Ожидание. Томительное, бесконечное, выматывающее... Всех на свете эпитетов будет мало, чтобы передать то состояние, в котором я находилась в последнюю неделю перед Советом. Совершенно непонятно, чего я ждала, почему так тяжело переносила приближение назначенного дня, почему жаждала его скорейшего наступления. Но облегченно выдохнула, когда он настал. Даже настроение с утра было игривым и приподнятым.

Аэропорт, короткий перелет, полчаса на машине, и мы на месте в гостевом корпусе Института.

До заседания Совета оставалось еще около двух часов. У нас было достаточно времени, чтобы освежиться, отдохнуть и сходить пообедать.

К назначенному часу за нами зашел Иван Данилович, и мы вчетвером прибыли в зал заседаний.

Ух ты! А мы не ошиблись дверью? Огромный зал, зрительно разделенный на несколько зон, никак не походил на официальное помещение. Справа, у глухой стены, в кажущемся произвольным порядке расположились с десяток небольших столов с компьютерной техникой и с большим экраном во главе. Прямо по ходу, в глубине зала, просматривалось уже что-то более похожее на ВИП-зону для совещаний - большой П-образный стол с какой-то композицией в центре и мягкие офисные кресла по его периметру. Нас пригласили пройти влево от центрального входа, в полузакрытую зону, более похожую на место отдыха. Удобные на вид, свободные кресла разместились вдоль окон, по дуге охватывая низкий овальный стол. Большинство кресел уже занято членами Совета, некоторые из них встали и подошли к нам, поздороваться с Данилычем и познакомиться с моими родителями. На меня пока никто не обращал особого внимания, поэтому я имела возможность внимательно все рассмотреть.

Боже ж ты мой! А я-то готовилась к публичному избиению, как в суде - встать, Совет идет! И что я вообще вынесла из своего прошлого опыта о заседаниях! Скучнейшее их мероприятий, какое только можно вообразить. Основная задача каждого - поклевать незаметно носом, сидя за длинным скучным столом, и вовремя поднять руку неважно по какому поводу. Да... отстала я от жизни, ох отстала... даже не знаю, на сколько лет. А тут просто красота! Заседал бы и заседал! И не уходил бы никуда. Хорошо живут товарищи, если во всем подобный размах, то какие ж это дела разворачиваются!

- Маша! - спустил меня на землю настойчивый зов Ольги, кажется, окликающий меня не в первый раз. И не успела я ответить, как Алексей подхватил меня на руки и, смеясь, усадил в кресло рядом с собой. Ольга устроилась в соседнем с одной стороны, Данилыч - с другой. Взгляды присутствующих с разной степенью заинтересованности были направлены на нас. Сразу стало неуютно, как на экзамене.

- Что ж, господа, не будем тянуть - начал, видимо, председательствующий, властный мужчина с тяжелым взглядом, лет пятидесяти - мы пригласили вас сегодня - он сделал кивок нашу сторону - по просьбе Андрея Владимировича. Ему и представлять причину.

Андрей не встал, не вышел всем на обозрение за кафедру, как, по моим представлениям, должен делать докладчик, а также свободно сидел в кресле, изредка похлопывая ладонью по подлокотнику, словно отсчитывая медленный ритм.

- Начну с первого знакомства - он задумчиво смотрел на меня, но видно было, что мысленно он там, и перед его глазами восстанавливается картина почти двухлетней давности. - В позапрошлом году, в конце весны Иван Данилович сообщил мне, что место силы неспокойно, как бывает в преддверии контакта с планетой. Но как такового контакта не получилось. Тем не менее, он регулярно проверял его в течение двух недель, пока, в очередной заход, не обнаружил там годовалого ребенка - девочку Машу. Сейчас Маше нет еще трех лет.

Мужчина остановился на полминуты, глядя на меня, словно я могла ему помочь сформулировать ответ. Держался он уверенно, иногда бросая короткие взгляды на присутствующего здесь Владислава Эдуардовича, как бы проверяя его реакцию.

- На следующий день, Маша с ее дедушкой и бабушкой были приглашены на базу, где состоялась наша встреча. Я прилетел еще накануне вечером, но Иван запретил трогать девочку до следующего дня. Я согласился задержаться - он улыбнулся про себя, как бы подтверждая, что, если бы он захотел, никакой Данилыч не удержал бы его от похода к нам. - На следующий день мы и познакомились. Признаюсь, тогда Маша не показалась мне перспективной. Иван, конечно, говорил о ней восторженно, но сколько раз мы уже проходили это. Сколько людей прошло через наши руки! - Он сказал это с такой подлинной горечью, что я поверила, и тут же получила «хи-хи» от Юны, решившей сопровождать меня в этот день. А я и забыла, что большинство членов Совета очень одаренные люди, и откровенная ложь тут не проходит. Следовательно, верить сказанному можно. А Андрей продолжал свой рассказ.

- Да, сила в девочке была. Немалая. Но потоки так бурлили и переплетались, что сложно было вычленить что-то. Не знаю, должно ли так быть, никогда не имел дела с младенцами. Иван уверял, что это будущий проводник. Мне однозначно утверждать это, как вы понимаете, было сложно, не тот профиль. Сама девочка, на удивление, говорила связно, логично, чем сразу выбила меня из колеи. Было бы ей на тот момент хотя бы два-три года, я мог бы поверить, что это своего рода аттракцион, и она заучила десяток фраз, но год... Здесь мое восприятие забуксовало. Все, что она сказала, было бы вполне реально, но возраст... Далее произошел инцидент, окончившийся ссорой с ее дедушкой. Сразу признаю, в произошедшем виновна моя подопечная. Но сам факт и его причины остались не выясненными. Девочку увезли, мне было не до нее, далее просто случай забылся. Второй звоночек с этой стороны прозвенел уже этим летом. Неожиданная вспышка силы на месте ссоры подростков. И тоже непонятны ни причины выброса силы, ни степень участия каждого в этом выбросе, в том числе и нашей малютки. Иван тогда опять в ультимативной форме потребовал не трогать девочку до школы. И вот теперь оказывается, что в городе, где, как выяснилось этой осенью, проживает та самая девочка, открывается новый Центр по развитию детей с паранормальными способностями. И более того, владельцем этого Центра является никто иной, как Алексей Николаевич, отец Маши, а директором школы в нем - Ольга Васильевна, ее мать. И сюда же с предыдущего места работы перевелся Иван Данилович. Не кажется ли вам странным такое количество совпадений? - Он обвел взглядом всех присутствующих, пытаясь определить правильно ли он определил акценты, и к чему-то придя, выложил последний аргумент.

- Прошу уважаемое собрание внимательно присмотреться к девочке - он успокаивающе поднял руки, глядя на Алексея - не беспокойтесь, никто не будет нарушать наши договоренности, я прошу посмотреть только наличие силы.

Ну вот! Все уставились на меня, как на ученую обезьянку. А мне нужно делать глупый вид и капризно надувать губы, как и обещала Данилычу. Я отвернулась от присутствующих и прижалась к груди Алексея. Обнимай же меня, не тяни. Он подтянул меня к себе на колени, одной рукой прижал к себе, а я обхватила его за шею, уткнувшись носом в пуловер. Пусть со спины на меня любуются. Ольга едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, Алексей улыбался.

- Что скажете? - Пять минут спустя обратился Андрей к присутствующим. - Кто видит хоть малейший признак силы? Я вот - он театрально развел руки - такой бесталанный, ничего не могу усмотреть.

Члены Совета зашевелились, тихонько переговариваясь между собой, иногда пожимая плечами и качая головами.

- Владислав Эдуардович, что вы можете сказать по этому поводу?

Уже почти полностью поседевший и заметно одряхлевший ученый, тем не менее, до сих пор поражавший своей царственной осанкой и великолепной шевелюрой седых волос, вскинул голову, обвел взглядом собрание и с веселой улыбкой заявил.

- Господа, я хоть и не слишком большой специалист в данной области, но что-то мне подсказывает, что мы слишком утомили не только ребенка, но и его родителей. Предлагаю сделать перерыв на пару часов, а затем и продолжим.

Ага. Понятно. Паузу взять, пошушукаться, пообщаться, выработать общую линию... Проходили, знаем. Впрочем, размяться и отдохнуть нам точно не повредит, спасибо ему за это. Я поймала его взгляд, посувствовала, насколько ему тяжело физически в данный момент, и, не удержавшись, послала ему импульс силы, придавший бодрости его старческому телу. Юна снова хихикнула: - «смотри не перестарайся, а то второго омолодишь». А пожилой человек, уловивший мой посыл, удивленно посмотрел проницательными глазами, сразу выпрямившись, и решил было подойти к нам. Но я быстро сменила выражение и широко улыбнувшись, потеребила Алексея.

- Папа, ну пойдем, мне надоело...

Владислав Эдуардович остановился в замешательстве, поискал кого-то глазами и, увидев Андрея, пошел к нему.

Мы, прихватив Данилыча, отправились к себе отдохнуть и попить чайку-кофейку, остальные тоже разбрелись, перекидываясь фразами и междометиями.

* * *

- Ну ты, Машенька, опять пожалела старика - Юна веселилась от души - ты хоть сама понимаешь, что ты сейчас сделала?

- Подбодрила немного, действительно, жалко стало. Он ведь столько лет свои силы отдавал. Один все тянул, пока Андрей не подрос.

- Маша, - Юна прервала смешки. - Тебе учиться надо. Ты сейчас силы потратила столько, что хватило бы справиться с извержением вулкана. И даже не понимаешь, что сделала. Я не буду объяснять, но советую встретиться с бедным старичком месяца через три-четыре. Хорошо, если он умеет держать язык за зубами.

- Не скажешь? - Я жалостливо смотрела перед собой, не видя, что в поле зрения опять попал тот, о ком мы вели беседу.

- Не-а... не скажу. Сама поймешь. А вот с обучением надо поспешить. Думай, что делать, Данилыч тебе, конечно, поможет, но он ведь тоже вслепую будет работать.

Пока мы добирались до своих покоев, я старательно думала над словами девушки и чувствовала себя полной дурой, потому что никак не могла уловить сути. Но ведь не зря же она мне это говорить. Подсказывает. А я вот никак не могу сообразить. Решив не мучать себя больше поисками ответа, я откинула неудобные мысли и услышала очередную порцию смеха от своей неуступчивой на сей раз подруги.

* * *