(Комарово. 29 мая 1956 г.)

Дорогой Григорий Михайлович!

Я был в городе, где смотрел материал, что привезла Вера Николаевна[228]. Известил меня об этом Москвин[229], который потом потребовал от меня подробного отчета. Вам я послал отчет прямо с места, написанный в диспетчерской, где Вера Николаевна собиралась на аэродром.

Приехав в Комарово, нашел я письмо от Вас, чему очень обрадовался.

Еще раз обдумав, на свежую голову я прихожу к заключению, что материал обнадеживающий. Честное слово. Альтисидора имеет в своей внешности нечто аристократически-увядающе-прелестное. Как она разговаривает? Я представляю, как Вам трудно, и все же завидую. В тишине моей есть нечто угрожающее. Чудится, что больше ничего и не будет интересного. Вы просите передать привет Державину, а он так плох, что к нему даже не пускают. Боятся самого плохого. Разговаривал я с Дембой о Москвине. Он говорит, что все идет значительно лучше, чем он предполагал. Если бы не слабость сердечной мышцы, вызванной не инфарктом, а общим переутомлением, то он уже разрешил бы ему садиться. Кардиограммы лучше с каждым разом.

Надя вся в монтировках[230]. Вчера проезжала через Комарово в поисках натуры. Вез ее Ваш любимый артист Кадочников[231]. На собственном «ЗИМе» мышиного цвета.

Вот и все новости.

Я пробую писать сценарий, начало которого Вы видели[232]. Сейчас главная задача сделать его таким, чтобы сокращения не требовались.

Ездим на бывшей Колиной[233] машине. Он заезжал, но мы были в это время в городе. Он всем рассказывает, как пострадал во имя искусства, упав с Росинанта. Натуралистические подробности скрывает. Может быть, они войдут в том или ином виде в его дневник.

Целую Вас. Привет Валентине Георгиевне и Сашке. 29/V [19]56.

Ваш Е. Шварц