Шариковая моя ручка стала капризничать, и Надежда Николаевна Кошеверова подарила мне свою, обычную, вроде «паркера», только ленинградскую. Некогда Акимов бранил меня за отсутствие вечного пера и даже подарил свое старое, но я не мог к нему привыкнуть. Было это еще до войны. Черненькая ручка с капризами. И мне казалось, что она несчастливая. Кровь моих крестьянских предков заставляет меня не верить машине. Но вот постепенно привык я к пишущей машинке. А теперь необходимость велит взяться за авторучку. И она мне на этот раз нравится. Лежу.