Однажды в разгаре своих неудач, степенный, красный, тощий, сидел он у нас и жаловался, что не приняли его, не перевели из кандидатов в члены партии. Провалился по марксистско-ленинской теории. «Спрашивают меня, что такое мальтузианство, — жаловался отец трех детей. — А я молчу. Забыл, да и все тут!» Иметь с ними дело было трудно. Они все обещали и предлагали с необыкновенной легкостью, только деньги просили вперед. А получив, исчезали. Или подводили. Так, обещал он вынести мусор из сада — и просто перебросил его через забор, к старым большевикам. И скрылся. А нас оштрафовали. После происшествий подобного рода Валька-Заика прятала лицо в платок, будто у нее зубы болят, при встрече. А потом привыкала, прибегала к нам, как ни в чем не бывало. И запутались, наконец, дела их до того, что решили они переселиться из Комарово. Куда? И скоро услышали мы, что выбран край. Сначала выбрался он один в Казахстан, на целину. Месяца через два после его отъезда Валька уже бегала и рассказывала, что муж ее так отличился, что предоставили ему для семьи целый дом. Что сейчас она принесет газету, где напечатан его портрет. Что ему уже дали один орден и представили к другому. Так или иначе, но скоро и Валька-Заика снялась со всеми своими детьми с места и отправилась в Казахстан. Не одна Валька-Заика имела дар создавать легенды. Комаровские обыватели имеют склонность к этому искусству. Уезжая в Карловы Вары, Черкасовы договорились со старой актрисой Де Лазари, что останется она на лето в комаровской их даче, при их сыне Андрюшке. И вот в Комарово установилась легенда, и при этом необыкновенно устойчивая, что Де Лазари — первая жена Черкасова, которая из любви к бросившему ее мужу смотрит за его ребенком. Когда я, смеясь, попробовал установить истину, то наткнулся на решительный отпор. Посмеивались, полагая, что покрываю я своего. Но в этой легенде есть известная поэтичность. Большинство же из них — безобразны, и я ужасаюсь, угадывая по легендам, как ядовита почва их породившая.