Джемма

Правило #8: Оставь одежду на себе.

Я была лучшей свахой на свете. Ну… для всех, кроме себя.

И пока язык моего бывшего бойфренда лез мне в горло, а руки нагло скользили к моей заднице, этот факт никогда не казался мне таким очевидным, как в эту секунду. Казалось бы, страстный поцелуй посреди романтичного садового кафе должен был означать успех в личной жизни, но на деле этот придурок пытался со мной расстаться.

И делал это отвратительно.

Мало того, я сама невольно познакомила его с женщиной, на которую он меня и променял. И теперь он насильно навязывал мне «прощальный поцелуй», которого я ни просила, ни хотела. Фрэнсис был худшим целующимся мужчиной, которого я когда-либо встречала. Я терпела это, потому что считала его надежным и стабильным, а для такого агента хаоса, как я, это, казалось, должно было стать идеальным сочетанием. Но оказаться в плену его кофейного дыхания и шальных рук через полминуты после того, как он меня бросил, — это уже не просто оскорбление, а пощечина в самый разгар унижения. Впрочем, чего я ждала? Сказки с хеппи-эндом? Такой же удачной пары, какие я подбирала десяткам других за последние три года?

Смешно.

Я могла свести двух людей с противоположных концов света, имея на руках только их имена и чутьё. Могла найти чью-то вторую половинку, кем бы он ни работал, где бы ни жил и каким бы странным увлечением ни занимался. Но найти любовь для себя… я не могла.

Я оттолкнула Фрэнсиса, смутно осознавая, что кое-кто из посетителей ахнул, а на нас уставились несколько пар глаз. Фрэнсис пошатнулся, и его приятные черты лица приняли растерянное выражение.

— Джем, прости, — выдохнул он, бледное лицо налилось розовым, а глаза заблестели. — Прости, я просто… буду скучать по тебе.

Фрэнсис олицетворял собой всё, что, как я думала, меня привлекало. Красивый, обаятельный, энергичный, он легко подхватывал мой темп на свиданиях — будь то клуб или случайный фестиваль. Он умел очаровать кого угодно, и мне это всегда нравилось. Увы, его обаяние распространялось на всех… включая секретаршу, которую я ему нашла.

В конце концов, они и правда подходили друг другу.

Я посмотрела в его тёплые карие глаза, и сердце болезненно сжалось. Хотя я и скрестила руки на груди, пытаясь сдержать лавину обиды, она всё равно нахлынула. Я не любила Фрэнсиса — даже симпатии уже не испытывала. Но отказы всегда больно ранили. Так было с детства, даже в дружбе. Каждый новый отказ вонзал в мою самооценку зазубренный нож всё глубже. Я попыталась накинуть на себя плащ самоуверенности.

— Я тоже буду скучать по лёгкому траху, но… вот мы и здесь.

Посетители ахнули снова, громче. Официант с другого конца уютного, мягко освещённого зала посмотрел на меня с раздражённым недовольством. «Scrambled and Saucy» был очаровательным местечком: живые растения переплетались с деревянной террасой над головой, а среди листвы мерцали огоньки гирлянд. В конце сентября утро было прохладным, но над каждым столиком висели обогреватели, а за моей спиной в открытом камине потрескивал огонь. Для завтрака на двоих это место было бы идеальным. При других обстоятельствах. Что, впрочем, очень в моём стиле.

Лицо Фрэнсиса вытянулось в гримасе отвращения.

— Не надо так, Джемма. Ты сама сказала, что Мисси мне подходит.

Я и правда это говорила. Имела в виду сугубо рабочее совпадение, но, похоже, перестаралась, вместо хорошей сотрудницы нашла ему любовь всей жизни.

— Да, я это сказала, — процедила я, нагнувшись за своей кожаной сумкой. — И, честно, надеюсь, у неё вагина сухая, как твои локти.

Схватив с кованого стула ярко-жёлтое пальто, я перекинула его через руку.

— Совет от свахи к нахлебнику: не лапай женщину, когда бросаешь её, придурок.

По террасе прокатилась волна шёпота, но я и бровью не повела. Никого из этих людей я не знала, и если тридцать жителей Юджина решат, что я стерва, да и чёрт с ними. Я развернулась, оставив Фрэнсиса краснеть и хлопать глазами, и двинулась сквозь переполненное кафе к выходу. Я опоздала на работу из-за этой ерунды, потому что Фрэнсис сказал, что хочет обсудить «серьёзное». И я, наивная, подумала, что речь пойдёт о нашем будущем.

Нет, он просто хотел расстаться так, чтобы выглядеть хорошим парнем — ведь выбрал «красивое место».

И всё же, в глубине души, я считала, что Фрэнсис — неплохой человек. Сердцу не прикажешь, а его сердце выбрало не меня. Он влюбился в Мисси, и я не могла сказать, что это стало неожиданностью. Искра между ними была слишком явной. Я надеялась, что для него наши отношения будут значить больше. Но нет. И, честно говоря, я его не винила. Я бы никогда не посоветовала клиенту оставаться с девушкой только из чувства долга, если его сердце тянет к другой.

Если бы речь шла о браке или полной взаимной приверженности, это была бы другая история. Но на этапе свиданий? Именно для этого и существует этот этап, чтобы проверять совместимость, давать шанс понять, кто кому подходит.

Фрэнсис подходил Мисси. А я не подходила никому.

Я распахнула скрипучие ворота террасы и с лишней силой захлопнула их за собой. Бюстгальтер противно чесался под ребристым свитером, и я почесала грудь, злясь на себя за то, что вообще надела этот неудобный пуш-ап — только чтобы впечатлить козла, который меня бросил. Вкладыши в чашках съехали, и я знала, что весь день буду мучиться, пытаясь их поправить. Хотя выглядела я хорошо, чего уж. Верблюжий свитер, заправленный в обтягивающую клетчатую юбку, тёмные колготки и ботинки на каблуке — я чувствовала себя и сексуальной, и дерзкой. Разве что колготки для этой погоды были перебором.

Утро уже теплело, как это часто бывает в сентябре: от прохлады к почти летней жаре. Листья шуршали над головой, солнце пробивалось сквозь пожелтевшую листву, дробясь на яркие блики. Я остановилась у выхода из ресторана, между двумя старыми зданиями, где гул голосов смешивался с шумом уличного движения.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. «Отпусти это, Джемма. Он просто не твой человек. Любовь — случайность. В этот раз тебе не повезло. Спокойствие — это контроль. Контроль — это спокойствие».

Открыв глаза, я решила оставить Фрэнсиса в прошлом. Этот день ещё можно было спасти. Я справлюсь. Я сглотнула ком в горле и быстрым шагом направилась к Kiss-Met — моему брачному агентству.

Прогулка пойдёт мне на пользу, и я порадовалась, что не поехала эти три квартала на машине. У меня будет время прийти в себя и подготовиться к работе. У меня есть клиенты, которые ищут любовь, и пусть я сама её не нахожу, но помочь им я смогу.

Агентство Kiss-Met занимало весь второй этаж старинного здания, перестроенного под офисы. Лобби с плиткой в виде ромбов и матовыми металлическими деталями напоминало о вековой истории, но этажи были обновлены и адаптированы для арендаторов. На первом располагались бухгалтер, терапевт, строительная фирма и финансовый консультант. На втором — два врача, доктор Рук и доктор Фрост. А весь третий этаж принадлежал моему агентству.

Голова гудела, когда я нажала кнопку лифта, вспомнив, что Фрэнсис даже не удосужился дождаться, пока я выпью кофе, прежде чем меня бросить.

— Придурок, — пробормотала я, снова поправляя бюстгальтер. Прогулка не помогла — этот пуш-ап душил меня, бретели натирали, а вкладыши уже наполовину вылезли, ползли к вырезу блузки. Лифт звякнул, двери разъехались, и я, махнув рукой, полезла под свитер, вытащила предательские вкладыши и швырнула их в сумку.

И только шагнув в кабину, я заметила, что не одна.

Доктор Рук из гинекологической практики на втором этаже стоял прямо у дверей и, похоже, был за моей спиной всё это время. Его ледяные голубые глаза были устремлены в телефон, светлые аккуратные волосы и бровью не повели, когда он поднял голову и зашёл следом.

Он видел? Знал, что я только что раздирала лифчик в общественном месте? Или всё это время был погружён в экран? Не то чтобы я питала к нему симпатию или волновалась о его мнении…

Хотя ладно, я не хотела волноваться. Но мы с доктором Руком пересекались и раньше, и ни разу я не получала от этих встреч никакого удовольствия. Он был груб, холоден, высокомерен и до предела эгоистичен. Логически — мне должно быть всё равно, видел ли он, как я вытаскивала вкладыши, или если бы я вообще разделась и закрутила грудью, как лопастями вертолёта, у него перед носом. Мне не должно быть ни малейшего дела до того, что думает доктор Нокс Рук.

Если тебе всё равно, тогда чего же ты сейчас паникуешь? — с отчаянным стоном подумала я.

Я в спешке попыталась запихнуть вставки для бюстгальтера в передний карман сумочки, пока он их не увидел. Но, разумеется, всё пошло наперекосяк. Неуклюже, без капли грации, я промахнулась мимо кармана, и обе вставки глухо плюхнулись на пол лифта прямо к моим ботинкам. Я с ужасом уставилась на телесные поролоновые подушечки, лежащие буквально в паре сантиметров передо мной.

Рук медленно опустил взгляд вниз, и его глаза остановились на них. Когда он снова поднял взгляд, я сделала то же самое, встретившись с его безмятежным, непроницаемым лицом.

— Вы что-то уронили, — совершенно невозмутимо произнёс он.

Двери лифта закрылись. Внутри у меня всё сжалось.

— Да? — невинно переспросила я.

Рук продолжал смотреть, даже намёка на улыбку не прорезало его мраморное лицо. Доктор Рук был, пожалуй, самым красивым мужчиной, которого я когда-либо встречала: высокий, стройный, с резкими скулами и пронзительными глазами цвета горного ручья. Он каждый день носил безупречно выглаженную белую рубашку и чёрные брюки, а светлые волосы зачёсывал аккуратно и стильно назад. Воплощённое совершенство. И я только что выронила вставки из бюстгальтера у него на глазах.

— Второй этаж, — сказал он.

Я ткнула сразу в кнопки второго и третьего этажей, сердце колотилось, а в животе закипало нарастающее унижение. Что делать — наклониться и подобрать их? Или сделать вид, что ничего не произошло? Но тогда их найдёт кто-то другой. Хотя… Рук же не станет их поднимать? Нет, точно нет. И потом, он выйдет раньше меня. Всё, что мне нужно, — это дождаться, пока он уйдёт, и тихо забрать их.

Пока я мысленно корчилась от социальной агонии, лифт мягко остановился, прозвенел, и двери распахнулись на втором этаже. Я выдохнула с облегчением, когда он сделал шаг вперёд, но тут же вдох застрял у меня в лёгких, когда он вдруг остановился. Наклонился, поднял мои вставки и поднял их на уровень глаз.

— Не раздевайтесь в лифтах. Это может быть… неловко для вас.

Волна ярости обожгла моё унижение, словно лава. Я выхватила их из его длинных пальцев с мрачным взглядом.

— Можно было бы просто проигнорировать, как сделал бы нормальный человек.

— А вы могли бы оставить их в бюстгальтере, как сделал бы нормальный человек, — холодно ответил он.

— Знаете что, у меня есть идея получше, — закипая, выпалила я. — Возьмите их, сложите аккуратно вот так… — я смяла их в комок, но он уже выходил из лифта, — …и засуньте себе пря-мо в…

Рук резко развернулся и стремительно приблизился, нависнув надо мной так быстро, что я едва успела прижаться к панели. Я и сама себя щедро наделяла ростом в сто пятьдесят пять сантиметров, а он точно был выше ста восьмидесяти. И вот он уже заслоняет свет, а вместе с ним приносит запах мужского парфюма и свежего мыла. Я моментально заткнулась, зубы со звоном сомкнулись, а спина вжалась в кнопочную панель лифта. Его пронзительные синие глаза уставились на меня сверху вниз.

— Что вы сказали?

Как этот мужчина мог быть одновременно таким чертовски красивым и пугающим? Я сглотнула, подняв голову, чтобы удержать его взгляд.

— Я… засуну их вам в… ноздрю.

— Детский и предсказуемый ответ, — пробормотал он, скользнув взглядом от моих глаз к плотно сжатым губам. — Советую положить ваши вставки туда, где им место, мисс Дэйс.

Он отступил, позволив мне вдохнуть свежий воздух, которого странным образом так не хватало, пока он стоял близко.

— Надеюсь, дальше в течение дня вы проявите больше профессионализма.

— Профессионализма? — возмутилась я.

Но он уже шёл к двери своей практики и, спокойно взявшись за ручку, скрылся внутри. Двери лифта закрылись, а я выдохнула пузырь недоверчивого смешка. Да кто он, чёрт возьми, такой, этот самодовольный сноб? Я яростно ткнула несколько раз в кнопку третьего этажа, выпустив через нос сердитый вздох.

Всё. Я никогда его не любила, за несколько наших встреч он уже успел прослыть в моих глазах высокомерным занудой, а теперь он официально занял почётное место в моём чёрном списке.

Я вылетела из лифта в порыве раздражения, прошла мимо стены с водопадом, по которой мягко стекала вода вокруг современного логотипа Kiss-Met, и прямиком направилась к кофейному бару. Оливия, наша администратор, приветливо махнула мне из-за полукруглой стойки слева, и я подарила ей ослепительную улыбку, надеясь, что утренний позор не слишком заметен на моём лице.

— Доброе утро!

Её улыбка чуть-чуть померкла.

— О… доброе утро.

Ага. Вид у меня сумасшедший. Отлично.

— Всё нормально, — пробормотала я себе. — Всё под контролем. Я справлюсь.

Я взяла стаканчик из стопки у кофейного бара и оглядела просторный зал этажа. Бар стоял рядом с уютным уголком из чёрных кожаных диванов, расставленных перед газовым камином с ковром и журнальным столиком. Всё это должно было создавать атмосферу уюта и домашнего тепла, и, надо сказать, работало. Людям нравилась «аура» Kiss-Met — от приветливых свах до хозяйки с загадочной, почти колдовской внешностью.

И, по правде говоря, я обожала свою работу. Любила узнавать новых людей, полагаться на интуицию и свой растущий опыт. Я любила любовь. Было в этом особое тепло — видеть, как два человека находят друг друга. Это согревало душу. Вот только в личной жизни у меня ничего похожего не выходило.

Печально.

— Нет, — одёрнула я себя вслух, наливая себе крепкий кофе. — Всё получится, Джем. Спокойствие — это контроль. Контроль — это спокойствие. Всё нормально.

В этот момент в сумочке завибрировал телефон. Я надела крышку на стакан, вытащила его и, принимая вызов, уже мысленно настраивалась на продуктивный, успешный, абсолютно победный день. Ну и что, что меня бросили? Он всё равно был не тот. Дальше. И плевать, что я опозорилась перед чертовски привлекательным доктором с нижнего этажа. К чёрту его. Я всё исправлю.

— Алло, это Джемма, — бодро сказала я.

— Алло, это Джемма Дэйс? Арендатор квартиры № 3 в Mountainside Condominiums?

— Да, — настороженно ответила я, поднимая кофе.

— Это Хэнк Херриман из Private Property Management Solutions and Efficiency Strategies.

— У вас очень длинное название, — прямо сказала я, пригубив горьковатый кофе.

Мужчина запнулся, явно сбитый с толку.

— Ну… да, пожалуй.

— Не очень-то эффективно.

Хэнк прокашлялся.

— Мисс Дэйс, я звоню, потому что мой клиент отправил вам несколько писем за последние два с половиной месяца.

— Так, — медленно протянула я. В груди зажглось жгучее предчувствие беды.

— Мы не получили от вас ответа на предварительное уведомление, но ваш арендодатель продал вашу квартиру. У вас есть две недели, чтобы освободить помещение.

Я почти физически услышала, как моя психика зашкворчала, как бекон на сковородке.

— Вы сказали… освободить?

— Да, мисс Дэйс. Нас проинформировали, что многие жильцы приняли уведомления за информационные бюллетени из-за того, что они были напечатаны на жёлтой бумаге…

— Вы отправили их на жёлтой бумаге?! — взвизгнула я. — Да кто же их открывает? Никто не читает эти бюллетени!

У меня закружилась голова, реальность поплыла, словно в дурном психоделическом сне.

— Вы шутите.

— Боюсь, нет, мисс Дэйс. У вас две недели до выселения.