.

Работа поглощала без остатка, он с головой погрузился в проблемы института. Коллеги, пытавшиеся выспросить у него про жену, которую он собирался привезти с собой, так ничего и не выяснили. Алексей ловко переключал разговоры на производственные темы и постепенно интерес к его семейной жизни угас, находя пищу в новых объектах.

Осень для Алексея наступила совершенно неожиданно! Кажется, вот только что он любовался весенней порой во всей ее красе, строил планы на семейное счастье, пережил глубочайшее разочарование и потерю любимой, а за окном уже стылая осень. Лета он просто не заметил, перебираясь с объекта на объект, спал урывками, загоняя себя в попытках не вспоминать, не думать...

Боль от потери не исчезла, не растворилась, но она спряталась поглубже, оставив после себя глухую тоску. То, что Алексей перестал бывать на корпоративах, приемах и просто проводить время в кругу друзей, коллеги связывали с его якобы женитьбой и семейными заботами, потому никто не настаивал на общении и не пытался затянуть его куда-нибудь на очередную тусовку.

Такой расклад более чем устраивал самого Алексея, поэтому он отмалчивался, улыбался, отнекивался, и всех все устраивало. Самые активные барышни может и повздыхали немного, но, не последний перспективный жених на свете, вскоре переключили внимание на другие объекты.

Самым тяжелым в этот период для Алексея оказалось общение с родителями. Он был и остался внимательным сыном, уважительно относился к требованиям и просьбам родителей, но до сих пор, с того памятного дня, не мог решиться встретиться с ними. Перспектива предстоящей встречи и последующих объяснений не давала ему покоя и заставляла каждый раз откладывать приезд, ссылаясь на срочные заказы, загруженность на производстве и на любую выдуманную причину, не позволяющую ему оставить объект.

Но сколько ни оттягивай, а концу быть. Все сошлось одно к одному. Он уже порядком просрочил плановый осмотр в клинике и оттуда бесконечным потоком шли напоминания. Матери предстояла серьезная операция и она категорически отказывалась давать согласие, не повидавшись и не пообщавшись с сыном. Да и на работе в Центре поджидали отчеты по результатам исследований.

Одна из лабораторий как раз завершала опытные образцы, которые должны были пойти в разработку. А далее предстояла длительная работа по доводке и запуску в серийное производство, беготня по комиссиям, сотни бумаг и подписей и прочая чиновническая тягомотина. Так что дома Алексей собирался пробыть долго, рассчитывая к лету уже вылететь на объект с готовым пакетом документов и утвержденным вариантом для серийного выпуска.

Мать Алексея, Маргарита Львовна Игошина (в девичестве Никольская), считала себя отпрыском дворянских корней, голову всегда стремилась держать гордо и смотрела на мир слегка свысока.

Хотя так никто никогда и не понял, каких дворян, и откуда она это взяла, но муж, а следом и сын, старались подыгрывать ей, что нисколько не мешало им эксплуатировать эти самые корни в семейной жизни. Маргарита Львовна прекрасно готовила, закатывала соленья-варенья и вообще содержала дом в идеальном порядке. Вполне привычная к армейскому распорядку, помотавшись четверть века по гарнизонам, она и на пенсии в доме следовала раз и навсегда заведенным правилам. И отец, и сын боготворили ее. Атмосфера в семье была легкой, доброжелательной, поэтому приезд сына всегда был особым праздником для всех троих.

Маргарита Львовна никогда не расспрашивала Алексея о личной жизни, но с надеждой ждала, когда же случится это чудо, что она сможет подержать на руках внучат.

Трель телефонного звонка застала Маргариту Львовну за стряпней, поэтому она крикнула через плечо:

- Коленька! Возьми трубочку, у меня руки в тесте!

Николай Николаевич взял трубку, слушая, по ходу монолога собеседника вставлял «да», «конечно» и «обязательно». Закончив разговор, он подхватил Маргариту Львовну со спины за талию и закружил по кухне. Та с возгласом - «ты что творишь, сумасшедший»! - развела перед собой перепачканные в муке и тесте руки.

Николай Николаевич осторожно поставил жену, развернул к себе, и обнял ладонями лицо.

- Дождались, Риточка! Дождались! Алешка с девушкой приедет сегодня вечером! Так что кстати твоя стряпня!

- Коленька! Как же?! У меня же ничего не готово!

- Ритуля! У тебя все есть! Она же не в ресторан едет! А накормить мы всегда накормим чем-нибудь.

- Ишь! чем-нибудь! - Маргарита Львовна воинственно выпрямилась, отставив руки в стороны - Много ты понимаешь! Алешка девушку привезет! А ты!... чем-нибудь... Так! Сходи в магазин, купи рыбы, зелени свежей...

- Запиши, а то перепутаю все! - перебил Николай Николаевич.

И, Ритуль, ты, уж не пугай девочку своим дворянством, а? Алешка говорит, что у нее нет никого, мать умерла уже давно.

- Коля...- ласково, понизив голос начала Маргарита. Это означало одно - мало не покажется!

- Все-все! - вскинув вверх руки в защитном жесте и отступая, проговорил Николай Николаевич, - Риточка, я же ... Так что купить-то? Надо поторопиться, а то уже и обед скоро, а дел невпроворот...

К вечеру, изрядно вымотавшаяся, но довольная собой, Маргарита Львовна гордо оглядывала стол, внося в сервировку последние штрихи. Все выглядит замечательно, впрочем, как всегда, отметила она про себя. Она любила красиво оформленные столы и умела их украсить соответсвенно событию.

- Коля, а он не сказал, во сколько ждать?

- Нет, но ты не волнуйся, он предупредит, когда выезжать будут.

Раздавшийся спустя полчаса звонок был встречен обоими в большим воодушевлением, но улыбка, с которой Маргарита Львовна поднимала трубку, быстро погасла. Николай николаевич зеркально отразил выражение жены.

- Не приедут, сегодня не приедут. У Алеши самолет задержали, еще не вылетел. Сказал, позвонит, если не ночью прилетит.

Алеша позвонил на следующий день к вечеру. Деревянным голосом сообщил, что все отменяется и приехать на этот раз он не сможет. Сразу вылетает на объект.

Больше эту тему Алексей не поднимал.Он иногда звонил между перелетами с объекта на объект, но ни разу за все время «не смог»! приехать домой.

* * *

В начале ноября ранним утром в квартире Вересовых раздался звонок. Как обычно, Николай Николаевич отвечал односложно, только «да», «нет», «хорошо» и подобное, поэтому Маргарита Львовна, привычная к звонкам в любое время, а также к тому, что из ответов мужа бесполезно пытаться составить представление о сути разговора, спокойно подремывала, надеясь что звонок случайный и им можно будет доспать еще часок-другой. Во времена службы после подобного звонка Николай Николаевич обычно потихоньку одевался, стараясь не потревожить жену, и Маргарита Львовна, делая вид что спит, предоставляла мужу возможность проявлять заботу о ней. И как только закрывалась входная дверь, поднималась и принималась за хозяйственные хлопоты.

Сейчас же Николай Николаевич, напротив, шумно толкнул дверь спальни и раскрыв руки пошел к кровати.

- Ритуля! Подъем! Алешка едет! Уже приземлился!

Как-то само собой получилось так, что тяжесть, давившая на плечи Алексея все время с момента расставания с Ольгой, отпустила, ушла, едва он вошел в родительский дом!

Шальная открытая, совершенно искренняя улыбка расцвела на лице при виде тревожно-выжидательно застывших перед ним родителей. Широко раскрыв руки, бросая сумки, он шагнул к ним, обнял обоих за плечи и уткнувшись носом куда-то между ними, затылком к одному виску и носом к другому, вдохнул родной запах, запах дома, уюта и покоя. Как же он соскучился! Как не хватало ему домашнего тепла все эти месяцы!

- Мамулечка! - подхватил он подмышки, приподняв и прижав к себе начинающую всхлипывать мать.

- Пусти, тяжело ведь! - впрочем, не предпринимая попыток высвободиться, буркнула Маргарита Львовна, - давай сумки в комнату, мыть руки и к столу! - скомандовала следом уже другим тоном.

- Есть! - шутливо козырнул Алексей, опустив мать на ноги, подхватил сумки и шагнул по направлению к лестнице.

Его комната располагалась на втором этаже небольшого уютного дома, который родители приобрели после отставки Николая Николаевича, и с удовольствием окунулись в приусадебную возню молодыми еще пенсионерами. Алексей к тому времени только закончил институт и приступал к трудовой деятельности в экспериментальном отделе научного конструкторского бюро в огромной промышленной корпорации.

Когда при выборе места работы из всех предложенных вариантов Алексей остановился на этой вакансии, сокурсники пытались отговорить его, стращая налагаемыми подпиской о невыезде и другими ограничениями в будущей работе. А родители, напротив, ничего страшного не увидели в этом. Сами они прекрасно прожили и без заграничных курортов, и с удовольствием проводили время вместе, как правило на Черноморском берегу, в отдалении от активных курортных мест. Поэтому совершенно спокойно восприняли новость о месте распределении Алексея, не находя в этом ничего нового для себя.

Несколько дней Алексей провел дома, к великой радости матери с отцом. Отец с сыном ходили на рыбалку, и хотя возвращались без улова, все равно были довольны, а мать встречала их накрытым столом со свежей выпечкой. Утепляли розовые кусты, укладывали на зиму виноградные лозы, в общем, занимались обычной осенней работой на участке, а вечерами жарили шашлыки, наслаждаясь последними теплыми деньками.

* * *