Тейдо каким-то чудом удержался в седле и вырвал топор из нагрудника. Он знал, что тяжело ранен, но повернулся, чтобы посмотреть на Ронсара и Эскевара. Течение битвы унесло обоих далеко в сторону. Он увидел, как Ронсар сражается с четырьмя или пятью врагами с пылающими пиками и мечами, пытаясь не дать им добраться до Короля, когда внезапно к нападавшим присоединился военачальник в черном плаще.

Его встретил легковооруженный Мирмиор. Сенешаль, чье лицо искажала ненависть, встал между Королем и командиром нингалов. Тейдо видел, как меч Мирмиора сверкнул в звездном свете яркой дугой. Военачальник отразил удар, и меч Мирмиора разлетелся на куски. Военачальник снова ударил и разбил щит разгневанного Мирмиора. Тейдо беспомощно наблюдал, как жестокий изогнутый клинок военачальника глубоко вонзился в незащищенную грудь Мирмиора. Мирмиор схватил клинок одной рукой и не отпустил, даже когда военачальник пытался освободить его. В результате он выдернул предводителя нингалов из седла. Не обращая внимания на ужасную рану, Мирмиор поднял свой сломанный меч и ударил противника в горло. Тейдо видел, как оба рухнули на землю.

Это произошло так быстро, что Тейдо едва успел поднять поводья, чтобы бросить коня вперед. В том поединке все было кончено. Теперь самое важное происходило там, где сражался Ронсар. Он как раз прикончил троих нападавших, увернулся от удара четвертого и кинулся к Королю. Но он опоздал. Тейдо, уже спешивший на помощь, видел, как Эскевара выдернули из седла, и он канул в кучу нингалов с топорами и пиками.

Ронсар первым добрался до упавшего монарха. Двоих он зарубил одним ударом, четверым понадобилось по удару на каждого. Подскакавший Тейдо обратил в бегство остальных. Ронсар, не заботясь о собственной безопасности, спрыгнул с седла и встал на колени рядом со своим Королем.

Вскоре вокруг закричали: «Король пал! Король-Дракон убит!». Оставшиеся в живых защитники встали стеной вокруг тела любимого правителя.

Ронсар, придерживая голову Эскевара, осторожно снял шлем. В глазах Эскевара еще теплилась жизнь.

– Все кончено, мой храбрый друг, – Эскевар закашлялся. – Мне уже не поднять клинок.

– Не говорите так, сир, – сказал Ронсар, даже не пытаясь сдержать слезы, катившиеся по его небритым щекам. Он сорвал перчатку и заткнул плащом самую глубокую рану у основания шеи Эскевара.

– Мне совсем не больно... боли нет, – прошептал Эскевар и вдруг встрепенулся. – Где мой меч?

– Вот он, сир, – сказал Тейдо, вкладывая свое оружие в руки Короля.

Эскевар прижал меч к груди и закрыл глаза.

* * *

Наблюдавшие с крепостных валов и зубчатых стен видели, как пал Король. Горестный вопль пронесся над замком. Он еще не успел затихнуть, как кто-то крикнул: «Восток! Смотрите на восток». Люди увидели странное зрелище.

Рыцарям, склонившимся над телом Короля-Дракона, показалось, что на востоке сверкнула молния, затмив встающее солнце и свет Волчьей Звезды. Последовала еще одна вспышка, и нингалы, продолжавшие с ожесточением выкашивать остатки королевской армии, замерли, чтобы с тревогой узреть настоящее чудо.

С востока приближалась фигура рыцаря на белом коне. Он держал меч, пылавший неземным светом. Казалось, вся земля замерла в ожидании. Грохот копыт неизвестного рыцаря был слышен не только на равнине. Он летел в битву, как белокрылый орел.

– Жалигкир! – крикнул кто-то. – Смотрите, это Жаликгир! Избавитель пришел!

По башням Аскелона пронесся ропот. Алинея, Брия и Эсме, не сходившие с восточной башни, плакали, глядя сквозь слезы на это чудо. Королевские рыцари, стоявшие плечом к плечу вокруг своего павшего монарха, в изумлении подняли забрала.

Меч в руке рыцаря, казалось, был связан с небесами лучом света. Нингалы, пораженные неожиданным явлением, смотрели с открытыми ртами. Даже Нин, Верховное Божество Вселенной, заворочался на своем троне, пытаясь разглядеть, что происходит.

Квентин на Блейзере увидел остатки армии Короля-Дракона, окруженные врагом на равнине. Рядом скакал верный Толи. Оба думали лишь о том, чтобы как можно скорее добраться до небольшой группки рыцарей вокруг тела Короля. Квентин видел, как штандарт Короля-Дракона пал под напором врагов. Именно в этот момент он и выхватил свой меч, устремившись с боевым кличем к тому месту, где пало королевское знамя.

Жалигкир сиял ярче сотни солнц, он разбрасывал молнии, разлетавшиеся по сторонам. Для нингалов, зачарованных неземным видением, это было слишком. Они не страшились земных противников, но пришли в ужас от появления неожиданного небесного врага. Варвары бросали оружие и бежали. Квентин нетронутым проехал сквозь толпу нингалов, направляясь к охваченной благоговением армии Короля-Дракона.

Квентин видел своих друзей Тейдо и Ронсара, преклонивших колени над телом Эскевара. По их позам он понял, что Король-Дракон мертв.

Не сказав ни слова, Квентин развернул Блейзера и погнал его вслед за бегущими в панике нингалами. Разум его пребывал в глубоком горе, единственная мысль, которую он хорошо осознавал: гнать ненавистного врага до самого моря! В этом горестном безмыслии он мчался прямо к Нину Разрушителю с его пятидесятысячным войском. Нингалы разбегались от рыцаря с пылающим мечом, как волны перед форштевнем корабля.

Квентин словно во сне видел бледные фигуры; они куда-то двигались, как облака; предрассветное небо было залито пылающим белым светом. А потом перед его то ли мысленным, то ли настоящим взором поднялся огромный ком тьмы.

Повинуясь какому-то странному импульсу, Квентин приподнялся в седле и с громким криком метнул меч в небо. Клинок завертелся в воздухе, и, как будто достигнув вершины подъема, внезапно взорвался ослепительным треском, осыпавшим все вокруг языками огня. Небо побелело, и все на равнине закрыли лица руками, чтобы сохранить глаза. Поэтому никто не увидел дальнейшего. Квентин еще глубже погрузился в странное состояние полусна-полуяви, зато осознал себя скачущим по знакомой равнине в сияющих доспехах, глядя как его меч, отпущенный на свободу, выжигает клочья тьмы вокруг.

Молнии вспыхивали ослепляющими волнами, но он все же открыл глаза и увидел, как тьма отступает, открывая город, великолепный город, мерцающий в лучах восходящего солнца, словно вырезанный из чистого золота и драгоценных камней. Это немыслимой красоты зрелище заставило Квентина остановить коня, сойти на землю и упасть на колени.

Он провел рукой перед глазами, чтобы стереть видение, но вместо этого зарыдал, ощутив на своей душе руку Всевышнего.

* * *

Когда он поднял голову, вокруг расстилалась все та же равнина, но что-то разительно изменилось. Квентин не сразу понял, но потом не столько увидел, сколько вспомнил, как зловещая Волчья Звезда исчезает в яркой вспышке.

Некоторые потом говорили, что Сияющий взлетел в небо, пронзил звезду и погасил ее. Возможно, они правы. Квентин действительно метнул меч в небо. Его нашли потом. Жаликгир вернулся с небес и по рукоять вошел в необъятное тело Нина Завоевателя. Он пригвоздил его к земле, словно букашку или змея. Его несчастные приспешники, став свидетелями чуда смерти своего жестокого господина, с криками рассыпались по равнине. Они бежали от правосудия, вдруг осознав творимую ими неправду. Военачальники Нина сами бросились на свои мечи, сопровождая своего отвратительного государя в царство мертвых.

Квентин вернулся туда, где лежал Эскевар. Вместе с Тейдо и Ронсаром, вместе с другими выжившими лордами и рыцарями Менсандора он поднял тело Короля и они на плечах понесли его в Аскелон.

Глава пятьдесят шестая

Похороны Короля-Дракона длились три дня, а траур по нему продолжался тридцать дней. За это время Вертин успел привести армии Амерониса, Луполлена и других лордов севера. Они прибыли в печали, поскольку известие о смерти короля настигло их в пути. В наказание за нерешительность их отправили добивать нингалов, бежавших по берегам Арвина к морю, где все еще стояли их корабли. Объединенная армия северных лордов расправилась с большинством врагов, а прочих скинула в море.

Тело Эскевара доставили в замок и положили на ту же кровать, с которой он встал для последней битвы. Дарвин с помощью Бьоркиса омыл тело и подготовил к погребению. Инчкейт поработал с доспехами короля, выправляя вмятины последнего боя, а потом заново отполировал их до блеска, так что они стали как новые.

Королева Алинея сама, не доверив слугам, одела мужа в лучшие одежды; Брия и Эсме дополнили убранство драгоценностями. Тело отнесли в большой зал и торжественно уложили в гроб.

Два дня король лежал в большом зале. Два дня отряд рыцарей и дворян нес скорбный караул у тела владыки. Все это время проститься с королем шли и шли подданные. Селяне рыдали, по улицам ходили безутешные горожане. Великий Король-Дракон ушел, и все считали день его гибели самым темным днем своей жизни.

Квентин не выходил из своей комнаты и никого не видел. Он даже не вышел на стену посмотреть на погребальные костры павших храбрых рыцарей и солдат гордой армии Короля. В смерти Короля он винил прежде всего себя самого. Стоило ему прибыть на несколько ударов сердца раньше, Эскевар остался бы в живых. К хозяину мог входить лишь Толи. Но и ему не было работы, поскольку Квентину ничего не было нужно. Он не спал, не ел, проводя время в кресле перед темным, пустым очагом.

Только в полночь на второй день Квентин встрепенулся и вошел в большой зал. Там оставался лишь десяток рыцарей, замерших, как каменные статуи, вокруг гроба. По углам зала горели факелы, едва освещая Короля. Квентин поднялся на усыпанную цветами платформу и встал на колени рядом с телом. В мерцающем свете черты лица Короля были расслаблены и спокойны; если бы не неестественная неподвижность, сторонний наблюдатель решил бы, что Король спит. Исчезли следы болезни, которая так истощала его благородное тело в последние недели. Исчезли морщины заботы и беспокойства, избороздившие его лицо. Казалось, годы смахнуло крылом время. Квентин увидел молодого Эскевара с темными волосами, зачесанными назад. Высокий лоб был гладким, нос благородной правильной формы над твердым ртом. Жесткий рисунок челюсти смягчился, показывая человека, пребывающего в мире с самим собой, а подбородок с ямочкой говорил о непоколебимой воле человека.

Король лежал в доспехах, шлем, как и положено, под левой рукой. На груди – меч, правая рука на рукояти. Извивающийся дракон на нагруднике короля мерцал в свете факелов. Синий королевский плащ, отороченный серебром и золотом, скреплен на шее золотой цепью и любимой брошью – королевским драконом. Эскевар, казалось, готов был встать и немедленно скакать на зов трубы.

Квентин склонил голову, и горячие слезы упали на гроб. Он так живо вспомнил время, когда он видел короля таким же, захваченного злыми чарами Нимруда. Чары некроманта удалось разрушить, и Король-Дракон снова начал жить свободно. А сейчас король лежал под властью куда более мощного колдовства, со временем забиравшего всех людей, от которого не было освобождения.

Квентин услышал тихие шаги позади и почувствовал легкое прикосновение к плечу. Он поднял глаза и увидел королеву Алинею, одетую в черную соболью накидку. Она смотрела на него сверху вниз, зеленые глаза были двумя глубокими озерами печали, но сияли еще прекраснее от сострадания.

– Я два дня хотела увидеть тебя, сын мой. – Королева говорила мягким голосом, и ее тон странным образом успокоил мятущееся сердце Квентина. Он молчал. – Твоей вины тут нет. В конце концов он выбрал свой путь, как делал всегда. Он хотел умереть, служа королевству, которое любил больше себя. А такая любовь требует высшей преданности. В первую очередь он был Королем, и только потом человеком.

– Благодарю, моя госпожа. Твои слова пришлись очень кстати. Я спокоен и не стану винить себя, хотя пришел сюда именно с этим. Теперь я знаю, что путь определился для него давно. И другого он не хотел бы.

– Посмотри на него, Квентин. Посмотри, как он обрел мир в смерти. Он ее не страшился, поскольку много раз оказывался сильнее ее. Больше всего он боялся, что его королевство погибнет у него на глазах, и он не сможет его спасти. Вот что терзало его по-настоящему все последние дни. Но он и здесь победил, в конце концов.

– Вы очень хорошо знали его, королева Алинея.

– Знала? Ничуть не лучше любого другого. Но я любила его всем сердцем. И он любил меня, по-своему. Но король не принадлежит себе или своей семье. Он принадлежит своему королевству. Это было глубоко личное чувство. Никто другой его бы не понял. Он умер за Менсандор, как и жил для Менсандора. Но было в его судьбе много такого, чего не знала даже я. Долгие годы войны отняли у нас больше, чем время. Бывало, ночами я кричала от одиночества. Я страстно хотела ощутить сильную руку мужа, чтобы он прижал меня к себе и успокоил. Но не было руки. Эскевар сражался за свое королевство. Но даже вернувшись, он не позволял себе ни минуты покоя. Он изучал каждый отдаленный уголок Менсандора, выискивая признаки слабости или угрозы. Однажды, словно в извинение, он сказал мне: «Если ты хочешь узнать меня, узнай сначала мое королевство». Он был Менсандором, его жизнь принадлежала стране.

Квентин смотрел на мертвого монарха и думал о том, что он многого не знает об этом человеке, усыновившим его.

– Теперь, когда он мертв, что будет с его королевством? – подумал он вслух.

– Королевство будет жить с новым Королем-Драконом, – тихо произнесла королева. Она наклонилась над телом мужа и сняла брошь и цепочку с драконом. Затем она повернулась и подняла Квентина. – Для тебя эта ноша будет куда тяжелее золота, мой дорогой. Но он хотел, чтобы она стала твоей.

Квентин медленно перебирал пальцами золотую брошь, которой королева застегнула его плащ.

– Я ведь по-настоящему никогда не был его сыном. Как бы я ни любил вас обоих, как бы ни был благодарен за вашу доброту ко мне все эти годы, я не достоин носить корону.

– Тогда кто достоин?

– Возможно, его законный сын…

– Ты же знаешь, у Короля не было наследника мужского пола.