– Если ты имеешь в виду короля, то да, я его видел. Я недавно был в его покоях.

Стоявший рядом с ним человек спросил:

– Ну и что? Тебе удалось повлиять на него? Он изменил свое решение?

– К сожалению, нет. Он не изменит своего решения.

– Тогда сами пойдем, – крикнул кто-то с другого конца зала.

– Говори, что надо делать, – откликнулся еще один.

Длиннобородый поднял руки.

– Мне-то откуда знать? Я простой человек, такой же, как вы. Мне недоступны мысли богов или королей.

Слово ожгло Ронсара, словно удар мечом плашмя. Король! Он же о короле говорит! Это он с Квентином говорил? Но как это возможно? Не может быть, что этого старика допустили к королю! Король-дракон сидит в своих покоях и никого не желает видеть – даже ближайших друзей, о чем Ронсар прекрасно знал. Однако, смысл слов старика не оставлял сомнений: «король не передумает». Передумает что? По какому поводу? Что за игру ведет этот старый пень? Какова его цель? Надо поговорить с ним один на один, подумал Ронсар. Вытащить его отсюда и отвести туда, где можно поговорить, чтобы не подслушали. Здесь полно людей. А время не ждет! Но прежде чем Ронсар успел составить в уме хоть какой-то план, кто-то крикнул: «Снести храм короля, да и дело с концом!» «Во имя всех богов, да! Снести!» – поддержал его другой голос. И тут уже завопили все. Люди вскакивали, опрокидывая скамьи. Все чаще звучали призывы разрушить Храм короля.

Вот она, искра, подумал Ронсар. Но должен же быть способ остановить их. Он огляделся, увидел рядом пустой стол и вскочил на него.

– Друзья! – крикнул он командирским голосом. – Друзья, послушайте меня! – В таверне стало немножко потише. – Послушайте! – Он поднял руки, призывая к тишине, и оглядел обращенные к нему лица. Теперь он привлек их внимание. – Друзья, вы не то говорите! Хотите разрушить храм? Это опасно. Вы же не думаете, что там нет охраны? Некоторые из вас могут пострадать, и довольно сильно. Их могут даже убить. Это слишком серьезно – пойти против короля. Вы думаете, он не станет защищать свой храм? Сколько ваших жен станут сегодня вдовами? – Ронсар заметил, что некоторые отвели глаза. Ага, подумал он, работает. Но надо чем-то отвлечь их. – Я предлагаю отправить королю прошение. – Потребуем, чтобы он объяснил, зачем ему нужен этот храм. – Вокруг одобрительно забормотали. Предложение Ронсара отрезвило горячие головы. Он рукавом смахнул пот с лица. – Ради вас самих и ради ваших детей сядем сейчас и составим прошение.

– Когда? – спросил кто-то рядом.

– Да хоть прямо здесь и сейчас!

– А потом? – спросил тот же голос.

– А потом я лично передам прошение королю. – Да, подумал Ронсар, так будет лучше всего. Главное – не допустить катастрофы сегодня ночью. Но пока он обдумывал эту мысль, с другого конца зала раздался громкий крик. Длиннобородый тоже взгромоздился на стол и тыкал в него пальцем.

– Ложь! – кричал старик. – Он врет! – Прежде чем Ронсар успел что-нибудь придумать, старик крикнул: – Кто-нибудь из вас знает этого человека? – толпа отрицательно заворчала в ответ. Никто из них не знал Ронсара. – Вот видите! – торжествующе закричал Длиннобородый. – Он из людей короля. Я видел его, когда ходил к королю сегодня. Он там был. Король послал его сюда шпионить!

– Неправда! Я хочу помочь вам!

– Он – человек короля! – крикнул за его спиной дюжий крестьянин.

– Это так, я друг короля. Но и ваш друг тоже. Предупреждаю: не ходите к храму. – Ронсар почувствовал, как стол, на котором он стоял, пошатнулся и наклонился.

– Вранье! – закричали вокруг. – Шпион! Все равно пойдем! – Стол опрокинулся, и Ронсар упал. Неожиданное падение сбило дыхание. Он попытался встать на колени. Чей-то сапог ударил его по ребрам. Кулак угодил в ухо. Он все равно пытался встать на ноги. Зал таверны кружился. Дышать было трудно. Все орали, но он не мог разобрать – что? Его били ногами и кулаками. Ронсар свернулся в клубок, пытаясь защитить себя, прикрыть голову руками. Рядом упал еще один стол, посыпались кувшины с элем. От очередного удара за прикрытыми веками вспыхнул ослепительный свет. Он инстинктивно дернулся и больше уже ничего не чувствовал.

Глава тридцатая

Еда была простой: черный хлеб и белый сыр, тушеное мясо, ранние овощи и фрукты. Эсме, очарованная Декрой, считала каждое блюдо деликатесом и с удовольствием пробовала каждый кусочек. Она мало говорила во время еды, но внимательно прислушивалась ко всему, что говорилось вокруг нее. Было что-то особенное в голосах, которые она слышала – они звучали песней, очаровательной музыкой, едва слышно разлитой в воздухе. Душа Эсме отдыхала. Они искупались в свежей, подогретой солнцем воде и переоделись. Чистые новые платья, белые с легкими летними голубыми, вкупе с поясами синего цвета смотрелись восхитительно. Им удалось отдохнуть на чистых простынях, а потом за ними пришли. До жилища старейшины Джоллена они добрались уже в сумерках, когда на небе начали появляться первые звезды. Со двора звучали музыка и смех.

Население Декры собралось приветствовать важных гостей. Повсюду горели свечи, даже в ветвях деревьев мелькали огоньки. На улицу вынесли длинный стол, те, кому не хватило места, устроились на скамьях вдоль стены. После еды пели песни, а старейшины рассказывали истории из стародавних времен. Вечер прошел как сон, сон о счастье и свете, о полноте и мире.

Мир, как река, думала Эсме. Не просто отсутствие забот, но всепоглощающее доверие к вещам, занявшим свое место. Река течет, не заботясь о том, в каменистом русле или глинистом прокладывают путь ее воды, одинаково относясь и к тому, и к другому, следя лишь за тем, чтобы камни не мешали воде течь, заполняя поровну и глубины, и мелководья, неся свои воды все дальше и дальше. Об этом думала Эсме, глядя на тех, кто ее окружал, и слушая свое сердце.

Наконец маленькие принцессы уснули, их отнесли в кровати, и они остались наедине со Старейшинами. Брия начала рассказывать о цели их визита. Эсме ждала, как Старейшины воспримут эту новость, и что они будут делать. Они ведь необычные люди, эти Старейшины, думала она, наблюдая, как они серьезно кивают головами; само их присутствие создавало атмосферу мудрости и доверия. Еще несколько минут назад они рассказывали забавные истории и громко смеялись, а теперь сидели, не шевелясь, словно обычные слушатели. Но любому становилось ясно, что они присутствуют на совете, внимательно слушая Брию, говорившую о тревожных событиях в королевстве. Они слушали не как судьи, а как друзья, иногда кивая, иногда грустно качая головами, но ждали, пока Королева закончит рассказ.

– ... Вот почему мы пришли к вам, – говорила Брия. – Я просто не знала, что еще можно сделать.

Старейшина Орфри, сменивший Йесефа, ответил:

– Вы правильно сделали, что пришли сюда. Мы постараемся вам помочь.

– Сколь многообразны личины зла, – сказал старейшина Патур. – Тьма очень изобретательна в борьбе со светом.

– Но в конце концов признает свое бессилие, – добавил старейшина Клемор.

– Да, особенно когда люди ей не сдаются, – сказал старейшина Джоллен.

– Везде бушует битва, – сказал Патур. – Люди оказываются втянуты в схватку независимо от их желания. Война снова пришла в Аскелон. Только ничего нового в этом нет. Тьма боится яркого света и стремится уничтожать такие места.

– Что нам делать? – спросила Брия. Эсме едва не задала тот же вопрос.

– Делать – обязанность Всевышнего, – ответил Клемор. – Мы будем просить Его совета.

– Через молитву?

– Да, через молитву, – кивнул Патур. – Помолимся за Квентина и молодого Герина, Толи и других. Дарвин… мы скорбим о его кончине, но и радуемся, что он в царстве Всевышнего. Будем молиться и за него тоже, чтобы Царь Небесный наградил его по заслугам. И начнем, не откладывая.

Старейшины взялись за руки, включив в свой круг и женщин. Эсме, которая никогда не молилась таким образом, сначала чувствовала себя неловко, но потом расслабилась и сосредоточилась на молитве. Она вслушивалась в слова старейшин, и в какой-то момент ее сердце забилось в ответ на простые слова; а потом, неожиданно для себя, она отчётливо ощутила присутствие чего-то большего, нет, огромного, как будто Всевышний пришел и сел рядом с ними, укрепляя их молитву. От одного этого ощущения Эсме содрогнулась – бог, который ходит среди своего народа! Как странно. Боги были далеки, беспристрастны, жили в своих горах или в своих храмах, им служили люди, боги могли помочь или навредить, если считали, что это пойдет им на пользу. Но в этот момент она отдалась Богу Всевышнему, отдалась полностью, говоря себе:

– Я не знаю твоих путей, как эти старейшины; но, Всевышний, если ты примешь меня, я последую за тобой. Ибо я тоже хочу учиться у тебя и служить тебе.

В ответ Эсме показалось, что душа ее возносится. И стало ясно, что молитва ее услышана и принята. Она стиснула руки и почувствовала, что жизнь снова течет через ее сердце, а ведь оно так долго оставалось мёртвым!

* * *

Пим стоял в полумраке королевских покоев. Он слышал, как рядом дышит не то король, не то дракон, будто животное в своем логове. Стоит ли ему попробовать заговорить, или лучше подождать, пока к нему обратятся? Пауза все длилась и длилась, а король по-прежнему молчал. Пим нерешительно прочистил горло.

– Ну? – спросил голос из темноты, хриплый, как будто говорил старик. – Зачем пришел?

– Я пришел... – начал Пим.

Но прежде, чем он смог продолжить, король крикнул:

– Мне плевать, зачем ты пришел! Уходи! Оставь меня!

В полумраке перед ним воздвиглась высокая фигура и шагнула к нему. Пим отпрянул.

– Сир, у меня в мыслях не было никакого зла. Я имел в виду...

– Пошел вон! Убирайтесь отсюда все! Хочу только одного: оставьте меня в покое!

Пим послушно двинулся к дверям.

– Нет! Стой! У тебя новости о моем сыне? – спросил король-дракон. Он подошел и схватил лудильщика за плечи, дыша ему в лицо. Пим отшатнулся. Дыхания короля показалось смрадным.

– Нет! У меня нет новостей...

Пим уперся спиной в дверь и застыл, окаменев. Король ведь не убьет его, правда?

– Так зачем ты пришел? – свирепо произнес король. – Ну? Рассказывай! Язык проглотил?

Прежде чем Пим успел ответить, сзади постучали, дверь распахнулась и лудильщик растянулся на полу.

– Сир! Скорее! Беда, Ваше Величество!

В свете из открытой двери Пим наконец увидел лицо короля – серое, как пепел, с темными кругами под глазами, с впалыми щеками. Он был похож на призрак, восставший из могилы, в нем осталось очень мало от человека из плоти и крови. И это великий король-дракон?

Не взглянув на него, король выскочил за дверь. Пим поднялся и с опаской выглянул в коридор. Там раздавались голоса. Но Пим не стал вслушиваться; у него осталась единственная мысль: как можно скорее убраться подальше, пока король не вернулся и не застал его у себя в покоях. Он пробежал уже пустыми коридорами замка, кое-как добрался до выхода и вывалился в прохладную ночь, полную света ярких звезд. Тап ждал его, положив голову на лапы.

– Нет уж, Таппер, – сказал Пим, все еще потрясенный тем, что с ним случилось, – этот дом не для нас. – Тап вильнул хвостом. – Лучше нам вернуться в «Серый Гусь», верно? – Он с содроганием посмотрел назад, а затем вышел во внешний двор к сторожке.

Большие ворота были закрыты, но у калитки стоял стражник. Пим с опаской прошмыгнул мимо него и поспешил дальше, через туннель, освещенный факелами, на огромный подъемный мост. Только достигнув пандуса, он замедлил шаги, чувствуя себя преступником, сбежавшим из замковых темниц. Быстро прошел по улицам, но возле самой таверны услышал грохот, похожий на звук далекого грома. Остановился, прислушался. Из-за угла выскочила толпа мужчин – дюжина или больше. Они громко бессвязно орали, размахивая факелами. Люди пробежали мимо него по узкой улочке, и свернули за угол. Достаточно было одного взгляда на их дикие, перекошенные лица, и Пим понял: эти никому не желают добра. Крики эхом разнеслись по пустым улицам и затихли вдалеке. Пим уныло покачал головой.

– Да уж, жди неприятностей, Тап. Мастер Освальд правильно говорил. Пошли, старик. Этой ночью лучше здесь не бродить.

Вдалеке время от времени слышался грохот; он уже не походил на раскаты грома, теперь это был шум толпы, как бывает перед неизбежным столкновением.

Глава тридцать первая

К тому времени, как Тейдо добрался до места с небольшим отрядом рыцарей, спасать было уже нечего. Три стены лежали грудой камней, а четвертую расшатывали веревками и шестами десятки обезумевших горожан.

– Мой господин, мы слишком поздно пришли, – сказал рыцарь, скакавший справа от Тейдо. – Разогнать их?

Тейдо наблюдал, как люди кричали и прыгали, охваченные яростью разрушения. Верхний слой каменной кладки на последней стене обрушился. Удар был такой силы, что земля загудела, как барабан.

– Нет, погоди, – ответил Тейдо. – Храму уже не поможешь, а больше никто не должен пострадать.

– Но надо же что-то делать! – настаивал рыцарь. – Это же Храм короля!

– Что ты предлагаешь? – рявкнул Тейдо. – Дело сделано! Несколько убитых ничем не помогут. Ты же видишь, город сошел с ума! – Тейдо продолжал наблюдать.

Веревки летели на стену, шесты упирались в камень, крики превратились в злобное скандирование. Рухнула еще одна часть стены. Люди победно завопили. Ничего человеческого в их криках не осталось. Тейдо устало сказал:

– Окружите здание, а потом прекратите этот шабаш. Я не хочу, чтобы безумие перекинулось на остальной город. Разгоните толпу. Не стесняйтесь использовать мечи, но бейте только плашмя. Незачем причинять людям боль понапрасну… Это понятно? – Рыцарь кивнул. – Тогда приступайте. Я возвращаюсь в замок.

С высоких зубчатых стен Квентин бессильно наблюдал за уничтожением своего детища.

На холме, где еще недавно стоял храм, метались факела. До замка доносились крики горожан, хотя строительная площадка располагалась довольно далеко. Он видел мечущихся людей, видел, как рушатся стены его великого храма. Придворные вокруг молчали. Все видели лицо короля, искаженное яростью. Казалось, он готов спрыгнуть со стены, бежать к храму, или поубивать любого, кто попадется под руку. Квентин окаменел, наблюдая, как кошмар, мучавший его в последние дни, происходит наяву. Каждый камень, упавший на землю, словно отрывался от его тела, а он ничего не мог сделать, только смотреть и чувствовать, как рана в душе становиться все глубже с каждой рухнувшей частью стены. Когда и она превратилась в груду обломков, он повернулся и, не сказав ни слова, вернулся в свою комнату.