Днем ее можно было увидеть низко на горизонте, яркой точкой, как бы кромешным вторым солнцем. Ночью же никто бы не сказал о ней «крошечное». Она превращала ночь в жуткое отражение прошедшего дня. Неестественные тени вставали на земле; птицы молчали на ветках, а животные сбивались в кучу, не понимая, спать или пастись; храмы были переполнены, люди в них выли от страха и прятались под покрывалами.

А Нин двигался к Аскелону. В самом Аскелоне лорды на тайных встречах обсуждали странное поведение Короля. Некоторые говорили, что это звезда свела его с ума, что она коснулась его, как коснулась людей, укрывшихся за могучими стенами Аскелона. Другие говорили, что к нему вернулась давняя болезнь. Но все одинаково думали о том, что будет, если рыцари и солдаты поймут, что Король-Дракон не сможет вести их в битву, а еще никто из них не питал надежд на то, что удастся выдержать долгую осаду. Рано или поздно придется встретиться с врагом на равнине, и либо победить, либо…

Многие отчаянно надеялись, что Эскевар успеет восстановиться, чтобы хотя бы для вида повести свои войска в бой. А роковая битва все приближалась.

* * *

– Есть новости? – обеспокоенно спросил Эскевар. Он лежал в постели, и сейчас никто бы не сказал, что с ним что-то не так. Бьоркис и королева стояли рядом с ним, лорды жались у дверей.

Лорд Радд взял на себя ответственность говорить от имени остальных. Он отважился приблизиться к постели Короля, преклонил колени и вымолвил:

– Сир, мы не получили никаких известий, а теперь и не получим. Войска Нина окружили замок. Они расположились на равнине и захватили город. К замку пока не приближаются, но это ненадолго. Аскелон осажден.

– Итак, началось, – устало вздохнул Эскевар. – Я надеялся, что гонец от лордов севера сможет пройти, сможет принести весть об их решении примкнуть к нам.

– Боюсь, уже поздно. Даже если бы гонца послали, он не смог бы пройти через вражеские порядки. Да и лорды севера тоже не смогли бы прийти. – Лорд Радд взглянул на остальных пэров и поспешно добавил: – Мы бы тоже хотели как лучше, сир.

– Вам будет лучше, если станете Его просить, – ответил Эскевар.

– А еще мы бы хотели, чтобы вы показались рыцарям и солдатам, Ваше Величество. Ходят слухи... – Радд замолчал, сообразив, что и так сказал лишнего.

– Слухи? Ах, да, слухи… Не бойся меня разозлить. Я прекрасно знаю, о каких слухах ты говоришь. Продолжай!

Радд нервно посмотрел на остальных, ища у них поддержки.

– Ну? – гневно потребовал Эскевар. – Говори, человек!

– Говорят, что вы изменились, сир. Что у вас нет воли к сопротивлению…

– То есть люди считают, что я безумен! Ты ведь это хотел сказать? Так и говори!

– Да, сир. – Радд опустил голову.

Эскевар сделал движение, словно собирался вскочить с кровати.

– Пожалуйста, сир! – встрепенулся Бьоркис. – Вам нужно еще полежать, восстановить силы.

– Послушай его, мой господин, – взмолилась Алинея. Она мрачно посмотрела на несчастных лордов. Те и сами были не рады, и подумывали об отступлении.

– Хватит! – рявкнул Эскевар. – Не мешай мне. Я пойду с моими лордами и поговорю с солдатами. Люди не должны сомневаться в своем короле. Я покажу им, что не болен и не боюсь врага. – Он повернулся к лордам. – Соберите рыцарей и людей во внутреннем дворе. Я буду говорить с ними со стены, а когда закончу, спущусь к ним и успокою страхи и сомнения. Они увидят меня и поймут, что я намерен вести их в бой.

Лорды заторопились. Они услышали все, что хотели, и теперь спешили собрать рыцарей. Когда они вышли, Бьоркис и Алинея подошли к Королю и помогли ему встать.

– Ты совсем слабый, мой король, – всхлипнула Алинея. Слезы опять текли по ее щекам.

– Позвольте мне перенести ваше выступление на завтра, – попросил Бьоркис. – Всего одна ночь, зато вы почувствуете себя сильнее.

– Нет, не позволю. До завтра еще дожить надо. Я должен идти сейчас. Со слухами надо покончить, и немедленно. Слухи плохо действуют на армию. Солдата надо кормить, с ним надо говорить, иначе он ни на что не годен. Я должен идти. – Тяжело опираясь на их руки, он поплелся к двери. Но возле двери Эскевар расправил плечи и поднял голову. – Оставайтесь здесь. Дальше я пойду один, – сказал он и вышел.

Алинея, заламывая руки, повернулась к Бьоркису.

– Он не может идти в бой, Бьоркис. Ему еще поправляться и поправляться. Так он силы не восстановит… да и вообще, восстановит ли он их когда-нибудь? – Она закрыла лицо руками. – Будь здесь Дарвин, он бы знал, что делать, – всхлипнула она.

Бьоркис обнял ее за плечи и принялся утешать.

– Да, Дарвин знал бы, но его здесь нет. Нам придется подумать, что бы он сделал на нашем месте, и сделать это.

– Простите меня, – смутилась Алинея. Она подняла глаза на старого жреца. – Вы и так помогаете, я вовсе не хотела вас обидеть.

– Ни слова больше. Я тоже хочу, чтобы Дарвин был здесь. Он гораздо лучше знает мир и людей, чем я. Я слишком долго пробыл на своей горе, вдали от путей смертных, и чувствую себя старым и бесполезным. Будем надеяться, что наш отшельник скоро вернется.

– Я буду молиться, чтобы он вернулся поскорее.

– Да, моя госпожа. Надо молиться.

Эскевар вышел из восточной башни и пошел вдоль зубчатых стен в зловещем свете звезды. Его плащ развевался за плечами, как огромное темное крыло, вышитый серебряный дракон блестел в призрачном свете. Короля сопровождали Тейдо и Ронсар. Примерно на середине стены Эскевар остановился и посмотрел вниз на ряды, собравшихся послушать слова Короля.

Он видел испуганные лица, обращенные к нему, люди ждали силы, мудрости и уверенности, а он почувствовал себя старым и очень усталым. Они меня истощают, подумал он. Силы в самом деле уходят, даже когда он просто смотрит на них сверху. Нет, он не сможет… Устал, слишком измотан, чтобы говорить. Но люди ждали, люди смотрели на него с надеждой, они ждали, что Король прогонит страх. И как это сделать? Он и с собственными страхами не справляется. Какие нужны слова? Какая магия здесь поможет?

Еще не зная, что скажет, Эскевар начал говорить. Его голос падал с высоты, как голос божества. Он говорил и слышал, как его голос эхом отдавался в стенах внутреннего двора. Снизу послышался ропот, и Эскевар испугался, вдруг он сказал что-то не то? Но он продолжал говорить, даже не думая о том, что говорит. Они правы, горько подумал он, король безумен. Бормочет, как идиот, со стены, и сам не знает, что несет.

Но ропот постепенно перерос в крики, а затем в приветствия. Когда последние слова Эскевара затихли, внутренний двор разразился криками восторга, сердечными возгласами и боевыми кличами. А потом неожиданно солдаты запели древнюю боевую песню Менсандора. Тут оказалось, что он уже спустился вниз и шел через толпу солдат, касаясь их, и они касались его.

Король-Дракон стоял в гуще своих войск, сбитый с толку их возгласами и восхвалениями. Он был смущен, он же не знал, что они услышали, но в нем росла уверенность, что он нашел нужные слова. Песни и кличи звучали бы и дальше, но их прервал звук, которого не слышали в Аскелоне уже пятьсот лет.

Бум! Звук раскатился глухим громом. Бум! Бум! Крики прекратились, пение смолкло. Бум! Бум! Бум!

Это солдаты Нина Разрушителя подтащили таран к воротам Аскелона. Началась осада.

Глава пятидесятая

– Поверить не могу! – говорил Квентин, сгибая руку. – Как будто с ней вообще никогда ничего не случалось. Такая даже лучше! Посмотрите, кожа гладкая, мышцы крепкие.

Толи, стоявший рядом и наблюдавший за тем, как Дарвин разматывает бинты и снимает шину, ответил:

– А я вот легко верю. Старые легенды говорят правду. Сколько бы лет не прошло, а Кхоэн Навиш все еще существуют!

Два крупных светящихся обломка камня мерцали, как белые угли, только что вынутые из огня. Особенно резким был контраст с черной водой бассейна, на краю которого они лежали. Дарвин закончил осмотр руки Квентина и убедился, что она действительно вполне здорова.

– Ну вот, – сказал отшельник, все еще ощупывая руку Квентина. – Никаких изъянов. Рука исцелилась обычным чудесным образом. Если бы не я ее правил, сказал бы, что никакого перелома и не было. – Дарвин склонил голову набок и посмотрел на Квентина. – Теперь я не вижу ничего, что могло бы тебе помешать поднять Сияющий. Разве я не прав?

Квентин вспомнил свои старые опасения, о которых ему с таким трудом удалось забыть. Они нахлынули волной, и даже чудесное исцеление меркло перед тем, что готовила ему судьба. Нечто похожее на страх скрутило живот.

– Ты все еще думаешь, что я тот самый, из пророчества?

– Не могу взять в толк, чего ты боишься? Раз уж выбрал идти по пути, начертанному Всевышним, то и иди. Он для тебя его предназначил. Как бы тебе не хотелось свернуть, не получится.

Квентин стоял, глядя на пылающие камни.

– Но пророчество... Это... – Он не находил слов.

– Ты думаешь, тебе все придется делать одному? Ха! Легко ты от нас не избавишься. Мы всегда будем рядом. Не думай, что Всевышний заставляет своих слуг ходить только одинокими путями. Его замыслы яснее видны с помощью других, таких же преданных Ему. Он дал нас тебе, а тебя нам, чтобы мы могли помогать друг другу. Так что тебе предназначено принять меч. Это для тебя. – Дарвин показал на белые камни, и Квентин без всякой охоты наклонился и поднял их.

– Хорошо. Я возьму его. Возьму Жалигкир. – С этими словами он поднял камни над головой, как будто уже держал меч в руках.

– Инчкейт! Давай начинать. Времени мало. Идем ковать меч!

Но когда они оглянулись, Инчкейта нигде не было.

* * *

Бум! Бум! Удары тарана в ворота раздавались все громче. Селяне, столпившиеся во внешнем дворе Аскелона, встречали каждый удар криками ужаса. Впрочем, и во внутреннем дворе замка настроение было близко к паническому.

Лучники поднялись на стену над воротами и пытались стрелять по нингалам, раскачивавшим здоровенный таран. Иногда стрела попадала в цель, и вражеский воин падал с доски, которую они перебросили через ров. Однако гибель одного из них не смущала остальных. Над ними держали крышу из щитов, и как только один неосторожный нападавший выбывал, его место занимал другой. Осада продолжалась.

– Отзовите лучников, – сказал Тейдо, глядя вниз с зубчатых стен. – Побережем стрелы. Ворота им не одолеть. Никому никогда это не удавалось.

– Можно попробовать вылить на них горящую смолу, – предложил Радд, – может это их остановит.

– А заодно спалит наши собственные ворота, – раздраженно огрызнулся Ронсар.

– Не уверен, что огонь повредит этим воротам, – проговорил Тейдо, – но могу и ошибаться. Так что лучше не рисковать. Посмотрим, что они будут делать дальше.

– Прорыть туннель под стенами не удастся. Там скала, – подумал вслух Радд. – Задние ворота хорошо защищены, там лабиринт, и таран использовать они не смогут.

– Лучники не пустят. Другого пути для них нет, только через ворота, – сказал Ронсар.

Нингалы снова принялись бить в ворота. Бум! Бум! Бревна ворот содрогались от каждого удара, но держались крепко.

Тейдо отошел от стены. Ронсар последовал за ним, приказав своим офицерам сообщать немедленно, если ситуация изменится.

– Тейдо, надо поговорить, – сказал он, идя в ногу со своим другом. – Пойдем внутрь. Там, по крайней мере, никто не помешает.

Через ближайшую башню они вошли внутрь и поднялись выше, чтобы осмотреть равнину и город внизу. Нингалы действительно окружил замок со всех сторон, но больше всего их собралось возле главных ворот. Они подожгли целые районы города, и дым черными столбами поднялся в небо над головой.

– Плохой день. – промолвил Ронсар.

– Как дела у Эскевара?

– Так же. Без изменений.

Эскевар едва устоял на ногах при первом ударе тарана. Казалось, каждый удар направлен не в ворота, а прямо в сердце короля. Двое рыцарей с трудом увели своего государя, не дав солдатам увидеть его слабость. Они почти отнесли его в его покои. Бьоркис и Алинея были там с тех пор, и рыцари вернулись, чтобы наблюдать, как нингалы пытался выбить ворота.

– Как думаешь, он сможет удержаться на лошади? – спросил Ронсар.

– Что меня спрашивать? Это ты много раз стоял с ним на поле боя, должен знать. Но мы в осаде! Что толку говорить о полях сражений и конных битвах? – раздраженно ответил Тейдо. – Ронсар грустно смотрел на него. Тейдо вздохнул: – Прости меня, друг. Я устал. Я не спал уже три дня, даже не могу отличить день от ночи! Я устал.

– Иди, отдохни. Ты сам сказал, что в ближайшее время ничего не произойдет. Поешь и приляг хоть ненадолго. Тебе станет лучше.

– Да, наверное, ты прав. Так и сделаю. – Тейдо посмотрел на север. – Им пора бы вернуться. Они очень нужны здесь.

– Они придут. Не забудь, что Квентин, Толи и Дарвин отправились далеко, за границу. У них есть конкретное дело, и я уверен, они с ним справятся.

– Надеюсь. Хорошо бы они успели. – Он коротко улыбнулся и положил Ронсару руку на плечо. – Спасибо. Пойду, немного отдохну. Много времени прошло с тех пор, как я переживал осаду. Навыки подрастерял.

– Ничего ты не забыл, мой друг. Иди. Если что-то изменится, я за тобой пошлю.

Тейдо ушел. Ронсар стоял возле каменной зубчатой башни и с тоской смотрел на север. Наверное, он надеялся увидеть армии лордов, спешащие на помощь. Но на равнине все было неподвижно. Только воздух подрагивал в мареве жаркого летнего дня. Но рыцарь все смотрел и сам не заметил, как начал молиться новому Богу, которому он так недавно поклялся служить.

– Бог Всевышний, – пробормотал Ронсар, – мне неведомы Твои пути. И другие их не знают. Но если Тебе нужен сильный меч, вот я. – Он надолго замолчал, но потом встрепенулся. – Я не знаю правильных слов молитвы. Я вообще редко молился. Но Ты помог мне однажды, давным-давно, и вот я молюсь, чтобы Ты выслушал меня еще раз. Помоги нам одолеть это войско, которое ломится в наши ворота и хочет нас уничтожить. И если мне суждено умереть, пусть так и будет. Только позволь мне встретить смерть, как истинному рыцарю, и попытаться спасти чужую жизнь прежде, чем свою собственную.