Пол комнаты оказался значительно ниже уровня земли. Каменные ступени вели в теплую, уютную комнату, освещенную огнем из большого камина. Комната была обставлена странным набором мебели явно ручной работы: стулья, большие и маленькие, стол, табуретки, большая кровать и то, что удивило и обрадовало Квентина, книги. Свитки лежали на столах, ими были переполнены полки. Здесь их было больше, чем Квентину пришлось видеть за всю жизнь. Все это взгляд Квентина охватил, как только его глаза привыкли к скудному освещению. А еще он заметил, что хозяин отсутствует. По-видимому, Дарвин отлучился по какому-то делу. Квентин решил дождаться его внутри, подтащил табуретку к очагу и удобно расположился в тепле. Конечно, он задремал. Разбудили его запах и голоса. Казалось, разговаривали где-то неподалеку, но слов он не разбирал, только монотонное гудение двух голосов, похоже, споривших друг с другом. Пахло едой, сильно приправленной чесноком. Он открыл глаза. Оказалось, что он укрыт собственным плащом и лежит немного в стороне от очага. А у огня помещались два больших человека.

Один стоял на коленях у огня, помешивая что-то деревянной ложкой с длинной ручкой в большом черном котле. Другой сидел на табурете спиной к нему. Оба почему-то не сняли темные плащи. Пока они разговаривали, их длинные тени танцевали на дальней стене хижины, словно ожившие марионетки. Квентин нерешительно встал. На движение обернулся человек, возившийся с котлом.

– Я же тебе говорил, Тейдо, наш юный друг жив! – подмигнул он второму. Тот повернулся и насмешливо поглядывал на юношу. – Я так и думал, что мой суп приведет его в чувство.

Квентин смутился. Он вовсе не собирался спать, а теперь еще оказываться в центре внимания, хотя и добродушного. Он подошел к огню и с робостью представился:

– Меня зовут Квентин, и я к вашим услугам, господа.

– А мы – к вашим, – по обычаю ответили ему.

Квентин пошарил в поясе и достал серебряную монету.

– Вот, это вам с приветом от Бьоркиса, старшего жреца Высокого Храма. – Прозвучало суховато, но так Квентин и собирался, поскольку не был уверен, какого приема ему следует ждать. Тем не менее, вложив серебряную монету в руку Дарвина, он понял, что этого человека бояться нечего. Дарвин выглядел очень по-доброму. Ярко-голубые глаза на морщинистом загорелом лице подслеповато помаргивали. Густые каштановые брови, казалось, жили собственной жизнью, и вполне соответствовали большим усам и бороде. Под плащом виднелась ряса жреца, только непонятного серого цвета.

– А-а, старый лис послал тебя с этим! Вот не ожидал… – Отшельник задумчиво перевертел монету в руке. – И что с ней делать? – Он повернулся к Квентину: – Многие полагают, что им знакомы все дороги, а широкого пути не замечают… Впрочем, ты вряд ли понимаешь, что я имею в виду. – Квентин тупо смотрел на него. – Конечно, не понимаешь. И все-таки он послал тебя сюда, – размышлял будто про себя отшельник. – Хорошо. А еще что-нибудь он сказал?

– Еще он сказал, что ищет более яркий свет.

При этих словах оба мужчины расхохотались. Тот, который молчал, очевидно, внимательно следил за разговором.

– Он так и сказал? – Дарвин опять рассмеялся. – Клянусь бородами богов, для него еще есть надежда.

Квентин озадачился их смехом. Как-то неловко пересказывать шутки, которых не понимаешь. Должно быть, его хмурое выражение показало, что ему непонятно их легкомысленное отношение к происходящему. Дарвин тут же замолчал и протянул серебряную монету обратно Квентину.

– Эта монета – символ изгнанного жреца. Видишь, – он покопался под рясой и достал такую же монету на цепочке. – У меня тоже такая есть.

– Квентин взял обе монеты и внимательно осмотрел; они были совершенно одинаковыми, разве что монета Дарвина выглядела постарше и более потертой.

– Это храмовые монеты, их чеканят для особых случаев и вручают жрецам, когда они умирают или уходят, в качестве платы за службу богу.

– Вы были жрецом? – поинтересовался Квентин.

– Да, конечно. Мы с Бьоркисом старые друзья; вместе пришли в храм, вместе стали жрецами. Мы и росли вместе.

– Ладно, хватит воспоминаний, – нетерпеливо перебил его второй мужчина. – Дарвин, представь меня гостю как положено.

Квентин повернулся и посмотрел на смуглого человека, которого до сих пор почти не замечал. Он выше среднего роста, подумал Квентин, до сих пор я видел его только на корточках перед огнем. Одет в темное, плащ наброшен поверх рубашки и штанов из того же темного материала, что и остальное. На талии широкий черный пояс, на поясе висит большой кожаный мешочек. Лицо интересное… черты острые, глаза яркие и настороженные. На высокий лоб падает копна темных, густых волос, длинных, до плеч. Острый нос мужчины нависал над решительным ртом, когда приоткрывались губы, становились видны ровные белые зубы. Судя по внешности, перед ним человек действия, с хорошей реакцией и, возможно, быстрым умом.

– Квентин, – заговорил бывший священник, – человек, на которого ты смотришь, – мой добрый друг Менд Тейдо, желанный гость под моей скромной крышей.

Мужчина любезно опустил голову. Квентин чопорно поклонился в пояс из уважения.

– Рад познакомиться с тобой, молодой сэр, – сказал Тейдо. – Я давно понял, что изгнанные жрецы – хорошие друзья. – Здесь оба снова рассмеялись. Квентин, сам не понимая почему, поддержал их.

Потом они вместе пообедали густым, вкусным супом и черным хлебом, запивая его крепким элем, который у Дарвина получался великолепно. Аппетит Квентина не уступал аппетиту обоих мужчин, больше того, несколько раз он совершенно искренне замечал, что никогда не пробовал такой вкусной еды. После обеда они побеседовали. Темы поднимались самые разные. Квентину казалось, что они обсудили всё, от пчел до кинжалов и книг. Квентину еще не приходилось так свободно разговаривать обо всем на свете, строгие правила храма делали общение между жрецами сухим и формальным. В тех немногочисленных беседах он больше слушал, а тут Квентин говорил совершенно свободно, да еще после доброго обеда. Ему очень понравилось. В глубине души он хотел бы, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Наконец Дарвин встал и покачал усталой головой.

– Добрые друзья! Надо бы поспать, завтра еще поговорим.

– Завтра мне надо уходить, – сказал Квентин, вспомнив о своей миссии. Мужчины внимательно на него смотрели.

– А что ж так скоро? – поинтересовался Дарвин. – Я думал, ты немного задержишься. Я бы показал, чем мне приходится заниматься после того, как я покинул храм.

– И как же ты пойдешь? – спросил Тейдо.

– Моя лошадь! – воскликнул Квентин. Он начисто забыл о своем животном за дружеской беседой в столь приятной компании. Он бросился к двери и распахнул ее, вглядываясь в холодную черную ночь. Лошади не было. С ужасом он повернулся к мужчинам.

– Лошадь пропала!

– Ты можешь ее описать? – спросил Тейдо.

– Да, конечно. Большой гнедой конь; самая красивая лошадь, которую я когда-либо видел. А теперь его нет…

– Ну, давай посмотрим, – небрежно сказал Дарвин. – Вряд ли он далеко убрел. – Отшельник повернулся и скрылся за перегородкой со свитками. Квентин отправился следом и обнаружил еще одну комнату, вход в которую был завешен огромной медвежьей шкурой. Здесь было темно и тихо, сильно пахло сеном и лошадьми. Дарвин зажег от своей короткой свечи смоляной факел, вдетый в подставку на стене. Пламя неохотно разгорелось, несносно коптя, но потом дало яркий ровный огонь.

Пристройка к домику отшельника оказалась небольшой пещерой. Дом Дарвина располагался прямо напротив входа в нее, а каменный пол был продолжением пола пещеры. В свете факела Квентин увидел своего коня рядом с двумя другими животными поменьше. Все трое уткнулись мордами в кучу сладкого фенхеля, брошенного для них в ясли. Квентин смущенно поблагодарил хозяина за его заботу.

– Нам сразу стало ясно, что ты не серьезный наездник, – добродушно заметил Тейдо – Достаточно было посмотреть на этого красавца во дворе без привязи. Другое животное давно бы убежало, но твой конь хорошо обучен, и я полагаю, не тобой. – Квентин грустно кивнул. – У него был другой хозяин… Впрочем, об этом потом! Сейчас поспим, а утром поговорим, и так до рассвета осталось недолго.

Глава четвертая

Утром решили, особо не спрашивая мнения Квентина (он не возражал), что Тейдо будет сопровождать его остальную часть пути. Решение приняли как-то между делом, за приятным завтраком из горячей каши и молока с хлебом и медом. Квентин ел с удовольствием, к нему вернулось ощущение Приключения. Оба его собеседника немало удивились тому, что Квентин прошел через лес без происшествий.

– Здесь, в Пелгрине укрывается немало преступников всех мастей – сказал Тейдо. – Некоторым могла приглянуться твоя лошадь. – А Дарвин добавил с усмешкой: – Тем более, при таком всаднике.

– Да кто меня тронет! – небрежно заявил Квентин, пребывая в приподнятом настроении. – У меня же письмо для королевы.

Эта новость заставила обоих мужчин подскочить на месте. Квентин тоже понял, что сморозил глупость, выболтав свою тайну.

– Письмо для королевы? – переспросил Тейдо, приходя в себя. – Какое у тебя может быть дело к королеве, парень?

Но Квентин уже понял, и не стал повторять ошибку.

– Это мое дело, – сказал он немного сердито, хотя гнев был вызван его собственной беспечностью, а не вопросом.

– То есть ты хочешь сказать, что письмо может быть не от Короля? – продолжал допытываться Тейдо.

– Я больше ничего не могу сказать, – насупился Квентин.

Тут вмешался Дарвин.

– Мальчик мой, может быть, тебе это и не приходило в голову, но мы с другом знаем, что тебя отправили по важному делу. Например, твой конь – это боевой конь, а не кляча послушника. Держу пари, твое выдворение из храма не результат нарушения священных обетов, а скорее необходимость, которую ты осмелился взять на себя. – Дарвин замолчал и внимательно посмотрел на Квентина. Квентин слегка покраснел под пристальным взглядом отшельника и внезапно подумал о том, что напрасно разоткровенничался. – Вижу, что попал в точку.

– Парень, можешь доверять нам, – вступил Тейдо. – Мы не желаем тебе зла. Я думаю, ты не найдешь других таких людей, для которых твоя тайна станет их собственной, и ради которой они готовы рискнуть жизнью. – Тейдо говорил тихо, но очень убедительно. Квентин верил высокому незнакомцу, но сидел в угрюмом молчании, не зная, открыться им или нет.

– У тебя силы воли и храбрости на двоих хватит, – продолжал Дарвин. – Но в мире происходят события, с которыми одними только силой и храбростью не справиться. Думаю, Бьоркис понял это и послал тебя ко мне, надеясь, что я догадаюсь о серьезности твоей миссии и помогу тебе, если смогу. Возможно, сам бог побудил тебя выдать нам свой секрет, чтобы уберечь от беды.

– А чего такого опасного, если какой-нибудь подданный хочет посоветоваться со своей королевой? – почти огрызнулся Квентин.

Ответил Тейдо.

– Увидеть королеву – не проблема, если сможешь попасть в замок живым. Видишь ли, есть немало людей, предпочитающих держать ее в неведении касательно внешних дел. Так им удобнее взращивать собственные злые семена.

– Без нашей помощи ты не сможешь добраться до королевы. – Дарвин покачал головой. – Принц Джаспин доберется до тебя раньше, если еще до него это не сделает банда разбойников.

– Принц Джаспин? – удивился Квентин. Он впервые слышал это имя.

– Принц Джаспин, – объяснил Дарвин, – младший брат короля Эскевара. Ему нужен трон Аскелона; он подстрекает, кого может, к измене и предательству. Честные люди боятся за свои земли и за свои жизни, они не осмеливаются выступить против принца. Многие дворяне потеряли все из-за Джаспина, отказавшись участвовать в его интригах.

Квентин обдумывал эту неожиданную информацию; но сколько бы не думал, так и не понял, что с ней делать. Наконец он решил довериться бывшему жрецу и его другу и поделиться с ними оставшейся частью своей тайны.

– Мне нужно увидеть королеву, – медленно произнес он, – и передать ей важное сообщение. Два дня назад раненый рыцарь пришел в наш храм и попросил помощи. На него напали разбойники, и он умирал. Я вызвался передать послание. Он написал его и запечатал. Я взял его лошадь, а вот его кинжал. – Квентин откинул полу плаща и показал золотую рукоять кинжала.

– Рыцарь… ты знаешь его имя? – быстро спросил Тейдо.

– Да. Он назвался Ронсар.

– Ронсар! Ты уверен?

– Да, конечно. Все при мне было. Он назвал свое имя и попросил кого-нибудь передать послание королеве. Вот я и вызвался.

– Значит, ты еще храбрее, чем мы думали, – сказал Дарвин.

– Значит, послание… оно от Короля, – сказал Тейдо. – Ронсар – один из личных телохранителей Короля; рыцарь, не сравнимый ни с кем по силе и доблести. – Он грустно посмотрел на Квентина. – Говоришь, он умер?

– Да. То есть… – Квентин колебался, – я так думаю. Я не стал ждать, пока он умрет, но он был при смерти, когда я уходил. – Квентин замолчал, вспоминая события, которые привели его сюда. Он чувствовал себя сильно не в своей тарелке. – Я… я ведь могу тебе доверять? Ты же меня не обманешь? Я обещал не говорить...

Дарвин встал, обошел стол и положил руку на плечо Квентина.

– Сын мой, ты оказал королеве большую услугу, поделившись с нами своей тайной. Вполне возможно, что ты оказал большую услугу своему Королю. Мне кажется, Ронсар тоже был бы доволен таким исходом.

– Отшельник правду говорит, – сказал Тейдо. – Нам нужен план. Теперь наша общая задача – доставить твое сообщение. И, я тебе скажу, всякие разбойники – это наименьшая из забот. К делу!

Тейдо и Квентин покинули хижину отшельника около полудня. Шел легкий снег, в нем легко было затеряться. Землю укутывало плотное белое покрывало. Дарвин остался дома, его ждали обычные дела. На прощание он сказал:

– Буду ждать вас с горячим супом и холодным элем. Возвращайтесь. Не стану вас задерживать. – Они уже вели коней по узкой тропе к дороге, когда до них донеслось его напутствие: