В картине, которую воспринимаешь, не спеша шагая по Невскому, все нераздельно, а рассказывать приходится по очереди. И когда очередь доходит до цветов, то кажется, что ржавые конструкции вокруг ремонтируемых домов исчезли. Нет. Цветы цветами, а леса лесами. Только цветов меньше. Итак: дома в железных ржавых лесах, в скверах возле Казанского собора, у Гостиного — клумбы цветов. Срезанными торгуют на углах. Но не на каждом углу. И далеко не каждый дом в лесах. Этим летом множество театров приехало на гастроли. Поэтому больше, чем обычно, увеличенных фотографий в окнах, в витринах магазинов. Только что уехал киевский русский театр, играют литовский театр, архангельский, свердловский. Со всех витрин глядят [лица] значительные, в высшей степени правдиво и сдержанно изображающие различные страсти. Уличная толпа гораздо светлее обычного. И разноцветней. Цветы ситцевых тканей, полосы тканей штапельных. Впрочем, я не уверен, что все это «ткани». Так ли они называются. Но верно то, что одеты женщины куда светлей и веселей. Обуты почти все в босоножки — большой палец выглядывает из окошечка. Вместо каблука — вся подошва равномерно поднимается от носка к пятке. Большинство мужчин с непокрытой головой, но появились и соломенные шляпы: грубоватые, все с черной лентой. Носят их преимущественно мужчины среднего возраста. Железные леса на домах, цветы, заметно посветлевшая толпа, афиши и портреты в магазинных витринах. И все это соединено неуверенной, все не знающей куда повернуть, погодой. Летят, летят облака. Пыли нет в это лето. То дождь, то тяжелые машины-цистерны с водяными усами в половину улицы. И все же какой-то дымкой соединены, объединены мы все и все вокруг нас на улице. Дым городской, летняя мгла.

Здесь и бензиновый перегар, и дым из заводских труб, растворившийся в воздухе. В этом воздухе, в этой чуть заметной мгле солнце светит все же сильно, тени на асфальте черны. Зелень деревьев летом [19]54 года пышней, чем в прошлом и позапрошлом году — неустойчивость погоды, ливни и солнце пошли ей впрок. Сегодня всматривался я в толпу и видел больше, чем нужно для того, чтобы говорить о толпе этого лета. Вдруг удивляло меня вечное свойство всякой толпы: разнообразие походок. Каждый заведен на свой лад. Второе свойство всякой летней толпы: женщины кажутся привлекательнее в своих легких и цветных платьях. Сегодня суббота и поэтому в магазинах очереди. Я был на рынке. К моему привычному Кузнечному пройти не так-то просто. Дом возле него, на углу против Владимирской церкви, снесен, окружен высоким забором. За забором идет какое-то строительство, кажется, станции метро. Между забором и оградой церкви остался сильно суженный проезд. Народ движется сплошным потоком, и грузовики с воем вытесняют этот поток на панель. Вдоль серых стен рынка сплошной прилавок на самой панели. Вот где действительно много цветов. И много покупателей. Вот еще, пожалуй, особенность этого лета: много покупают. Днем, когда на всех остановках такси машин было сколько угодно, теперь часто приходится ждать. Полно и на рынке. Цены выше прошлогодних, дороже, чем в прошлом году, мясо. Дороже фрукты. Привозные. Нет, я отхожу от картины. Я сказал, что люблю Ленинград летом. Когда вышел сегодня, старался смотреть, чтобы рассказать за что, соблюдая некоторые законы. И едва заговорил о ценах, понял, что заблудился. Этим лето не нарисуешь. Больно просто. И вообще не хочется рисовать. Я приехал в Комарово один. Катюша в городе. Застал нашего постаревшего вдруг кота совсем больным. Он хворает уже месяца два, падает на ходу, валится на бок. Сегодня же он забился под диван, словно умирать собрался. Сейчас ему как будто полегче. Беспокойно, беспокойно на душе. Со всех сторон беспокойно.