Наконец перед ним показались открытые двери, за которыми виднелся кусочек ночного неба и яркая луна.

Он шагнул через порог и остановился перед балконом. В нескольких шагах от него стояла женщина; темные волосы падали вниз мерцающими волнами, свободное белое платье подхвачено на стройной талии синим поясом, концы которого свисали почти до земли.

– Ваше Величество, – тихо произнес Дарвин, – я здесь.

Женщина с улыбкой повернулась.

– Добрый Дарвин, спасибо, что поспешил.

– Брия… Я думал…

– Ты думал, что тебя вызвала королева, я знаю. Нет, это я просила тебя прийти.

– Ты так похожа на мать, особенно сейчас, в лунном свете...

– Для меня это комплимент, добрый сэр. Никого на свете я не ставлю выше матери. Ты, должно быть, устал. Тебе же пришлось проделать немалый путь… Так что не буду тебя задерживать. Я хотела поговорить с тобой, э-э, посоветоваться. Садись, пожалуйста. – Она указала на каменную скамью рядом.

Дарвин довел ее до скамьи.

– Ночь прекрасна, не правда ли? – сказал он.

– Да… очень красиво. – Молодая женщина говорила так, словно только сейчас обратила внимание на то, что уже ночь. Отшельник видел, что принцессу что-то тревожит.

– Я бы не стала тебя беспокоить, но мне не с кем поговорить об этом деле. Тейдо ушел, и Ронсар с ним.

– Это не беда, моя госпожа. Я рад, что старый отшельник все еще может быть полезен кому-то в Аскелоне. Я бы пришел раньше, если бы знал. Но ваш посыльный не сразу меня нашел. Я собирал травы в лесу, а потом лечил жену крестьянина неподалеку.

– Я была уверена, что ты поспешишь. Я… – принцесса не сразу нашла нужные слова.

Дарвин подождал, а затем спросил:

– В чем дело, Брия? Ты можешь говорить свободно. Я твой друг.

– О, Дарвин! – Она закрыла лицо руками, и он подумал, что она сейчас заплачет. Но она только глубоко вздохнула и подняла лицо к луне. Глаза ее оставались сухими.

В этот момент молодая женщина больше, чем когда-либо, напомнила ему королеву, обладавшую огромной внутренней силой во времена великого бедствия.

– Моя проблема – Король, – наконец произнесла Брия. – Дарвин, я очень беспокоюсь. Он на себя не похож. По-моему, он болен, но своих врачей даже видеть не хочет. А когда я ему говорю о здоровье, смеется. Мать тоже обеспокоена. Но и она ничего не может сделать. И… есть еще кое-что.

Дарвин терпеливо ждал.

– Наверное, это небольшая беда. – Она повернулась и посмотрела на отшельника с улыбкой. Но улыбались только губы, глаза смотрели серьезно. – Скоро Квентин приедет.

– Да, я знаю, через пару недель должен быть. Как раз на праздник летнего солнцестояния.

– Нет, он приедет раньше. А ведь он и так должен был приехать, но Эскевар послал к нему курьера. А раз так, значит, у нас какие-то проблемы. Потому я и решила тебя позвать.

– Может, Король просто захотел увидеть его пораньше, обычный каприз, вот и все.

Брия снова улыбнулась.

– Спасибо. Я вижу, ты хочешь меня успокоить. Но ты же знаешь Короля-Дракона. Прихоти для него не причина. Ему для чего-то надо, чтобы Квентин был здесь. Но по какой причине, я не знаю.

– Значит, узнаем, когда прибудет Квентин. Кстати, когда он должен быть?

– Если выехал, как только получил послание, значит, примерно послезавтра мы его увидим.

– Хорошо. Ждать осталось недолго. А пока я попытаюсь выяснить, что беспокоит Короля. Душевная это болезнь или физическая. Не стоит беспокоиться, моя леди.

– Спасибо, друг. Ты же не скажешь, что это я послала за тобой?

– Нет, если такова твоя воля. Будут спрашивать, скажу, что просто устал от своих книг и лекарств и соскучился по друзьям. Вот и приехал на праздник пораньше.

– Честно говоря, мне спокойнее, когда ты здесь.

– Приятно слышать. Только мне кажется, что лучше бы на моем месте стоял знакомый нам молодой человек.

Брия улыбнулась, и на этот раз улыбка мелькнула в зеленых глазах принцессы.

– Не стану отрицать. Ничего, подожду. Но я радуюсь, что ждать недолго.

Они еще немного поговорили, а затем Брия пожелала Дарвину спокойной ночи. Дарвин проводил ее до спальни, а затем вернулся, чтобы прогуляться по балкону в одиночестве. Опершись руками на парапет, он смотрел на сады внизу. Спустя малое время он заметил человека, идущего среди клумб алых роз. Сейчас в лунном свете они казались выцветшими. С такого расстояния Дарвин не мог узнать человека, однако по походке было понятно, что человек в дурном настроении. Он горбился и шел, скрестив руки на груди, время от времени останавливаясь и вздрагивая.

В какой-то момент человек почувствовал, что на него смотрят. Он резко остановился и стал озираться, чтобы понять откуда исходит взгляд. Дарвин шагнул в тень, теперь его не мог увидеть никто. Луна осветила лицо человека, и Дарвин понял, что видит Короля Эскевара.

* * *

Длинная белая заплетенная борода Бьоркиса, символ его должности, сияла водопадом в лунном свете. Надо заметить, что морщинистое лицо Верховного жреца, по-прежнему круглое и пухлое, само по себе выглядело как маленькая луна, возвращающая отраженный свет небесному светилу.

Он долго смотрел в небо, а затем сказал:

– Это может что-то означать, а может и нет. В небесах полно знаков, и не все из них имеют отношение к людям.

– Если бы ты так думал, то зачем бы тебе стоять ночью и наблюдать за звездами?

– Согласен, это странное явление, скажу больше – такое можно увидеть лишь раз в жизни, да и то если повезет. Но я не знаю, какой смысл можно извлечь из такого наблюдения.

– По-моему, ты просто уходишь от ответа на вопрос, Бьоркис. Почему? Разумеется, звезда горит на небесах для всех, и каждый может видеть в ней, что захочет. Но я ведь тебя спросил.

Верховный жрец устало посмотрел на Квентина.

– Насколько мне известно, такое поведение звезды – злой знак.

Он говорил просто и тихо, но его слова нагнали на Квентина озноб. Ему показалось, что стало вдруг заметно холоднее. Наверное, поэтому он примирительно произнес:

– Предзнаменования всегда либо хороши, либо плохи, в зависимости от того, кто их наблюдает.

– Ты прав, но чем более явно выражено предзнаменование, тем более серьезных последствий следует ожидать. А мы видим действительно великий знак. По-настоящему великий.

Квентин еще раз внимательно посмотрел на звезду. Да, она была очень яркой, но на небе есть и другие звезды, ненамного слабее этой. Он вопросительно посмотрел на Бьоркиса.

– Мы наблюдаем этот эффект недавно, – Верховный жрец словно извинялся перед Квентином, – и с каждой ночью яркость звезды растет. Соответственно, и зло, которое она предрекает, становится все ближе.

– Ты можешь сказать, какова природа этого зла?

– Зло – оно и есть зло. Больше, меньше – какая разница? Ты должен это знать. В любом случае нас ждут великие страдания, а в какой форме они нам явятся – потоп, голод, эпидемия, война – не все ли равно?

– Хорошо сказано. Видимо, ты прав. Но люди могут как-то подготовиться к злому времени, особенно, если будут знать, какова его природа.

– Некоторые считают, что звезда будет расти, пока не заполнит все небо, затмевая солнце, луну и звезды. Затем она коснется земли и сведет с ума все живое, прежде чем землю поглотит огонь. Другие полагают, что Волчья Звезда есть у каждого народа, и когда она разгорается, народ становится жесток и восстает на другие нации, стремясь подавить их силой. Ну а третьи думают, что свет этой звезды предвещает конец человечества. Эта звезда – знак Нина, бога-разрушителя. Он воюет со всеми, всем враг.

– А ты, Бьоркис? Какой теории ты придерживаешься?

– По мне, так все они правы… отчасти. В каждой из теорий есть свое рациональное зерно. А что будет на самом деле – увидим.

– Когда увидим?

– Кто знает? Не все из предсказанного сбывается. Наши лучшие прорицатели – всего лишь бормочущие слепцы. – Бьоркис отвернулся. – Ничто не определено, – тихо сказал он. – Всё неопределенно.

Квентин встал, подошел к старому жрецу и положил ему руку на плечо.

– Я хочу позвать тебя с нами. Ты прожил достаточно долго, чтобы видеть богов такими, какие они есть. Позволь нам показать тебе бога, достойного твоей преданности, Всевышнего, Господа Всего. В нем ты обретешь покой, который ищешь. Ты же сам сказал мне однажды, что ищешь более яркий свет.

Бьоркис устало посмотрел на него.

– Ты помнишь?..

– Да, а еще я помню, что ты был моим единственным другом в храме. Пойдем теперь с нами, и мы покажем тебе свет, который ты так долго искал.

Бьоркис вздохнул и, казалось, вся земля закряхтела от его усталости.

– Я слишком стар. Мне поздно меняться. Да, эти глаза искали истину, но так и не нашли. Мне ведома бессмысленность служения мелким богам, но я Верховный жрец. Я не могу пойти с тобой сейчас. Может быть, когда-то я мог бы обратиться, как Дарвин, как ты, но теперь для меня уже поздно.

Квентин грустно посмотрел на старого друга.

– Мне жаль...

Толи встал и ушел. Квентин все еще смотрел на Бьоркиса, а тот все так же молча сидел на камне, глядя на мирную долину.

– Нет, не поздно. Никогда не поздно. Тебе нужно всего лишь сделать шаг в сторону, и Он встретит тебя. Но решение за тобой.

Квентин и Толи молча возвращались по извилистой тропе. Когда показались непрогоревшие угли их костра, Квентин сказал:

– Ты ведь знал, что звезда – это злой знак?

– Да. Я так думал.

– Но ты все-таки предложил пойти в храм. Почему?

– Хотел послушать, что скажут ученые люди. Жрецы много знают.

– И Бьоркис подтвердил твои худшие опасения?

– Бьоркис сказал то, что может быть, а не то, что будет. Только Всевышний может сказать, что будет. Его рука всегда лежит на том, кто Ему служит.

– Что ж, если Бьоркис прав, нам скоро понадобится самая сильная рука на свете.

Глава пятая

– Земля уже не раз проходила через разные эпохи. Древние легенды говорят о предыдущих эпохах на Земли. Их было по крайней мере четыре. Мы живем в пятой, эпохе людей. Земля проживает каждую эпоху, а потом ей на смену приходит новая. – Дарвин перебирал манускрипты на столе. Квентин, подперев подбородок ладонью, смотрел на святого отшельника. В покоях Дарвина горели свечи, наполняя комнату туманным желтым сиянием. – Эти эпохи могут длиться по тысяче лет, а могут и по десять тысяч. Никто не знает, сколько, но древние верили, что перед концом каждой эпохи мир ввергается в смятение. Начинается великое переселение людей; идут великие войны, одни народы восстают против других; в небесах замечают знаки и чудеса. Затем следует потоп или еще какая напасть: наступает океан, или великий лёд. Потом приходит огонь, сжигает землю и стирает все знаки предыдущей эпохи. Это время хаоса и тьмы, великих катаклизмов и смерти. Но это и рождение новой эпохи, и она, как правило, прекраснее предыдущей.

Квентин слушал Дарвина и чувствовал, как его охватывает ужасное предчувствие. Он содрогнулся и спросил:

– И что, земля перед каждой сменой эпох должна быть полностью уничтожена?

Дарвин задумался, но прежде чем он ответил, заговорил Толи:

– Среди моего народа есть много историй о давних временах. Говорят, что джеры появились в третьей людской эпохе, когда мир был еще очень молод, и люди умели говорить с животными, а друг с другом жили в мире и согласии. Это очень старые истории; они живут в нашем народе дольше, чем наши старейшие рассказчики. В этих историях говорится, что полное разрушение мира можно предотвратить каким-то великим деянием, хотя что именно следует сделать, неизвестно. Тилгал, сын Создателя Звезд, как говорят, спас мир во вторую эпоху. Он запряг своих лошадей в колесницу отца, бросил в колесницу Злого Морхеша, ранив его копьем, сделанным из луча света. Отправил Морхеша в Яму Ночи, и звезда Морхеша погасла, так что земля не сгорела.

Дарвин с готовностью кивнул.

– Вот-вот! Я как раз собирался сказать об этом! Считается, что не каждая эпоха приводит к полной катастрофе. Разрушений может быть меньше, или даже не быть совсем, если этому предшествует героический поступок, очень серьезная жертва или приход мудрого правителя, способного привести человечество к новой эпохе.

– И ты в это веришь? – скептически спросил Квентин.

– Верю! Я верю в то, что подобные вещи действительно происходили за пределами памяти людей. А живые свидетели тех времен объяснили, как могли, используя слова или образы, им привычные, смысл происходящего. Конечно, многое остается непонятным, но не странно ли, что каждый народ хранит в памяти подобные воспоминания.

Квентин наклонился вперед, положил локти на стол и сцепил пальцы.

– Я тебя немножко о другом спрашивал. Ты веришь, что звезда на небе предвещает конец эпохи?

Дарвин поскреб бороду и с улыбкой взглянул на Квентина.

– Я верю, что наступает новая эра, да. Такая, какой мир еще не знал. Близится время могучих потрясений и перемен. И я знаю, что перемены не случаются без борьбы, без боли.

– Довольно мрачно, – признался Квентин.

– Не надо думать о боли, – заметил Толи. – Лучше подумайте о великой славе нового века.

Квентин и Толи приехали из Наррамура к хижине Дарвина в Пелгринском лесу как раз когда солнце скользнуло за верхушки деревьев.

– Похоже, Дарвина нет дома, – сказал Толи.

Они немножко поозирались, а потом Квентин вошел внутрь и вскоре вернулся. Он понятия не имел, куда подевался отшельник.

– Может, вышел ненадолго, а может, ушел кого-нибудь лечить. Может, вернется к ночи, а может, и нет. Плаща на вешалке я не заметил, и сумки с лекарствами тоже.

Они решили не терять времени в ожидании, отправились дальше и достигли могучих ворот Аскелона, когда луна уже садилась на западе. Не беспокоя слуг, они сразу пошли в покои Дарвина, и к их удивлению и застали отшельника сидящим в кресле со свитком на коленях. Он крепко спал и даже похрапывал во сне. Как не старались они не шуметь, их приход разбудил Дарвина. Он вскочил и тепло их приветствовал.