У Лели Каронович был прелестный дар — врожденной, естественной воспитанности, даже аристократичности. Она одета была всегда прекрасно. И держалась всегда безупречно. Рыжеватые волосы и ресницы, бледность, веснушки вначале создавали впечатление, что она некрасива. Но изящество всего существа, абсолютный слух, благодаря которому никогда она не была фальшива, мягкость, мягкость, доброта — все это создавало вокруг нее особое очарование. И вот я пришел, принес куст белой сирени, а у нас Леля, и она успела подружиться с Катюшей. И я был рад, что пришел с цветами. Леля жила в Москве, до этой встречи видела она Катюшу всего раз, а теперь они подружились. И продолжалась эта дружба до самой Лелиной смерти. Вообще же зима [19]32–33 года была нелегка. Появились коммерческие магазины, мясные. Я открыл такой, когда ходил за керосином. Стоял я за ним на Литейном. И вдруг объявили, что выдавать его будут в каком-то переулке на Выборгской стороне. Все побежали туда. И по дороге к Сампсониевскому мосту я и увидел этот магазин, маленький, пять ступенек вверх от панели. И подумал: надо бы достать где-нибудь взаймы и вернуться за мясом. Свернув в переулок, я с ужасом увидел, что очередь за керосином растянулась на целый квартал. Но тут меня окликнули девушки, неизвестные мне. Они закричали: «Куда же вы! Мы здесь, вы стояли за нами». И я скоро попал в подвал, где дыхание захватывало от запаха керосина. Под бочкой, железной, стоял глубокий чан, в котором синела драгоценная жидкость, за которой гонялись мы сегодня столько времени. Бидоны наполняли над чаном. Мне керосин казался более тонким, более жидким, более всепроникающим, чем вода. Фартук, рукава, руки продавца, пол, стены — все дышало им одним. Прибежав домой — на трамвай с керосином не пускали, — я застал у нас Наташу Грекову и взял у нее взаймы, и вымыл руки, и уже на трамвае вернулся в открытый мной магазинчик со ступеньками. Этот день вспоминаю я весело. И люблю ездить через Сампсониевский мост. Но не люблю вспоминать, как стояла Катя в очереди в Торгсине. Там стали принимать серебро, и Катя продала столовую ложку.