Закрутившийся переходный период «девяностых» внес разброд в умы и судьбы населения, тяжело сказавшись в первую очередь на детях. Школы, программы, кружки, секции, дома пионеров - все полетело кувырком. Целое поколение брошенных на произвол судьбы детей!

Нашим друзьям несказанно повезло попасть в число избранных детей, которых сгруппировали в одном месте и всеми возможными способами тянули их обучение. Остальных интернатских детей и педагогов жизнь раскидала в разные стороны. Но именно по этим спискам, в первую очередь, впоследствии по крупинке собирались новые штаты возрождающегося Института и системы школ-интернатов. И наши мальчики, теперь уже ведущие специалисты страны в своей области, принимали в этом непосредственное участие. Каждый по-своему. Андрей вошел в Совет Института, занимаясь восстановлением экспериментального сектора, Ивану ближе была работа со школами и детьми, хотя Совета ему тоже избежать не удалось.

В прошлом, отношения мальчиков претерпели изменения уже в подростковом возрасте, когда Андрей научился управлять своими эмоциями и попытался занять лидирующие позиции в их тандеме. Иван мягко отошел в сторону и отпустил эмоционально окрепшего друга в самостоятельное плавание. А вскоре и случай отдалил их друг от друга. Не дождавшись выпуска, Иван вынужден был оставить школу и уехать домой, возвращаясь лишь для сдачи экзамена по профилю.

По окончании школы Иван лет пять только числился в штате института, в это время каждый выживал сам по себе. И вот теперь, наконец, в полную силу вновь закрутилось колесо исследований, приводимое в движение неизвестно откуда взявшимися денежными вливаниями.

* * *

После неприятного инцидента на территории особняка Андрей быстро навел справки и с удивлением обнаружил, что Алексей Николаевич, владелец вновь открывшегося Детского Центра, и есть Машин отец. Он задумался, перебирая возможные варианты воздействия на этого, не последнего в своей области человека, и разочарованно вздохнул. Вариантов было не так уж и много, более того, ни один не давал гарантии на успех. И тем не менее, Андрей даже не допускал мысли о возможном отступлении от своего плана. Нет, он должен во что бы то ни стало добиться этой девочки.

* * *

После отъезда Мити в доме установилась щемящая пустота. Потерянными выглядели и маленький Ванька, и я, и даже Вера. Митька, как маленький огонек, согревал и приводил в движение все вокруг, щедро делясь с окружающими своим теплом, даже не осознавая значимости своего обаяния.

Я старалась каждый вечер пересечься с ним в сети, чтобы посмотреть в его чистые глазенки, увидеть там подтверждение того, что с ним все в порядке. Но сегодня в виновато-встревоженном взгляде мальчика я почувствовала недосказанность. И чем больше он убеждал, что все хорошо, тем сильнее меня тревожило его запирание. И лишь увидев наливающиеся в уголках глаз капельки слез, я прекратила вопросы и как можно естественнее улыбнулась.

- Пока, Митя! До встречи! - помахала в экран рукой, отключилась и задумалась, нервно прикусив губу. - Митя, Митя... что же могло такого случиться, что ты не хочешь мне сказать... - так, бормоча себе под нос и не отдавая отчета, я незаметно вышла из комнаты и дотопала до нашей любимой полянки у озера. Очнулась уже перед аквариумом, слегка подсвеченным лампами, осмотрелась. Ну надо же! Когда это я лунатиком стала, даже не запнулась в темноте ни разу. Я покрутила головой и с удовлетворением отметила, что именно это место мне сейчас необходимо, чтобы расслабиться и успокоиться. Опустилась на скамейку напротив резвящихся в лучах света рыбок и отпустила мысли на волю.

- Ну, наконец! Я уже и соскучиться успела, а ты все не приглашаешь - раздался игривый голос моей подружки. Я и не расслышала ее шагов, так легко она ступала, и улыбнулась, поворачиваясь к ней навстречу. Как ни старалась она быть похожей на обыкновенную девчонку, получалось у нее не очень. Слишком идеальна для земной девушки, но мне она именно такая нужна.

- Добрый вечер, Юна, иди сюда. Я рада тебя видеть. - Мне не было нужды говорить ей это. Но мы так привыкли. Уже сложился определенный ритуал, который мы обе старались соблюдать, и обеим это приносило радость.

- Хорошо у тебя тут. Да, я знаю, что мы обязаны этим уголком Мите, и все равно, это твой мир. Каждая пылинка дышит тобой. Поэтому тебе так легко здесь. - Девушка присела рядом, откинувшись на спинку и вытянув вперед ноги, и прикрыла глаза. Я любовалась на ее пушистые ресницы, темными полукружьями опустившиеся на слегка отсвечивающую кожу щек, на всегда идеально лежащие, словно только что обихоженные в модном салоне, волосы, упавшие ниже сиденья, на тонкие запястья рук, расслабленно сложенные крест-накрест на бедре... Если она позволяет себе так понежиться, значит ничего непредвиденного, ничего непоправимого не произошло.

Юна рассмеялась и повернула ко мне запрокинутую назад голову.

- Какая ты догадливая стала, подруженька. - Обратив взгляд на усыпанное звездами небо, она мечтательно протянула - вот бы там побывать...

Я тоже запрокинула голову, в глазах закружился звездный хоровод. Я бы тоже хотела... А чего бы хотела, вдруг осознала я? Неужели тоже хочу вон к той звезде? Нет... глупости. С чего бы это. Хотеть в раскаленный кусок магмы? Или как там это устроено, не помню уже. Не-е-т... Я ожесточенно тряхнула головой, отгоняя наваждение, и выпрямилась, уставившись на Юну. Она, как всегда, едва слышно рассмеялась своим обворожительным притягательным даже для меня смехом.

- Не сейчас, не бойся... - она помолчала. - А с Митей пока все хорошо. Он просто расстроен, что выдал тебя Андрею.

- Как выдал? - оторопела я.

- Это он так считает. Просто Андрей был у них в школе, разговаривал с ним, спрашивал о тебе. А Митя, бесхитростная душа, все выложил, что знал. Потом спохватился, теперь вот чувствует себя виноватым.

- Но как же... Юна, он же переживает! А ты можешь к нему «сходить» и успокоить? Ведь это только к лучшему, что он сам рассказал? А то Андрей и в голову не постеснялся бы залезть?

- Отчего ж не успокоить... сейчас... - она даже глаз не прикрыла, продолжая общаться со мной - пора бы уж и защиту вам ставить.

- Какую защиту? От кого? - Я боязливо оглянулась, передернув плечами - мой же сад, а страшновато сразу стало.

- Не от кого - хихикнула девушка - а от чего. От манипуляции сознанием, от вмешательства во внутренние потоки, от воздействия на ауру.

- А... как? - я натурально хлопала ресницами, еще не осознавая, что такое возможно.

- Маша- Маша... Когда же ты, наконец, не просто услышишь, а поверишь - Юна немного разочарованно, немного осуждающе, как мама малолетнему ребенку, покачала головой. - Мы вместе можем Все! Ну... - она сделала вид, что задумалась, и потом закончила фразу - или почти все. Я многое могу, но только через тебя. То, что ты смогла призвать меня в таком виде - она опять задумчиво оглядела себя и, помолчав, продолжила - дает огромные возможности мне, а, значит, и тебе. Мы теперь навсегда связаны. Подумай, кому нужна защита. С Митей сейчас пообщайся, как придешь домой, он ждет.

По сложившейся привычке, Юна встала, помахала рукой и направилась в ночь, подражая девичьей походке. А я еще несколько минут тупо сидела, пытаясь прийти в себя, пока не вспомнила, про Митю.

Едва включив связь, я увидела сияющие глаза поджидавшего меня мальчика. Он взахлеб рассказывал про встречу с Юной, которая одновременно общалась и со мной, и с ним. Я тоже восторженно смотрела на него, принимая еще один подарок судьбы.

* * *