Рыцари развернулись и начали подниматься на холм тем же путем, которым пришли. Все тщательно обошли обугленный круг на равнине.

Тейдо постоял рядом со своей лошадью, продолжая что-то разглядывать на горизонте. Ронсар позвал его. Рыцарь пожал плечами, сел на своего большого черного коня и поспешил вслед за остальными. На вершине холма полуденное солнце ударило ему прямо в лицо, и он почувствовал, как его подавленное настроение плавится в потоке золотистого тепла. Он пришпорил коня и больше не оглядывался.

Глава одиннадцатая

Дарвин подоткнул мантию повыше и, раздвинув тростник, вошел в воду. Полуденное солнце косыми лучами падало сквозь ветви дубов и берез, сверкало мерцающими полосами на чистой воде. Стайка мелких рыбешек бросилась от ног Дарвина. В вышине разливался жаворонок.

Дарвин шагнул на глубину, осматривая сквозь прозрачную воду усыпанное галькой дно. Хотелось сбросить мантию вообще и ухнуть в прохладную воду, как он привык делать в теплый летний полдень у себя в Пелгринском лесу. Но он сдержал порыв и продолжил поиски.

Вскоре он порадовался, что не стал снимать мантию. За поворотом реки мелькнуло что-то белое. Оказалось, всего лишь колеблющееся отражение в спокойной воде женщины во всем белом. Она сидела на травянистом берегу и смотрела на приближающегося Дарвина.

– Моя леди! – воскликнул отшельник, – я и не предполагал, что за мной следят!

– Извини, Дарвин, я вовсе не собиралась тебя беспокоить, – рассмеялась королева. Дарвин подумал, что уже давно не слышал ее смеха. – Ты так сосредоточен. Мне не хотелось тебя отвлекать, а то бы я обязательно окликнула. Прости меня.

– Незачем извиняться. Я собирал травы для настоек.

– Ты искал Водяной болиголов? Это ведь смертельный яд, не так ли?

– Ты разбираешься в растениях?

– Немножко. Моя мать, королева Эллена, знала много лекарственных средств и всегда сама делала для нас настойки. В детстве я помогала ей собирать травы.

– Тогда вы должны знать, что само по себе растение не может быть опасным, таким его делает только намерение целителя. Да, одни растения посильнее, другие послабее, но в умелых руках даже самые ядовитые могут стать хорошим лекарством.

– Твои руки, без сомнения, самые умелые во всем королевстве, добрый отшельник. Твои лекарства прекрасно помогают.

– О, моя леди! Вы даже не предполагаете, как меня огорчают ваши слова.

– Я что-то не то сказала? Пожалуйста, поправь меня. – Королева подошла к самой воде.

– Уверен, вы ничего плохого не имели в виду. Но ваши слова только подчеркивают мою неумелость. Единственный пациент, которого я больше всего хотел бы вылечить, сейчас чувствует себя ничуть не лучше, чем когда я только начал лечение. Его болезнь сопротивляется моему умению.

– Это та самая кахексия, о которой ты говорил? (Кахекси́я; устар. худосо́чие – опасное для жизни патологическое состояние, крайнее истощение организма, которое характеризуется общей слабостью, резким снижением веса и активности физиологических процессов, а также изменением психического состояния больного. – Прим. переводчика.)

– Она самая.

Дарвин заглянул в зеленые глаза Алинеи и увидел, как велико беспокойство, гнетущее королеву. Он не знал, чем ей помочь, и от этого чувствовал себя бессильным как бывало, когда он стоял над постелью крестьянского ребенка, родившегося рано и умершего прежде, чем начать жить. Он и здесь ничего не мог поделать, только стоять и наблюдать, смирившись с собственной бесполезностью.

– Ты думаешь, что Всевышний слышит наши молитвы за больных?

– Думаю, да, моя леди. Он слышит все молитвы и каждому отвечает в свое время.

– Молитва сильнее лекарств? Видно, мне не хватает веры. Я, наверное, пренебрегала этим средством.

Королева вздохнула и подняла глаза к полуденному небу. Прекрасные и далекие облака медленно плыли в вышине. Ветер мягко шелестел листьями. Маленькая заводь, как полированное стекло, отражала все окружающее. Алинея сорвала крошечный фиолетовый цветок и всмотрелась в него, словно ища знак, посланный Создателем.

Дарвин продолжал бродить по мелководью, время от времени наклоняясь за травами на дне. Набрав достаточно, он поднялся на берег.

– Что происходит, Дарвин? – Королева говорила тихо, но страдание в ее голосе и беспокойство, таившееся в глазах, создавали впечатление крика. Прежде чем он успел произнести нечто успокаивающее, она продолжала: – Мне кажется, что-то очень плохое, какое-то темное зло надвигается на нас. Иногда я останавливаюсь без причины, и меня охватывает страх. Он уходит так же быстро, как и появился, но после него в воздухе остается что-то холодное, и мир чуть-чуть меняется…

– У меня такое же чувство. Но я не понимаю причины. Вижу, что приближается беда, только не умею назвать ее. И, да, вы правы, в мире что-то меняется. Думаю, скоро мы узнаем, что оно такое есть.

– Твои слова меня воодушевляют, хотя в них нет ничего хорошего. Зато я знаю, что друг чувствует то же, что и я, и понимает меня.

– Я бы с радостью вас успокоил, но… нечем.

– Хорошо, что ты приехал.

– Мне хотелось отдохнуть. Я давно не видел холмов, а лето в самом разгаре. Здесь мирно. Тихо. Почти как в сердце Пелгрина. Меня радует то, что даже в штормовом море бед остается островок спокойствия.

Королева собралась встать, и Дарвин протянул ей руку.

– Ты можешь еще посидеть здесь, а мне надо идти. – Отшельник стряхнул сверкающие капли с травы.

– Нет, пойдем вместе. Мне надо заглянуть к Королю.

Они сели на лошадей и поехали в замок, тихо беседуя по дороге.

* * *

– Откуда ты, подменыш? – спросил Квентин, выжимая воду из куртки. – И как тебя зовут?

– Так я тебе и сказала! Сначала назовись сам. – Глаза молодой женщины вызывающе сверкнули.

– Идёт. Имя за имя. Я Квентин, а это мой друг и слуга Толи. – Квентин заметил, что при звуках имен в лице девушки что-то дрогнуло. – Тебе что-нибудь говорят наши имена?

– А должны?

– Ну, кое-кто слышал их раньше.

– Да уж как не слышать! Вы так орёте, что вас слышно за лигу.

Квентина слегка раздражал острый язык девушки.

– Ты так и не назвала своего имени, хотя наши теперь знаешь, – сердито сказал он.

– Я сама решаю, кому представляться. И предпочитаю, чтобы меня по имени звали только мои друзья. – Она упрямо тряхнула мокрыми волосами и отвернулась.

– Если бы ты знала, кто мы такие… – горячо начал Квентин. Его изрядно утомил высокомерный тон этой упрямой молодой женщины.

– А если бы ты знал, с кем ты так плохо обошелся… – Она снова повернулась к Квентину и, стремительно, как кошка, прыгнула на него, вытянув руку с ногтями. Толи легко перехватил ее руки.

– Мир. Мой хозяин пытается сказать вам, госпожа, что мы давали клятву защищать всех подданных королевства. Так что мы к вашим услугам. – Он говорил тихо, но веско, и когда отпустил строптивицу, она затихла.

– Тогда вам нечего обо мне беспокоиться, – ответила она уже намного сдержаннее. – Я не подданная вашего короля.

– Так вы не из Менсандора? Ну, хорошо хоть что-то мы теперь знаем, – кисло заметил Квентин.

Девушка исподлобья посмотрела сначала на одного, потом на другого, будто оценивая их.

– Ладно, попробую вам довериться, но только потому, что у твоего слуги прекрасно подвешен язык. – Она мрачно посмотрела на Квентина. – Я Эсме. Мой дом в Элсендоре.

– Далековато вы забрались! И что же привело вас в Менсандор, чем вызвала интерес эта скромная деревня?

– Деревня мне как раз была неинтересна, сэр. Но мой рассказ не для ваших ушей, сэр.

– Я же объяснил: мы – люди Короля. Кому и послушать, как не нам?

– Самому королю. – Она сложила руки на груди и высокомерно посмотрела на обоих.

– Тогда согласитесь на нашу защиту, пока вам не удастся получить у него аудиенцию, – сказала Толи, низко кланяясь. Эсме торжествующе улыбнулась и кивнула. Квентин возвел глаза к небу, словно прося у него терпения.

– Я принимаю вашу защиту. Мне кажется, женщина нуждается в ней в этой суровой земле. – Она поправила одежду и пристально посмотрела на своих пленителей. – Но с условием, что вы немедленно отведете меня к королю.

– Толи прав, предлагая тебе защиту короля, и мы обязательно поедем к нему, только не сразу. Король поручил нам важное дело, и мы не можем вернуться, не выполнив его.

Молодая леди нахмурилась и, казалось, собиралась снова наброситься на Квентина, но опять вмешался Толи.

– Мой хозяин говорит правду, если бы не срочность нашего поручения, мы бы с радостью отвели вас прямо в замок. Мы вернемся туда, как только сможем.

– Тогда я пойду туда сама. С вашей защитой или без нее моя задача ждать не может.

– Как же вы туда доберетесь? На этой лодке? Это долго, гораздо дольше, чем вы думаете. Течение в Гервидде сильное; идти против него нелегко, Аскелон далеко. Вы же не пойдете пешком?

– Вы могли бы дать мне коня, – ответила она.

– Мой хозяин не зря советовал проявить благоразумие, моя госпожа. Наше поручение, возможно, закончится через несколько дней. У нас хорошие лошади, и мы быстро доберемся до Аскелона. Идемте с нами... – он подумал, что-то прикидывая, – так будет для вас безопаснее, и так вы быстрее доберетесь до Короля.

Вздорная молодая леди переводила взгляд с одного на другого, прежде чем решилась.

– Хорошо, я пойду с вами. Собственно, другого выбора и нет. – С этими словами она зашагала обратно к деревне.

Толи и Квентин переглянулись, пожали плечами и пошли за ней. Достигнув деревенской площади, Эсме повернулась к ним и объявила:

– Подождите меня здесь. Я быстро. – Затем она исчезла в одном из домов.

– Я подожду нашу гордую спутницу, – сказал Квентин, – а ты приведи коней. Поедем сразу, как только она вернется.

Толи привел лошадей и занялся перераспределением дорожных вещей.

– Что ты делаешь? – не понял Квентин.

– Мне почему-то кажется, что ты не захочешь везти леди у себя на седле, вот я и готовлю своего.

– Я взял на себя ответственность, возьму и нашу находку.

– Не возьмешь. Я твой слуга, и это мой язык взвалил ношу на твою спину. Вот мне ее и нести.

– Да делай, как хочешь. Можешь хоть на руках ее тащить всю дорогу!

– Я готова, – раздался голос у них за спинами. Оба обернулись и увидели совсем другую молодую женщину, чем та, которую они выловили из моря. Она собрала волосы назад и подвязала их кожаным ремешком. Теперь на ней были штаны для верховой езды, только более тонкого покроя, чем у мужчин. А еще они были расшиты замысловатыми узорами. Довершал наряд короткий плащ, наброшенный на одно плечо, тоже вышитый, причем в тон штанам. Плащ был темно-синего цвета, как и мягкая короткая туника под ним. На тонком кожаном поясе висел длинный кинжал. Мягкие кожаные сапоги закрывали ноги почти до колен. Никто и представить не мог столь неожиданного преображения. Толи и Квентин только удивленно моргали. Эсме выглядела как воинственная принцесса, но к таким вещам в Менсандоре не привыкли.

– На какой лошади я еду? – требовательно спросила она.

– Толи согласен предоставить вам место. – Квентин помотал головой.

Толи протянул руку и усадил леди позади себя на широкую спину Рива. Вскоре безмолвная деревня осталась позади.

Но ночь остановились в роще тонких осинок возле ручья. Квентин и Толи привычно занялись лагерем, а Эсме уселась на травянистом выступе и терпеливо ждала. Только когда у Толи поспело мясо на вертеле и суп в горшке, она подошла к костру.

– Завтра, возможно, обед будет получше. Мы надеялись запастись в Перше, но не получилось, – заметил Квентин. – По-моему, там вообще не осталось ничего съедобного.

– Незачем оправдываться. То, что есть, это уже настоящий пир, – сказала Эсме, следя за тем, как Толи поворачивает вертела. – Я два дня не ела.

Квентину стало стыдно. Он покраснел.

– Я... я извиняюсь за свое поведение на берегу, миледи. Мне не стоило обращаться с вами так грубо.

– Ерунда, – отмахнулась она. – А вот я вас недооценила, – призналась она в свою очередь. – Но это простительная ошибка. Женщине приходится иногда отмахиваться от приставаний мужчин. Я же думала, вы намерены мной воспользоваться.

– Я бы пожалел того, у кого в голове заведется такая мысль.

– Вам никто не будет угрожать, пока вы с нами, моя леди, – веско сказал Толи.

– Благодарю вас, добрый сэр. – На мгновение их взгляды встретились, но Толи быстро вернулся к приготовлению обеда.

Когда все было готово, они сели обедать вместе. Толи наполнил тарелку мясом, а миски – бульоном. Хлеб зачерствел. Его ломали и окунали в бульон, так его можно было прожевать.

Эсме ела с неженским аппетитом. Спутники постарались не обращать на это внимания.

– Вы прощаете мне мои дурные манеры. Но еда так греет пустой желудок! – Эсме облизала пальцы.

– Да какие манеры в походе! Мы сами не лучше. Берите еще, – великодушно предложил Квентин.

– Всё. Хватит. Толи, ваши приемы приготовления простой пищи достойны всяческих похвал. Хотела бы я посмотреть, что вы сотворите из нормальных продуктов.

Толи не ответил, лишь загадочно улыбнулся.

– Ну, теперь-то можете рассказать, что делали в пустой деревне? – спросил Квентин через некоторое время.

Эсме посмотрела в свою миску с остатками бульона, как будто ответ плавал там. Она наклонила голову набок и сказала:

– Одна я оказалась не по своей вине. Я зашла в ближайший дом, посмотреть там одежду попроще, ну, ту, в которой вы меня увидели. А потом уже выяснила, что в деревне никого нет. Так что я просто позаимствовала одежду.

– Вы хотели выглядеть попроще? Но зачем?

– Я уже говорила, что женщине приходится быть осторожной, путешествуя в одиночку. Конечно, маскировка так себе, но лучше такая, чем никакой. Потом я рассчитывала подыскать другую, а потом незачем будет маскироваться, – Эсме широко улыбнулась.

– У вас превратное представление о Менсандоре. Не стоит считать всех встречных негодяями.