь вместо него. Король посчитает это твоей заслугой; его это умилостивит.

Плуэлл напряженно размышлял. Толи воспользовался своим преимуществом.

– Отпусти мальчика. Сейчас, пока король не узнал, где он, и не пришел к тебе со своими рыцарями. Освободи принца. Я останусь; мне все равно, что будет со мной, лишь бы мальчик оказался на свободе.

Верховный жрец Плуэлл снова повернулся к Толи; он принял решение. Он уже открыл рот, готовый согласиться с предложением Толи, но прежде чем он успел что-то сказать, голос у двери презрительно фыркнул:

– Прекрасная речь для собаки джера! – Толи и жрец одновременно обернулись; никто из них не слышал, чтобы кто-то входил в комнату. Тем не менее, у дверей стоял скрюченный старик, с лицом, изборожденным морщинами, как кора дуба. Седые волосы неряшливо торчали из его головы, а длинная белая борода опускалась на тощую грудь. – Ты червяк! – крикнул старик жрецу. – Ты собирался отпустить принца, да?

– Нет! То есть, я... – Толи с изумлением наблюдал, как таинственный старик приближается к жрецу, а Верховный жрец пятится от него. Кто этот старец, имеющий такую власть над Верховным жрецом? Словно прочитав мысли Толи, незнакомец остановился, повернулся к нему и, сморщившись, спросил: – Что? Не узнаешь старого врага? Не ожидал увидеть меня снова? Посмотри на меня!

Толи узнал. Узнавание ударило его, как копыто лошади.

– Нимруд!

– Вот именно, Нимруд! Ха-ха! Нимруд вернулся, чтобы расплатиться по старым счетам. И ты, джер, заплатишь! Заплатишь за все мучения, которым ты был причиной. Надо было убить меня, когда у тебя был шанс, потому что теперь я собираюсь убить тебя, но не раньше, чем весь Менсандор научится бояться имени Нимруда!