.

Алексей с Наташей спустились в вестибюль. Выходя, Алексей автоматически придержал дверь, пропустив Наташу вперед. Она, смутившись, неловко проскользнула в двери и задержалась на крыльце.

- Алексей Николаевич, - зардевшись начала она, - может я все же сама доберусь, мне неудобно так...

- Наташа, что за проблема! Мне не составит труда отвезти тебя, не на себе же, на машине, - шутливо добавил он, улыбаясь.

Наташа тоже улыбнулась и в глазах ее промелькнуло прежнее лукавство.

- А я далеко живу.

- Вот и покатаемся. Ты мне про себя расскажешь, - подходя к машине и открывая дверцу продолжал Алексей, - забирайся!

Закрыв дверь, он обошел машину, сел за руль и тронулся.

- Ну, куда едем? - как заправский водитель лихо спросил он.

Наташа назвала адрес и Алексей удивленно воскликнул:

- Как же ты туда добираешься? Это ж на краю света?

Наташа только пожала плечами:

- Вот так и добираюсь... - и умолкла, пригорюнившись.

Алексей, чувствуя неловкость девушки, перевел разговор на произошедшие весной события.

- Расскажи мне, что тогда, в лицее произошло? Никто ничего толком не знает, привезли в больницу, а что и как, неизвестно.

- Ой, Алексей Николаевич!- Встрепенулась Наташа, разом забыв про неловкость и огорчения.- Сели мы, значит, с вами на скамейку, я начала рассказывать, что хочу в колледж поступить. А потом глянула на вас, а вы сидите, как неживой! Прямо серый весь, голова откинута, зубы стиснуты, руки в скамейку вцепились! И не дышите! Я так перепугалась! Зову вас, зову! А вы не отвечаете, и глаза не открываете! - Наташа судорожно вздохнула, видимо вспомнив ту страшную ситуацию, всхлипнула и продолжила, - а потом я побежала к дяде Пете, кричу ему, дядя Петя, дядя Петя! Там Алексею Николаевичу плохо!

А он как рявкнет! Врача! Быстро!!!! Я прямо подпрыгнула и побежала к Лилечке. Ну это мы так врача нашего, Лилию Викторовну, зовем. Лилечка как услышала, схватила чемоданчик свой и бегом к вам. Даже халат не одела! Я потом следом за ней побежала, а вы уже лежите на скамейке, дядя Петя вас держит, а Лилечка укол делает. Вот. А потом вы дышать стали, нормально дышать. Потом скорая приехала, вас увезли. Я потом спрашивала, никто ничего знал про вас. А тут вас увидела, просто не поверила! - она опять попыталась всхлипнуть.

- Ну все-все.. все ведь хорошо? Я живой, видишь? Даже вот машину веду. - пошутил Алексей. - да мы еще всех переживем!

- Алексей Николаевич, я так рада! - глядя на него огромными блестящими от слез глазами воскликнула Наташа, - Вы даже не представляете, как я рада, что вы живой!

- А уж я-то как рад! - усмехнулся Алексей, невольно поддавшись ее очаровательной непосредственности.

- Наташа, ты в колледж-то поступила? В какой? - продолжил он.

- Поступила... - нахмурилась опять Наташа. - в торговый...

- Это хорошо, что поступила, - продолжал Алексей, не замечая явного нежелания Наташи говорить на эту тему, - и как учеба?

- Да так... - нехотя ответила он, пожав плечами.

Бросив взгляд на девушку, отметив ее насупленный вид, Алексей не стал продолжать расспросы и стал рассказывать о себе. Говорилось легко, как в старые времена, когда они семьей ездили в поезде на море, и случайные попутчики охотно рассказывали о себе то, что иногда не смогли бы доверить даже самым близким людям. Так и сейчас, Алексей вдруг рассказал Наташе о своей любви, о разочаровании, о том, что после больницы почти полгода пытался убежать от себя и от своей боли, и о том, что впервые после того случая приехал домой. Закончив рассказ, он замолчал. Наташа тоже помолчала, но не вытерпев, тихо спросила:

- Это ведь она?

- Да. - ответил Алексей, прекрасно понимая, кого имела в виду Наташа. Они помолчали еще немного. А потом девушка так же тихо заговорила:

- Алексей Николаевич, я тоже вам все расскажу...

Я, конечно, поступила в колледж. Да что там не поступить! У меня и экзаменов-то, не было. Я же сирота, нас и не гоняют. А потом я из лицея такого! Я в этот лицей еще когда мама с папой были живые пришла. Маленькая еще была. Тогда мы хорошо жили, деньги были. А родители оба археологи. Ездили все время. А больше никого у нас не было, вот я со второго класса и живу в лицее. Сначала-то неплохо было. Мама с папой приезжали, домой меня забирали. А потом они разбились на самолете, вместе разбились. Я в лицее осталась. Говорят, нельзя было сироту исключать, вот и повезло мне, что в таком лицее училась. Способностей-то у меня немного, наверное, исключили бы, если бы родители живы были. А так вот закончила. А в колледжи из него вообще всех сразу берут, только на несколько вопросов о себе надо ответить. Типа почему к ним пришел, да о чем мечтаешь... ерунду всякую спрашивали.

Наташа задумалась, а Алексей не торопил ее, слегка снизив скорость и спокойно глядя на дорогу. Помолчав, она продолжила:

- Это в июле было... Я как раз в свою квартиру переехала, только мне восемнадцать лет исполнилось. До этого-то нельзя было, квартира опечатана, говорят, до совершеннолетия была. В общем, перебралась я. Квартира вроде хорошая у нас была, двухкомнатная, но большая, в центре. Я как-то не очень в них разбираюсь. Считай, ни больших, ни маленьких не видела. Переехала я значит, сначала радостная была, а потом все закрутилось, не пойми как. В квартире вроде и не жил никто, она какая-то пустая и грязная. И мебели никакой почти нет, и вещей тоже. Но я же помню, что когда я была маленькая, все в доме было, и чисто, и красиво, и вещей много всяких было, и посуда... и еще игрушек много было. А еще мама с папой все время что-нибудь интересное привозили - маски всякие, кости какие-то, даже череп один раз привезли. Я его так боялась! А папа унес к себе в комнату, поставил на стол и смеялся, что «йорик», он череп так называл, сам меня боится. Так вот в квартире вообще ничего из этого не осталась. Даже «йорика», и папиного стола....

В общем, занятия через месяц начинаются, стипендию мне должны были дать только в начале сентября. Денег нет, жить на что-то надо. Вот и вернулась я в лицей. Там конечно я уже и не училась, но меня пустили, разрешили до сентября пожить. Через неделю прикатила Ленка из моего класса. Она что-то из вещей забыла, приехала забрать. Разговорились...

Она и уболтала меня поехать с ними на море. На машине, их четверо, меня могли пятой взять. И про деньги тоже... сказала, что не надо париться, все оплачено. А я согласилась.

Наташин рассказ затянулся, Алексей давно уже проехал мимо дома, адрес которого она назвала, решив не прерывать девушку, но Наташа этого даже не заметила, отстраненно глядя вперед.

- Все было замечательно! Мы остановились в домике, очень близко от берега. В домике было 2 спальни, одна большая комната и кухня. Ребята поселились по двое, а я осталась в большой комнате. Мы привезли с собой много продуктов, готовили сами. Я совсем ничего не умела, в лицее-то нас не учили этому, все в столовой кушали. А здесь кое-что научилась делать. Ребята смеялись надо мной. А я даже картошку не умела чистить. Сейчас и мне смешно. А тогда даже обижалась.

Через две недели мы все были уже черные, как головешки. Делать-то нечего, только купались и загорали. Девчонки просились съездить куда-нибудь на экскурсию, но ребята отказались. Они сказали, что зоопарка им и в жизни хватает. Причем здесь зоопарк!

А потом приехал Витя... Я сразу влюбилась, вот только увидела и забыла обо всем. Стою, как дура, смотрю и слова сказать не могу. А он такой красивый! Я даже в кино таких красавцев не видела! В общем, вытаращилась я на него, а он на меня смотрит улыбается. Не обидно так, даже ласково. Конечно, наверное все пялятся на такого красавца, привык давно. Потом мы еще неделю отдыхали, уже все вместе, Витя тоже с нами остался. В последний день перед отъездом мы на пляже шашлыки жарили, купались, сидели долго, потом все ушли. А мы с Витей остались...

Когда вернулись, я в свою квартиру уже поехала, на занятия через день выходить надо было. Витя со мной зашел. Посмотрел, давай, говорит, ко мне поедем, нечего здесь тебе делать. Я на него смотрела как на бога. Да что там... я и сейчас его люблю без памяти.

Наташа снова замолчала, не замечая ничего вокруг. Слезы ручьем катились из ее глаз. Алексей понимал, что ей, как и ему самому часом раньше, необходимо облегчить душу, излить из себя накопившуюся там горечь, с тем чтобы иметь силы жить дальше. Поэтому машина неспешно продолжала катиться вперед, а он все также молча сидел рядом.

Встрепенувшись, Наташа продолжила:

- Вот и поехала я к нему. А квартира у него очень большая. Моя в сравнении совсем крошечной кажется. Он мне сразу отдельную комнату дал. До этого я всегда с девчонками жила. А теперь у меня целая комната, и в комнате так красиво все, как в кино. Жили мы замечательно! Любила его, до одури! Кажется, если бы сказал, надо из окна прыгнуть, то прыгнула бы и не спросила, зачем. Я на занятия ходила, он на работу. Ключи мне дал от квартиры своей, потому что я раньше приходила. Уборку делала, стирала. Сначала пыталась еду готовить, но Витя запретил, сказал, что лучше заказывать будет. Плохо я готовлю. Да и редко мы дома ели. Мы каждый вечер в клубы ходили, в рестораны, на приемы. Нас часто приглашали, называли замечательной парой. Даже фотографировали не раз. А мы на самом деле были самыми красивыми. Я знаю, я тоже красивая, мне всегда это говорили, еще в школе. Да и в зеркало смотрелась.

Счастливая я была!!! Летала на крыльях! Все девчонки мне завидовали.

Потом Витя предложил мне свою квартиру продать. Да и зачем она мне нужна была, когда я и так у Вити живу. Он помог мне открыть счет в банке, карточку, чтобы деньги за квартиру туда на мое имя перевести. Он все сделал сам, потому что я ничего не понимаю в этом. А у него контора риэлторская. Как раз продажей квартир занимаются. Получилось, что просто продать нельзя, а можно обменять как-то. Витя пытался объяснить все, но зачем мне! В общем, он перевел мне деньги в банк, а еще отдал документы вот на тот домик, где я сейчас живу. Смеялся, говорит, в нагрузку домик дали, потому что не получилось по другому продать. Теперь, говорит, это твоя дача будет.

А у меня никогда денег не было. Мы радовались, что теперь я обеспеченный человек. Нет, Витя никогда не жалел денег для меня. Он мне и вещи купил, у меня ведь кроме школьной одежды не было ничего. И водил везде, и деньги давал, чтобы могла пообедать или купить что-то. Но когда свои деньги, это совсем другое. Купила я себе из одежды многое, шубку, сапожки вот.. Хотела Вите подарок хороший купить, но не знала что выбрать. А когда его спросила, он еще и отругал меня. Говорит, не надо деньги тратить, у него все есть, а мне еще пригодятся. Так и не купила ему ничего.

А неделю назад у меня тошнота началась. Прямо на приеме едва до туалета добежала. Я и не поняла ничего, думала, что отравилась. Уехали мы домой, вроде прошло все. А назавтра снова.. Я даже в колледж не пошла. Витя ушел... Вечером вернулся, принес тест на беременность. Я знала, что это, только не видела никогда. Но там инструкция есть...

В общем, дал мне Витя деньги и говорит, поедешь завтра в больницу, избавишься от ребенка. Я начала плакать, он кричать. Говорит, что рано ему отцом становиться. Поругались мы. Сильно поругались. Я считаю, что нельзя от детей избавляться, но он не согласился.

А вчера Витя собрал мои вещи, взял у меня ключи от квартиры и привез меня на дачку. Оставил продукты, документы, паспорт мой... Говорит, когда избавишься от ребенка, позвони.

Наревелась я... Но потом не до слез было. Там холодно жутко! Печка есть, но не получилось растопить ее. Не горит, зараза, только дым идет. Но Витя одеяло привез теплое. Закуталась я, не раздеваясь, пригрелась, уснула. А утром вот приехала, как Витя велел. Только поздно уже... срок большой. И что теперь делать, я не знаю....

Наташа уже не плакала, только периодически судорожно вздыхала каким-то тройным вздохом, затем как из шарика выпускала из легких воздух.

Они еще какое-то время покружили по улицам, потом руки сами направили машину в сторону пригорода.

Помолчав еще несколько минут, Алексей сказал:

- Наташа, выслушай меня, не перебивай. Я сейчас живу с родителями, но у меня есть и свой дом. Я сам очень редко там бываю, тем не менее за домом постоянно присматривают. Мы можем поехать сейчас туда. По-крайней мере, там тепло и есть что поесть. Ты сможешь жить там, сколько будет нужно, но у меня есть ряд условий.

Во-первых, ты не хозяйка в доме и должна будешь соблюдать заведенный там порядок. Во-вторых, ты не сможешь распоряжаться или отдавать приказы людям, которые там живут и работают. В третьих, я не потерплю панибратства или неуважения в свой адрес, либо в адрес близких мне людей. И последнее, возможно лишнее, но я озвучу - я не предполагаю никаких отношений между нами, кроме дружеских. Я признателен тебе за прошлое и искренне готов тебе помочь, но в свою очередь прошу, никогда не допускай такого поведения, чтобы его можно было понять как намек на наши близкие отношения.

Закончив, Алексей притормозил машину и повернулся к Наташе. Та сидела, напряженно сцепив руки и уставившись в приборную доску.

- Наташа? Ты меня слышишь?

- А? ... Да, я все слышала... я могу повторить, я все помню. Не нарушать, не командовать, не компроментировать, уважать...

Алексей расхохотался, - коротко, но по сути верно! Молодец!

Наконец и Наташа расслабилась и ответила:

- Согласна я! А куда мне деваться? На дачку ехать? Я и не найду ее сейчас, да и не хочу... А у вас, если можно, поживу пока. Я буду тихой, как мышка, правда-правда! Я уже и уборку делать могу, и еще могу научиться другое что делать! А могу, пока вас нет, за домом присматривать.

Алексей улыбался, глядя на этого совсем еще не видевшего ничего в жизни ребенка.

- Конечно, ты многому должна научиться. Давай, я тебе еще одно условие поставлю?

- Какое? - настороженно спросила она.

- Ты должна будешь присматриваться и учиться всему, что делают ухаживающие за домом люди. А когда я буду приезжать, буду принимать у тебя зачеты. Договорились?

- Договорились Алексей Николаевич! Я согласна! Мне вас сам бог послал! - захлопала в ладоши Наташа.

- Какое еще дите! - подумал Алексей, глядя в оживившееся лицо девушки.

* * *