Время было напряженное, коллективизация, индустриализация. От нас требовали деловой книги. Этажом ниже помещался Учпедгиз, где я прирабатывал тогда в журналах-учебниках, выходивших ежемесячно в помощь педагогам. Меня называли там «скорая помощь»: я сочинял им рассказики на разные грамматические и синтаксические правила. Редакторы Учпедгиза все упрекали нас в легкомыслии. Особенно один из них, имевший репутацию очень талантливого педагога. Ходил он всегда, опустив голову, спрятав кисти рук в рукава, как на морозе, носил синие очки. Со мной был снисходительно ласков и все посмеивался и повторял: «“Чиж”, “Чиж”, куда ты летишь, “Еж”, “Еж”, куда ты ползешь?» Но мы не унывали, и я все ухитрялся сохранять равновесие. А события все развивались. Однажды весь Дом книги отправился в полном составе на Среднюю Рогатку на «огородный массив» — так нам сказали. Полоть грядки. Вышли мы под духовой оркестр, погрузились на грузовики, а затем в вагоны. «Огородный массив» оказался ровным, болотистым, уходящим до самого горизонта, грядки едва угадывались под сплошными зарослями сорняка. Инструктор отвел нам участок, и мы с некоторой обидой узнали, что привезли нас полоть цикорий. Прежде чем научились мы отличать его от сорняка, на нескольких грядках цикорий повыдергали. Впрочем, скоро мы освоились с делом и выполнили задачу до прихода поезда. В ожидании расселись мы на шпалах, и тут Западов блеснул: он выступал как конферансье. Изящно, вкрадчиво, непобедимо обаятельно. Это было воистину талантливо, и я пожалел, что тратит он себя на самозащиту и тайные укусы.