Иван Данилович отличался общительным характером, и вскоре стал своим человеком для всех без исключения домочадцев. Он смог расшевелить даже Татьяну Николаевну, на что уж эта устрица жила в своей раковине, но и она периодически выныривала из нее. А об остальных и говорить нечего.

И только мой дедуля никак не мог примириться с очевидным и постоянно был настороже. Лишь понимание безвыходности ситуации и моя личная просьба позволили ему воздерживаться от более решительных действий. Но с постоянным эскортом пришлось смириться. Вот и сейчас, гуляя по саду, я чувствовала в отдалении за спиной его присутствие. И это заполняло мое сердце благодарностью. Как причудлива жизнь - родные по крови люди выкинули меня из своей жизни при первом упоминании о моем будущем появлении, а совершенно посторонние приняли как свою.

Темой сегодняшнего гуляния, а надо сказать, что за шутками и незначительными замечаниями, Данилыч по ходу раскрывал мне суть дарования и способы работы Хранителей, было взаимодействие с природой. И время как раз подходящее, начало лета, все цветет, отцветает, набирает силу. Но на мои просьбы «сотворить» какое-нибудь чудо, вырастить дерево или хотя бы цветочек, он только смеялся.

- Маша, я же не фокусник, я не умею дышать огнем или доставать зайцев из шляпы. У меня нет никакой магии в общепринятом понимании. Мы работаем с потоками силы, но не как с отдельной энергией... - он на минуту задумался, словно прислушиваясь к чему-то - а вот это мы сейчас, пожалуй, сможем сделать - и быстрым шагом направился немного в сторону от тропы, к небольшому распадку, выходящему как раз к так любимому нами с Ольгой озеру.

- Маша, догоняй! - вскоре он остановился, не спускаясь непосредственно к самому озеру, но довольно близко от него. Мы с дедом, конечно отстали, и когда добрались до места, то застали Данилыча, ползающего по небольшому, метра два на два, участку, периодически замирающего и как бы прислушивающегося. Переглянувшись с дедом, мы тоже присели рядом.

- Давай-ка, девочка, попробуй послушать - Данилыч оторвался от своего занятия - вон в то озерко стекают грунтовые воды, здесь они собираются в подземный ручей. Надо, во-первых, проследить русло ручья метров на 50 от озера, а во-вторых, найти его самую близкую к поверхности точку. А мы с Николаем пока передохнем, посидим тут в тенечке. - Он поднялся на ноги, отряхнулся и, оглянувшись, подошел к причудливо изогнутому стволу березы, присаживаясь на удобный изгиб. Дед примостился неподалеку, так, чтобы иметь возможность держать меня на виду и негромко переговариваться с собеседником.

Нечего и говорить, до чего мне было интересно попробовать, найти, выполнить первое задание - просто до зуда в кончиках пальцев. Ну чисто ребенок, только подпрыгивать от нетерпения осталось. Посмеявшись над собой, я закрыла глаза и попыталась отключиться от окружения, чтобы «посмотреть», что там, под ногами, под землей. Нет, я не увидела разверзшихся недр земли или ручья, бегущего по склону. Но ощутила движущийся поток чего-то непонятного, по направлению и поворотам очень похожего на предполагаемое русло. Так же, не открывая глаз, медленно развернулась и прошла вверх по склону, осторожно перебирая ногами. Не знаю, сколько прошла, но мой «ручеек», еще раз повернув в сторону, вдруг резко нырнул в глубину и растворился. Помедлив, я повернула назад и пошла вниз, миновала сидящих мужчин и пошла дальше, затаив дыхание от напряжения. Сейчас во мне бушевал такой вихрь чувств, с которым я едва справлялась. Здесь и неверие махрового в прошлом атеиста, скептически относящегося к своим действиям, и ожидание чуда, и облегчение от появившейся надежды, что, наконец, все объяснится, разрешится, успокоится и еще масса неописуемых чувств и переживаний.

Эмоции сбивали, я теряла направление, останавливалась, снова продолжала идти черепашьим шагом, пока не почувствовала, что вот он, «ручеек». Прямо у меня под ногами, даже слегка омывает ступни ног и течет дальше. Я остановилась и открыла глаза, тут же взвизгнув от неожиданности. Буквально через пару метров от меня начиналось озеро, а дед, уже не слушая Данилыча, бежал вниз. Это я вовремя остановилась. Еще немного, и искупалась бы.

- Маша! - я оглянулась - Стой, Маша! - стою вроде бы. Дед подбежал и подхватил меня на руки. - Все хорошо? Как ты?

- Нормально - пожала я плечами - деда, ты чего? Что случилось?

- Машенька - он прижал меня к себе, не зная, что сказать - я побоялся, что ты упадешь в воду. Звал тебя, звал, а ты не слышишь. Солнышко, не пугай меня так.

- Николай, не переживайте так, Маша не могла упасть, я же следил... она почувствовала поток и остановилась именно там, где надо - с улыбкой подходя к нам, объяснил Данилыч. - Маша, ты молодец! Не ожидал! Но теперь тебе нужен перерыв.

- Да я не устала - попробовала пискнуть в ответ, так хотелось продолжить эксперимент, но Данилыч пресек мои попытки.

- Это ты пока на волне потока, сейчас будет откат, не пугайся, это пройдет. Просто некоторое время, надеюсь, недолго, будет чувство внутреннего дискомфорта. Послушай себя, постарайся запомнить ощущения, потом поговорим. А сейчас я предлагаю сделать перерыв и продолжить после обеда.

Взглянув на небо, я только и могла, что мысленно воскликнуть, - ого-го! - мое упражнение заняло не меньше двух часов, как только бедный дед выдержал такие измывательства над бедной внученькой. Я хихикнула и согласно кивнула, пойдемте де мол обедать.

Ожидаемый откат не замедлил явиться, внутри появилось чувство опустошения, закружилась голова, и я плотнее прижалась к деду, положив голову на плечо и обнимая его за шею. Он чуть крепче обнял меня, не рискуя стиснуть сильнее. А мне было тепло и уютно в его руках, и, расслабившись, я уснула по пути к дому.

* * *

После короткого сна я почувствовала себя не хуже, чем обычно, и этим очень удивила и привела в восторг Данилыча. Дотошно расспросив меня о нюансах моего самочувствия, он решил продолжить наше занятие.

На этот раз я пыталась вывести ручеек из-под земли, в том самом месте, где он подошел близко к поверхности. Чего я только не пробовала - и просила его, как живого, и приказывала, топая ножкой, и надувала щеки, пытаясь прожечь землю взглядом. Ползала, ковыряла, снова ходила в обе стороны, пытаясь найти новое место, все безрезультатно. Поток подходил близко только в одном месте, снова ныряя вниз и, сливаясь с озером, видимо, уже под водой. А мужики сидели в сторонке, Данилыч изредка, посмеиваясь, бросал короткие взгляды, и снова делал вид, что занят беседой. Почти до вечера я не могла понять, что нужно сделать, пока он не сжалился надо мной.

- Устала? Закончим? - спросил он, подойдя, но я отрицательно закрутила головой.

- Нет! - я упрямо сдвинула брови и набычилась. Как же, я вся такая талантливая, такая умелая, а не могу с упражнением справиться!

- Маша - Данилыч опустился передо мной на корточки - расскажи, что ты чувствуешь? Как видишь? Что пытаешься сделать?

- Ну... - я задумалась, а и правда, что же я пытаюсь сделать? Пришла на ум фраза из популярной песенки: «... я землю разведу руками... » - я захихикала, ведь на самом деле именно это и пыталась сделать. - Поняла-поняла, замахала я руками. Я не так все... - тут уже я шлепнулась на спину и залилась хохотом, не в силах вымолвить слово, дурацкая фраза не выходила из головы. Демиург фиговый!

Отсмеявшись, я состроила виноватую рожицу. - Пожалуйста...

- Что, пожалуйста? - ехидно переспросил Данилыч, не ведясь на мою гримасу.

- Пожалуйста, покажи, как делать - я снова умоляюще посмотрела на ухмыляющегося мужчину.

- Не-е-ет, показывать не стану - протянул он, почесав в затылке - а вот рассказать попробую, сама справляйся. Давай сначала, подробно, со всеми ассоциациями, попробуй передать, что и как ты видишь.

Ну что ж села, расслабилась, закрыла глаза и постаралась настроиться на поток, охватив весь обследованный участок, со всеми поворотами, расширениями и исчезновениями, и то тепло, что почувствовала в месте его выхода к поверхности, и разочарование от того, что он снова занырнул вглубь, вне пределов моей досягаемости. И так ясно все увидела, что, не задумываясь, захотела пересказать свое видение Данилычу, но не успела вымолвить и словечка, ка услышала вскрик:

- Маша!

Я испуганно вскочила на ноги, не зная, куда бежать, потому что в процессе несколько потеряла ориентировку, расфокусировав зрение.

Что еще я успела натворить?! - подумала в панике, но, подняв глаза, встретилась с ошеломленным, и отнюдь не расстроенным, взглядом Данилыча. Он подхватил меня на руки и закружил вокруг себя, приговаривая - Маша-Маша-Маша, золотко ты наше...

Подоспевший дед, видя, что я в порядке, не торопился отнимать меня, и ждал разъяснений. Данилыч слегка угомонился, не спуская меня на землю прошел к облюбованной березе и присел, пристраивая меня к себе на колено.

- Ты, Машенька, умудрилась передать мне зрительную картину своего восприятия. Ты хоть понимаешь, что ты сделала?!

Понимаю, что тут непонятного, показала ему картинку... Ой! Я. Показала. Ему. Мыслеобраз! Свой мыслеобраз? Это невозможно... Ну да, если он увидел... Кстати...

- Данилыч, погоди радоваться - обломила я его - объясни сначала, что ты увидел? Что я тебе послала? Может ты сам что придумал?

Соскочив с его колена, я снова побежала к «ручью».

- Иди сюда! Картинку помнишь? Кто рассказывать, кто со своей сверять будет?

- Давай, я - откликнулся он и, прикрыв глаза, начал воспроизводить увиденное шаг за шагом. А я, сгорая от нетерпения, сжимала кулачки и могла только бормотать - да.. правильно... так...

Как же мы все, включая наконец проникшегося нашими упражнениями деда, сообща радовались, когда Данилыч не только воссоздал все повороты, изгибы и изменения находящегося по землей русла, но и передал мои ощущения, которые я испытывала в момент трансляции картинки! Мои визги и вопли, которые я издавала на радостях от полученного результата, наверное, слышны были по всей усадьбе. Сложно описать, что творилось тогда в моей голове. Я не могла поверить сама себе, даже вообразить, что это возможно, и что это сделала я. Мне хотелось повторять и повторять попытки, но Данилыч опять запретил спешить. И незаконченный эксперимент с освобождением ручейка из земли отошел на второй план.

* * *