«Ах, вот ты какой!» — подумал я. Глинка находился в печальной своей форме. Был он крайне утомлен и немолод. И глядел подтянуто, осуждающе, как всегда на сборищах такого вида. Я же, выпив, как всегда вообразил, что окружен ближайшими друзьями, шумел, и болтал, и смешил, стараясь не глядеть наискось. И вдруг в моем ряду за столом, через три человека увидел я очень молоденькую девушку, красота которой поразила меня. «Кто ты? — думал я печально и благоговейно, продолжая шуметь и болтать. — Куда приведет тебя дар божий?» «Кто эта девушка?» — спросил я. «Дочка Глинки, Ляля», — ответили мне. Подумать только! Сколько раз видел я ее и девочкой и подростком и думал весело: «Экая ты нескладная». Пришел я к Акимову от своей дочки и внука и внучки. И по дороге в Комарово думал я о том, что все же, видимо, мы отходим, дети и внуки занимают наше место. И как странно и славно, что у нашего подвижника музеев — дочка такой красоты. Словно в награду. А он-то поглядывает просто и печально своими темными глазками, словно награда эта не его счастье, а дочкино. Вот и все о Глинке.