Вдруг заревели сирены, прервали разговор на самом интересном месте. И прежде чем успели мы понять, что происходит, услышали особое прерывистое завывание немецких самолетов, которых научились узнавать с того вечера. Застучали зенитки. Свист — и где-то близко ли, далеко ли широкий сноп искр, именно сноп правильного рисунка, не спеша взвился в воздух. Глухой удар. Снова свист — и снова сноп возникает над крышами. Должен признаться, что связистов моих словно ветром сдуло. Весь опыт их жизни научил, что бежать следует, пока не поздно. Я не испугался, потому что ничего не понял. Даже отчетливый свист фугасок не вразумил меня. Я ждал почему-то, что бомбить немцы будут вокзалы, фабрики, словом, военные объекты, а никак не центр города. А фугаски упали на улицу Халтурина, на Литейный, на Моховую. Налет продолжался не долго. Плачущие, завывающие немецкие самолеты исчезли. Во все время налета с улиц затемненного города взвивались ракеты, и этого я не мог понять. Кто их бросал? Зачем? Вскоре на моей вышке собралось много народа. Какой-то неизвестный мне военный, управхоз из бывших дворников — длинный, наивный и красноречивый человек. Выползли неведомо откуда мальчуганы-связисты и при этом держались как ни в чем не бывало. Будто и не уходили. Жак Израилевич пришел первым[58]. Он был в каске. Он не уходил в бомбоубежище, чтоб никто не посмел сказать, что еврей трусит. И все были оживлены, как на чердаке, когда глазели на черное облако, медленно вырастающее в небе. Никто, как и я, не мог понять, что это за ракеты взвиваются над темным городом. Кто-то, кажется, неизвестный военный, заявил, что таким образом подают знаки нашим истребителям. И только дня через два сообщили нам, что ракетчиков этих надо задержать, что это шпионы. Сколько их нашлось! Утром после бомбежки пришла к нам молочница. Мы тогда не знали, что это в последний раз. Она продала нам двух кур. Через некоторое время — звонок, появилась Дуня и торжественным голосом заявила: «Поздравляю, всем нам умирать голодной смертью». — «Что такое, почему?» — «Коммерческие магазины с утра закрылись».