– Ты меня знаешь, Дарвин. Ты же легко читаешь в душах людей. Да, я пришел с посланием, но, увидев вас всех, я склоняюсь к мысли, что пришел слишком поздно. Вряд ли мое послание вам поможет.

– Тем не менее, мы хотели бы его услышать, – сказал Эскевар, – а потом уж будем думать, насколько оно ценно. Ради него ты оставил свое место в храме, это совсем не мелочь, но об этом можно поговорить и позже. Итак, что ты хотел нам сообщить?

Бьоркис поклонился собравшимся, Дарвин поднял свое кресло и усадил в него жреца, а сам пошел добывать себе другое. Усевшись, Бьоркис сложил руки на столе и начал.

– Мои лорды, на своем посту Верховного жреца я много работал, изучая судьбы людей и народов и причины, воздействующие на них. И понял, что вера должна именно так служить человеку.

Когда появляется предзнаменование, его изучают самым тщательным образом, чтобы определить его значение и последствия. Я хочу, чтобы вы поняли вот что. Мы наблюдали явление, которого не было раньше. По крайней мере, в наше время. Мы следили за звездой, известной вам под именем Волчьей Звезды. Долгое время она вела себя как обычно, но с некоторых пор начала расти и расти быстро. Ее свечение менялось. Никто не обращал на это внимания хотя бы потому, что никто не следил за ней так же внимательно, как я.

– Это та звезда, о которой ты говорил, не так ли? – спросил Эскевар у Мирмиора. Перебежчик кивнул в знак согласия.

– Я вижу, ты тоже следил за ней. – Он кивнул Мирмиору. – Тогда мне не нужно рассказывать тебе, насколько это важно. Я просмотрел записи храма. Они ведутся больше тысячи лет. – Бьоркис улыбнулся и поклонился Квентину. – После того, как ты зашел ко мне, я и проверил архивы. Твой интерес к Волчьей Звезде только подтвердил, что мое внимание к ней не напрасно.

– Насколько я помню, ты уже тогда давал очень мрачные прогнозы, – вспомнил Квентин. – Ты говорил, что она предвещает зло, и большое зло.

– Так оно и было. Теперь я знаю, что был прав. Священные записи храма показывают, что такой знак появлялся и раньше. Звезда меняла силу свечения дважды за много веков. Старые записи трудно читать, значение многих слов теперь неясно, но можно с уверенностью сказать, что такие предзнаменования неизменно предвещали катастрофу для человечества.

– Конец века! – кивнул Дарвин.

– Да, конец века, – согласился Бьоркис, – «В хаосе и смерти придет Разрушение, которого не дано пережить ни человеку, ни зверю. Народы будут сметены, королевства падут и никогда не возродятся. Лицо земли навсегда изменится. Целые континенты уйдут под воду, звезды поменяют пути на небе, все, что было, изменится в могучем реве стихий. Рекам гореть, а земле рушиться. Таков конец века, и он близок».

В памяти Квентина четко возник полуночный разговор в комнате Дарвина, когда они с Толи впервые прибыли в Аскелон. Теперь он слышал будто продолжение того разговора, даром что в нем участвовали Ронсар, Тейдо, и Эскевар, но Квентин не обращал на них внимания. Их голоса все отдалялись, пока не стихли совсем. Ему казалось, что он видит сон наяву.

Перед ним простирался темный безграничный горизонт, тьма нависала и бурлила, как голодный зверь, поджидающий добычу. Квентин увидел маленькую фигурку человека, с трудом взбирающуюся по скалистому склону. В конце пути человека ждала вершина холма. Присмотревшись, он понял, что видит рыцаря в доспехах, сияющих холодным огнем, словно они сделанные из цельного алмаза; при нем был щит. От него исходило призрачное сияние, рассеивающее мрак. Рыцарь встал лицом к нависшей тьме и обнажил меч. Клинок вспыхнул белым огнем. Тьма отступила. Рыцарь могучим взмахом швырнул меч в воздух, и клинок закружился, выбрасывая языки пламени, заполнившие небо. Зычный голос эхом раскатился над миром:

– Мечу гореть, тьме умирать! Побежденная, да сгинет она на крыльях сокола!

Разговор за столом прекратился. Все смотрели на Квентина, а он, оказывается, стоял, раскачиваясь и моргая, будто пробуждаясь от сна. Удивление на лицах сидящих дало понять Квентину, что он не только слышал эти слова; он произнес их вслух перед всеми присутствующими. Голос, эхом отдававшийся в его ушах, был его собственным.

– Что он сказал? – прошептал кто-то в тишине, наступившей в зале.

– Я... извините, добрые сэры, – запинаясь, пробормотал Квентин. Толи смотрел на него, прищурившись.

– Где ты это слышал? – Дарвин вскочил и теперь выжидающе смотрел на Квентина.

– Не знаю, сэр, я только что это услышал... во сне. Кажется, я задремал, пока вы говорили. Я даже не знаю, с чего бы...

– Зато я знаю! – выкрикнул Бьоркис. «Это из Хроник Северных королей».

– Верно. Пророчество Короля-Жреца. – Дарвин стоял над Квентином, глядя на него сверху вниз с таким выражением, которого Квентин у него никогда не видел. Он неловко заерзал в своем кресле, чувствуя себя довольно глупо.

– Скажи мне, что ты никогда нигде этого не читал и не слышал, и я тебе поверю.

– Я правду говорю, Дарвин. Никогда не читал и не слышал. Я понятия не имею, откуда они взялись.

– Возможно, ты слышал их в Декре, – предположил Дарвин. – Но тогда бы ты запомнил.

– О чем вы говорите? – изумленно спросил Эскевар.

Тейдо и Ронсар просто непонимающе смотрели на Квентина; Мирмиор рассеянно поглаживал бороду.

– Мой господин, это чудо! Вот уж могущественный знак! – Бьоркис прикрыл глаза и начал покачиваться в такт тому, что говорил. Голос старого жреца наполнил комнату, когда в нем зазвучали слова древнего пророчества.

– «Звезды будут смотреть на деяния людей. На небесах мы увидим знаки и чудеса. Древние города строили гиганты, мы не умеем так искусно работать с камнем.

Ветер – самый быстрый посланник. Облака вечно летят по небу. Гром заговорит могучим голосом; храмы содрогнутся. Священная скала расколется. Копье, ударяя о щит, возвестит войну. Орел взлетит на крыльях силы, его потомство будут чтить люди. Воин явит образец мужества. Кольцо с драгоценным камнем увидит далеко.

Добрый человек в своей стране свершит славные дела. Змея в гнезде да будет убита. Рыцарская доблесть крепче железа; имя рыцаря воспоют в легендах. Волк в лесу трусливо подожмет хвост. Лесной Кабан смело обнажит клыки.

Королю – трон. Жрецу – корона.

Мечу гореть, тьме умирать! Побежденная, да сгинет она на крыльях сокола!

Древний Дракон под холмом явит бесстрашие.

Боги будут низвержены с высот; как бы не ярились они. Всевышний больше не потерпит их. Призовет Он слугу из храма, да будут пути его высоки!»

Глава двадцать девятая

Эсме и Брия встретили их у дверей малого Совета. Квентин улыбнулся, хотя улыбаться ему совсем не хотелось. Молодые женщины сблизились настолько, что их теперь повсюду видели вместе, и Квентину было приятно думать, что, хотя они очень непохожи друг на друга, у них все-таки много общего. Особенно, когда дело касалось вопросов государственной власти. Одно слово – принцессы.

Выйдя из зала, Квентин не сказал ни слова. Голова кружилась, он не представлял, что может сказать. Видение и пророчество изрядно напугали его, заставляя думать, что отныне он не может доверять даже себе. Ну в самом деле – разве это нормально, заснуть на Совете? Толи отвел их на кухню, там, по крайней мере, можно было посидеть спокойно и погрызть яблоки.

Через некоторое время к Квентину вернулось хорошее настроение, и он смог рассказать о том, что произошло: о разговорах за столом, о своем сне, и о пророчестве, которое он произнес, сам того не понимая, и о том, как это всех взволновало.

Эсме рассказала о своей встрече с дочерью Орфея, и о пророчестве, сообщенной ей ведьмой в обмен на еду. Эсме хорошо помнила пророчество, и Квентин поразился тем, насколько схоже оно с тем, что он получил сегодня.

Они поговорили о мече власти, способном победить захватчиков, а потом долго молчали, не желая разрушать чары, витавшие над их маленькой компанией.

Квентин рад был помолчать. Он думал. Перебирал слова, оценивал, как они скользят в его сознании. Его видение, данное в храме Арига в Декре, казалось, теперь обретало вещественность, увлекая его за собой. То, прежнее видение он долго хранил на сердце. Отчасти он стремился к тому, что ему показали. Медленно приходило понимание: если он этого не сделает, то никогда не узнает истинного мира. Другая часть его хотела отвернуться от обещанной жестокой славы. И Квентин разрывался между двумя этими стремлениями.

Квентин и Толи стояли в темном ночном коридоре перед дверью. На осторожный стук дверь открылась. Ронсар улыбнулся.

– Входите, друзья, – сказал он. – Мы вас ждали.

«Здесь какая-то тайна, – подумал Квентин, – иначе зачем бы нас звать? Что скрывают Ронсар и Тейдо?»

Квентин вошел в покои Дарвина и окунулся в розовый свет высоких свечей, расставленных по комнате.

– Дело серьезное, сэр, – тихо сказал Тейдо. Квентин заметил, что во всех манерах рыцаря сквозило беспокойство.

– Вы уходите! – в смятении произнес Квентин. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять их намерения.

– Да, – мягко сказал Ронсар. – Мы должны уйти до восхода солнца.

– Я не понимаю. Куда торопиться?

– Есть одно дело, – объяснил Тейдо. – Мы поведем рыцарей Короля против отряда нингалов. И действовать надо немедленно, пока они не успели приготовиться.

– Входите и садитесь. У нас есть немного времени, чтобы поболтать с друзьями, – сказал Дарвин.

Квентин направился к креслу перед холодным очагом. Толи присел на подлокотник рядом с ним. Трудно сказать, какие мысли обуревали джера, но взгляд его стал жестким.

– Мне придется сказать тебе неприятную вещь, но тут уж ничего не поделаешь. – Тейдо говорил уверенным тоном. – Понимаю, что ты хотел бы пойти с нами, но это невозможно. С твоей рукой ты не выдержишь первого же боя.

Квентина с одной стороны порадовала уверенность Тейдо в его храбрости, с другой стороны он вовсе не рвался еще раз встретиться с жестокостью нингалов.

– Ты оказываешь мне честь, но я сейчас думаю не об этом. Вы не можете пойти против нингалов только с рыцарями Короля, это заранее обрекает вас на поражение! Их слишком много, и они – настоящие солдаты, не забывай, я их видел.

– Мы больше не можем ждать, – сказал Ронсар. – Каждый день ожидания дорого обойдется нас потом. Однако, я бы на твоем месте не стал беспокоиться. Мы не собираемся бросаться на врага, сломя голову. Нас мало. Пока. Но лорд Вертин встретит нас со своими войском. С ним сотня рыцарей, и все его люди вооружены.

– Ты смеешься? Четыреста, пусть даже пятьсот рыцарей против тысяч Гурда? И это всего лишь четверть его сил, если верить Мирмиору.

– Мирмиору можно верить, – рассмеялся Ронсар. – Он идет с нами. Поможет с планами. Все-таки он знает их военачальников.

– Это действительно важно, – согласился Тейдо. – Он может здорово помочь.

Квентин посмотрел в глаза знаменитому полководцу.

– Нам надо идти, Квентин. Мы свяжем врагов боем, а тем временем Эскевар соберет других лордов. Я, конечно, не ожидал такого исхода Военного Совета, но как есть, так есть. Когда им станет ясно, что к стенам их городов пришла война, волей-неволей придется им к нам присоединиться.

– Но пока они принимают решение, вас убьют! – с горечью сказал Квентин.

– Ну, знаешь, это будет нелегко, – сказал Ронсар. Он встал, подошел к Квентину и положил ему руку на плечо. – За нас не бойся, ты же видишь: мы за себя не боимся. Рыцарь умирает только один раз, но с честью, иначе никакой он не рыцарь. Я повидал немало битв, так что они меня не пугают. Я занимаюсь своим делом. На рожон мы не полезем, этой глупости враги от нас не дождутся. Честно тебе скажу: таких осторожных людей, как мы с Тейдо, еще поискать. Королю нужно время, чтобы собрать лордов, иначе мы проиграем еще до того, как начнется игра. Пример Мирмиора у всех перед глазами. А тебе тут уж точно не придется бездельничать. Дарвин намерен взять тебя в оборот. Даже думать о нас тебе будет некогда.

Квентин встал и взял Ронсара за руку.

– Вот тут ты не прав. Я всегда буду думать о вас! Вы оба для меня больше, чем товарищи. Я хотел бы пойти с тобой и снова встать рядом.

– Держу пари, так и будет. Нынешней битвы на всех хватит. – Тейдо подошел и встал рядом с Квентином.

– Я буду скучать без вас. – Квентин обнял Ронсара и похлопал его по спине. Затем он обнял Тейдо, уткнувшись лицом в плечо рыцаря. Из глаз текли слезы, но это были правильные слезы, и он не стыдился. – Как говорит Дарвин, с рукой у меня действительно не все в порядке. Сначала я думал, что обойдется, но теперь… Ладно, идите, и пусть Всевышний дарует вам защиту.

– Пусть Он и тебя хранит, – сказали оба рыцаря в один голос.

У дверей к ним подошел Толи, пожал обоим руки и пожелал им на своем родном языке поющих клинков и щитов, которые никогда не падут. Повернувшись к Дарвину, джер спросил:

– Добрый отшельник, ты ведь помолишься Всевышнему за наших братьев?

– Обязательно! – Отшельник из Пелгрина обнял рыцарей за плечи. Ронсар опустился на одно колено, Тейдо встал рядом с ним.

– Бог Всевышний, направляющий наши шаги и слышащий наши молитвы, – тихо начал он, – услышь нас днесь. Стань для наших отважных товарищей неутомимым мечом, дай силу их рукам, укрепи их щиты. Яви свое могущество перед врагом; всели в души наших друзей бесстрашие. Встань перед ними, изгони зло с наших земель. Будь для них утешением и проводником; не дай устать, поддержи, когда иссякнут силы, не дай страху поселиться в этих сердцах, подай мудрость, чтобы привести своих людей к победе. Стань для них славой, сияющей сквозь тьму, и дай вернуться домой целыми и невредимыми.

Рыцари медленно поднялись.

– Этот твой бог, Дарвин, не слишком ли много ты у Него просишь? – тихо спросил Ронсар.

– Он все может, мой друг. Призывай Его в любой нужде. Он всегда придет на помощь своим слугам.

– Тогда отныне я буду служить Ему, этому Богу Всевышнему. – Он улыбнулся Квентину. – Видишь, ты не единственный, кто слушает этого болтливого отшельника. Я тоже забочусь о своей душе.