Они ушли с первыми порывами утреннего ветра. Армия за стенами развернулась и двинулась обратно в пески. А песчаные люди и кровавые персты, пролезшие в город, начали вламываться в здания. И они явно предпочитали подвальные помещения.

Что происходит в городе, было несложно определить по звукам. Грохот, крики, противный хруст. Сейчас там, на улицах, убивали жителей Глиняного круга. И никто не мог помешать отродьям.

Стены были завалены трупами защитников Илоса. Защитники башен, если таковые, кроме нас, ещё были, не высовывались. Городские стражники… Эти, наверно, пытались остановить кровавое безумие. Но сколько их было-то в самом бедном районе?

Конец первого штурма. Всегда много крови и невинных жертв. Людям, которые заперлись в домах, кажется, что они смогут отсидеться до рассвета. Переждать беду за крепкими дверями. Беда в том, что двери-то не слишком крепкие… А песчаные демоны ищут укрытие перед восходом солнца.

И те, кто просидел ночь в надёжном, казалось бы, убежище, а может, даже и проспал, веря, что ему ничего не грозит, сейчас встречают ломящегося в дом врага сонными и безоружными.

Никто ещё не понимает. И как ни предупреждай, исход всегда один. Орда собирает кровавую жатву, чтобы следующей ночью прийти с новыми силами.

Я отступил внутрь помещения и предупредил бойцов:

— Последний натиск начался. Сейчас попрут. Ты! Сбегай наверх, предупреди копейщиков!

Последнее относилось к одному из ополченцев. Тому, кто за ночь проявил себя хуже всех.

Парня я отсылал специально, чтобы под ногами не мешался. Так-то можно было послать любого. А вскоре снаружи раздался топот сотен ног.

И началось.

Враги лезли в дверь, мы их убивали. Лезли новые. И мы убивали новых.

Не просто так я всю ночь подманивал к башне демонов. Я учил бойцов, собравшихся здесь, отбивать этот последний натиск перед восходом солнца. Я показывал им, как вцепиться в свою позицию и упрямо держать её, не давая слабины.

И да, я это делал не столько ради них, сколько для себя. Последний натиск — самое опасное время, и для меня тоже. Я мог бы в гордом одиночестве отбиваться всю ночь. Но именно в этот предутренний час рисковал бы больше всего.

И люди, которых я всю ночь учил убивать пустынных демонов, не подвели. Бойцы держались, несмотря на то, что враги лезли отчаянно. Иногда в дверь прорывалось одновременно по четыре- пять тварей.

А когда по зубцам стены скользнули первые солнечные лучи, город накрыло тишиной.

Она шла сверху, захватывая всё больше и больше. А потом свет яростно обрушился на улицу у стены, и последние враги рассыпались чёрным песком.

Сейчас по всему городу замирали, растерянно оглядываясь, бойцы, отражавшие натиск. Я улыбнулся маленькой победе: мы пережили ночь. И, благодарно погладив топор пальцами, повесил его в петлицу. А затем закинул за спину щит и вышел наружу, щурясь на яркий свет.

Илос накрыла пугающая тишина. Странная, неестественная, жуткая.

Рядом остановился Аримир, спустившийся с яруса стены. Оглядевшись, он брезгливо пошевелил копьём чёрный песок и спросил:

— Всё закончилось?

— Для нас да, — ответил я. — У нас ночной заказ на защиту стен.

— А для ополченцев? — уточнил наёмник.

— А их заставят убирать трупы, зачищать подвалы… — раскрыл я грядущее. — Потом, ближе к вечеру командиры опомнятся, погонят их отдыхать. Но, конечно, не успеют. И бойцы выйдут на стены злыми и уставшими. Большинство из них погибнет следующей ночью.

— Ты иногда молчишь больше, чем говоришь, — тяжело вздохнул Аримир. — И я понял почему. Тебе лучше бы, Ишер, почаще молчать…

— Что, говорю не самые приятные вещи? — я усмехнулся уголком губ. — Ну прости.

Наёмник не ответил. Я же двинулся к стене, где заприметил тело нашего триосма. Того самого, который много думал о себе, но всё-таки умер как человек. Перевернув его на спину, я вытащил из нагрудника сложенный кусок кожи с именами.

— Пригодится для отчётности, — пояснил я Аримиру, который решил подойти глянуть.

— Мы все такие, как ты, будем к концу осады? — хмурясь, спросил наёмник. — Будем думать об отчётности среди мёртвых тел?

Я подумал секунду, а потом кивнул:

— Да.

А потом ещё подумал и добавил:

— Кто выживет…

Как бы тихо я ни произнёс последние слова, Аримир услышал. И нахмурился ещё больше. Жизнь наёмника полна опасностей. Но всё же отличается от жизни в осаждённом городе.

Прибытия начальства из Мраморного и Кирпичного круга пришлось ждать. Целых два гонга. Каждый из выживших провёл их по-своему. Кто-то молча сидел, глядя в пустоту. Кто-то беззвучно плакал, давя всхлипы рукой. Мирные жители, укрывшиеся в башне, пытались спать.

Я не стал напрасно терять время. Собрал выживших из своей триосмии. Всего девять человек — неплохой результат. Остальные, сидевшие рядом, были из других отрядов.

Борк, Аримир, Элия, Одори. В этих я даже не сомневался. Ещё трое — Тарс, Игель и Бхан — наёмники-копейщики из отряда Борка. Ещё двое были ополченцами: один лучник, второй — мечник. Всем им я предложил собрать оставшееся на стене снаряжение. То самое, которое нам выдавали, но которое могло быть утеряно. В основном, щиты и копья. Последнее, кстати, требовалось и мне: я своё бросил чуть ли не в начале боя.

Глядя на нас, наверх потянулись и остальные защитники башни.

Что думает человек, который выжил в мясорубке? Он думает об отдыхе, еде, выпивке. И просто радуется тому, что живой. Но бюрократ, его сюда пославший, думает об отчётности. Сидя в кабинете в Мраморном или Кирпичном круге, он ещё не понимает, как изменился его уютный мир.

Самое страшное для него — это начальник, который сидит рядом. Поэтому первое, что от нас сегодня потребуют — сдать снаряжение. Ну или, как минимум, отчитаться об утере. И кому хочется тратить на эту казуистику пару гонгов?

Мне не хочется. И другим, думаю, тоже. А значит, надо подыскать себе полный комплект брони и оружия. Жаль, тем новичкам, кто сегодня оборонял башню, эта мысль пришла бы в голову в последнюю очередь. Когда уже прибыла бы стража, посланная узнать, что там и как вообще на городской стене. А тогда поздно было бы подбирать замену утерянному снаряжению.

Заодно я предупредил и ополченцев, и своих:

— Вас двоих я прикрыть не могу. Вы в ополчении города, и вам могут приказывать. А с нами, товарищи-наёмники, будет совсем другая история.

— Мы можем их всех послать? — устало спросил Борк.

— Можем, — кивнул я. — По договору с властями города, наша служба до следующей ночи закончена. Но если мы молча уйдём, этого не оценят. Поэтому ждём, когда придёт какое-нибудь командование.

— А сотник сверху? — явно изнывая от желания отдохнуть, спросил Аримир.

— Ему плевать на нас, — ответил я. — Укажет в отчёте наши заслуги по обороне башни, и всё. Так или иначе, на выживших захотят повесить какую-то работу… Всех, кто попытается — вежливо посылайте. Попробуют задержать, шлите сразу в гильдию. Прямо как во время обычного заказа. Поняли?

Когда к стене подошли осмии стражников из центральной части города, наша башня уже была готова передать пост. Но если бы всё оказалось так просто…

— А я гляжу, тут побольше выжило! — идущий с осмией чиновник радостно потёр руки. — А что делают в башне обычные жители?

— Мы тут прятались… — попытался объяснить старичок, смело выступивший вперёд.

— Да плевать мне, зачем вы сюда понабились! — перебив его, отмахнулся чиновник. — Убирайтесь отсюда, живо!

— Но нам некуда… — робко возразила какая-то женщина.

— Повторяю: ваши проблемы меня не интересуют! — отрезал чиновник. — А если кто будет путаться под ногами, прикажу страже гнать вас палками!..

Мирные жители, ночью нашедшие в башне приют, грустно потянулись на выход. Я сделал знак сослуживцам, и мы поднялись с земли, строясь в один ряд. Остальные тоже пытались так построиться. Однако среди них не хватало опытных наёмников, кто заранее помог бы разбиться на отряды.

Копошение вызвало у осма и чиновника презрительные ухмылки. Я не осуждал этих двоих. Людям всегда сложно принять, что мир вокруг изменился. Ко многим осознание приходит лишь, когда этот новый мир наступает на горло тяжёлой пяткой.

На мой отряд осм и чиновник тоже обратили внимание. Не сразу, а когда поняли, что от остальных бойцов толку пока не будет.

— Кто такие? Какая осмия, триосмия? — рявкнул осм стражи.

— Триосмия Храва, — ответил я и протянул кусок кожи. — Список личного состава.

— А где триосм? — возмутился чиновник, тряся длинными рукавами. — Где триосм-то?

— Поищите у стены с внутренней стороны, — очень вежливо посоветовал я.

Осм взял кожу и пробежался глазами. Рядом с точками, которые оставил Храв, я проставил галочки напротив имён выживших.

— Это всё? — хмуро спросил осм.

— Это всё, — кивнул я.

— А теперь ещё трупы убирать и сжигать! — запричитал чиновник, а потом приказал нам: — Идите, ищите своих и складывайте их у стены!

— Выполнять! — рявкнул осм.

Я с сочувствием поглядел на двух ополченцев, затесавшихся к нам. Они знали, что им предстоит, и я ничем не мог им помочь. Сам же я не сдвинулся с места, когда эта парочка невезучих отправилась разгребать трупы.

Что мы, остальные, по-прежнему стоим, чиновник и осм заметили не сразу. Отдав приказ, они принялись орать на бойцов из других подразделений.

А мы ждали, когда же получится поговорить. Однако в таких вопросах не всегда надо спешить. Иногда важнее найти нужное время для удара. С нашей стороны переговорщиком стал Аримир, как самый опытный в вопросе.

Он дождался, когда чиновник и осм вновь обратят на нас внимание, принявшись орать:

— Вам приказ дали!

— Чего стоите тут? Тупые?

А потом с невозмутимым видом пошёл в наступление:

— Вы опоздали!

— Что⁈ — вытаращив глаза, взвыли осм и чиновник.

— Договор между гильдией и наёмниками, пункт пятнадцатый, включает в себя смену наёмников на стенах через гонг после рассвета. А вы пришли через два, — пояснил Аримир. — Вы опоздали.

— Да что вы себе позволяете⁈ — возмутился чиновник, всё же делая шаг назад.

— А ну заткнулся, прыщ!.. — зарычал стражник, наоборот, шагая к Аримиру.

Когда осм потянулся к мечу, мы тоже положили руки на оружие.

— Осторожнее, служивый! — вежливо предупредил Аримир. — За нападение на члена гильдии, тем более, без повода, по голове тебя не погладят. Ты вместе со своим крючкотвором уже заработал штраф.

Осм понял, что оказался в одиночестве. Его бойцы не спешили на помощь, а чиновник и вовсе пятился подальше. Стражник нервно оглянулся, снова уставился на Аримира… А затем попытался толкнуть исполненную пафоса речь:

— В такое время, когда город находится в опасности! Вы думаете только о деньгах и вре…

На этот раз я всё-таки прервал его:

— Когда город находился в опасности, мы стояли на стенах. И защищали нижние ярусы этой башни.

— Не тебе это дерьмо нам в уши лить! — кивнул Борк, выступив вперёд рядом со мной.

— Спокойнее, парни! — глянул на нас Аримир, после чего вновь посмотрел на осма. — Куда сдать этот хлам? Или его не нужно сдавать?

При этом копейщик показал на шлемы, кожаные жилеты и щиты.

— Хлам сдавать в арсенал!.. — пискнул чиновник, но, поймав свирепый взгляд осма, поправился: — Это не хлам! Это вооружение, щедро предоставленное городом своим защитникам!

— Совсем город жить не хочет… — посмеиваясь, буркнул Одори.

— Вот это — вооружение… — добавил я, вытаскивая из петлицы топор и перекидывая из-за спины щит. — А ваши копья и, да простят меня боги, доспехи — хлам.

— Поэтому, чтобы покупать своё, мы и думаем о деньгах, — подытожил Аримир. — Так что не опаздывайте завтра утром.

Он первым пошёл на выход мимо стражников. А мы потянулись за ним. Уже отходя от башни, я оглянулся. Там, у зубцов, глядя нам вслед, на самом верху стояли сотник и шептун. Те самые, которые ночью защищали верхний ярус.

— Этот осм всерьёз думал, что мы трупы таскать будем? — прошипела Элия, которая обернулась глянуть, в отличие от меня, не наверх, а на стражника с чиновником.

— Он не думал, дочь, — тихо, но доходчиво ответил Аримир. — Это не его задача.

Единым отрядом мы шли по улочкам Глиняного круга, поглядывая по сторонам. И то, что я видел, мне очень не нравилось. Выбитые двери, трупы на улицах, суетящаяся стража, которую, видимо, пригнали чистить подвалы.

Взгляд выхватывал мрачные картины. Воющая над чьим-то телом женщина в окровавленной одежде. Мужчина, сидящий у стены с пустым взглядом, запустив пальцы в волосы. Рядом чернел провал выбитой двери, на пороге — подсыхающие кровавые подтёки.

В эту ночь многие потеряли родных и близких. Многие ещё потеряют. Когда стража устанет и откажется чистить подвалы, жители спустятся вниз сами, чтобы избавиться от ночной опасности. Кто-то погибнет, кто-то будет ранен.

Сейчас всё это кажется неправдой. Кошмаром, который приснился, а затем растворился под солнечными лучами. Когда тёплый воздух волнами накрывает город, все страхи отступают. А вот ночью ужас вернётся. Затем снова… И снова… И снова…

За несколько дней придёт понимание, что осада Илоса затягивается надолго. И тогда город предъявит счёт чиновникам и стражникам.

Я такое уже видел. Но до этого момента пройдёт время. А сегодня можно получить первые выплаты. И купить броню получше, чем выдают в арсенале.

Завтра-послезавтра цена на неё взлетит до небес.

Мы остановились на перекрёстке, пропуская телегу, гружёную мертвецами. В середине маленькой площади, куда ехал возница, высилась куча трупов. В полдень её запалят, чтобы к вечеру остались только осколки костей, которые не поднимет никакой Дикий Шёпот.

Сначала так будет в Глиняном круге, потом в Кирпичном.

А потом горе придёт и в Мраморный круг.

Древние были правы, составляя Закон Песка. Дикому Шёпоту плевать, где ты живёшь, сколько у тебя золота и людей в подчинении. Он пожрёт всех, от самых бедных до самых богатых. Пожрёт и покатит дальше свою безжалостную орду. И только когда это поймут все в Илосе, до последнего богача — только тогда начнётся настоящее сопротивление.

Пока добрались до арсенала, нас трижды пытались привлечь к работам. Один раз мы чуть не сцепились с осмией стражи, у которой оказался наглый командир. Не сцепились в итоге. И это уже было достижение.

Видит Отец Песков, тяжело… Тяжело смотреть на выспавшиеся рожи, которые норовят свалить на тебя грязную работу… И не влепить по ним от души. Конечно, в городской страже далеко не все такие. Но, как и на любой службе, попадаются особые наглецы.

В этот раз очереди в арсенал не наблюдалось. Что и неудивительно. Это в нашей триосмии выжила треть бойцов. В других ситуация хуже. И даже так, нам захотели предъявить за царапины на снаряжении и за сломанные щиты.

Вновь пришлось говорить, объяснять, доказывать… А потом, когда совсем надоело, плюнуть и согласиться на штрафы в адрес гильдии.

— Куда вы теперь, народ? — спросил Аримир, когда мы отошли от арсенала.

— Я спать! — мрачно зевая, сообщил Борк. — Пропущу пару кружек, и спать. До вечера.

— Я бы тоже выпил и пожрал чего-нибудь… — оценил идею Одори.

Остальные бойцы из отряда тоже закивали.

— Ну и мы с дочкой поедим, а дальше отдыхать, — согласился Аримир. — Ишер?

— Заскочу в гильдию, заберу деньги, — ответил я. — Потом зайду в пару мест. Куплю себе броню и оружие. А дальше то же, что и вы.

— Броню? На свои? — удивился Борк.

— В том дерьме, которое выдают, смысла нет, — предупредил я. — С каждой ночью враги будут сильнее. А я пережил Кечун. И здесь тоже хочу выжить.

— Ишер дело говорит! — одобрительно заметил Одори. — Ловить каждое утро штрафы за износ этого гнилого дерьма я не хочу. А так будет повод его не брать и не сдавать.

— Ну так-то да… — закивал Бхан.

— Моя защита — моё копьё! — постучал себе кулаком в грудь Аримир.

— А я вообще стрелок… — поддержала его дочь.

— А я, пожалуй, пока повременю, — вздохнул Борк. — Денег совсем мало…

— Как знаете, — кивнул я.

Мы разделились на площади перед зданием гильдии. Я, Одори и Бхан пошли получать выплаты и за покупками. Остальные — есть, пить и отдыхать. Я знал, они ещё пожалеют о своём решении. Но в Вечных Песках не принято советовать взрослым мужчинам. Сами разберутся, в конце концов. А я уже сделал всё, что мог. Теперь надо было позаботиться о себе.