Шиан находился в своем кабинете, когда дверь открылась без предварительного стука и в помещение влетела Рурет. Захлопнув за собой дверь, она резко развернулась к брату и заявила:

– Ты выиграл пари. Я проиграла.

Губы Шиана расплылись в довольной улыбке.

– Что ж, ты сама это признала. Шен никогда не…

– Я уйду.

Воцарилось молчание. Затем Шиан протянул:

– Да-а… это очень эгоистично, Рурет. Ты ведь знаешь, что Шен привязан к тебе и будет очень скучать.

Рурет криво усмехнулась. Отвернувшись, она произнесла:

– Завтра меня уже здесь не будет.

Не оборачиваясь, она пошла прочь, но у дверей ее остановил голос Шиана:

– Если передумаешь – я не скажу Шену об этом разговоре. Все останется между нами.

Рурет обернулась и смерила его внимательным взглядом:

– Меня всегда поражала твоя способность использовать доброжелательность против собеседника. Сразу становится как-то невежливо грубить в ответ.

– Но тебя это никогда не смущало.

– Да, не смущало. Иди к черту, Шиан.

– Наслаждаешься моментом покоя?

Шен вновь видел, как Шиан стоит на террасе, а настоящий Шен смотрит на него снизу вверх.

– Всего лишь обозреваю окрестности, чтобы не допустить разгильдяйства на пике.

– О, тогда одну разгильдяйку ты явно пропустил, она сейчас считает муравьев на лавочке в парке.

– Считает муравьев, серьезно? Кажется, она впала в детство, не успев повзрослеть.

– Ты же знаешь, Рури может быть серьезной, когда это необходимо.

Шен вспомнил, что в этом эпизоде тоже было что-то не так, просто, закончив просмотр на пари с Рурет, он как-то не придал ему должного значения. Удивительно, что Шиан сам решил показать, что именно опустил.

Какое-то время они молча прогуливались вокруг резиденции. Когда главный вход остался в стороне, Шен произнес:

– Так зачем ты просил меня прийти?

Шиан долго молчал, точно наслаждаясь моментом умиротворения, прежде чем посеять ветер.

– Недавно я понял причину навязчивости Рурет по отношению к тебе.

Шен слегка вздрогнул и искоса бросил на Шиана быстрый взгляд.

– Она рассказала мне, что в детстве ей было видение, в котором ты в будущем выглядел так, будто духи забрали тебя.

– Духи забрали меня? – тупо переспросил Шен. Это явно было не то, что он ожидал услышать.

Шиан невесело усмехнулся и продолжил:

– Вот почему она всегда рядом, продолжает свой надзор «старшей сестрички» даже сейчас, когда нам стукнуло почти полвека. Она все еще ищет способ защитить тебя от теней.

Лицо Шена сделалось отрешенным и ничего не выражающим, затем брови нахмурились, и он произнес:

– Но почему она ничего не сказала? За столько лет мы могли…

– Может, думает, что ты ей не поверишь? Может, она когда-то и говорила, а ты не обратил внимания? А может, ей просто нужен достойный повод, чтобы оставаться рядом.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Шен, услышав последнее предположение.

– Ты не замечал, что она хочет уйти? Как будто разрывается между долгом старшей сестрички и своими желаниями.

Шен действительно выглядел потрясенным.

– Я решил обсудить это с тобой, потому что ты ведь ее тоже любишь, не так ли? – Голос Шиана звучал участливо, но Шен, смотрящий воспоминание, ощущал всю бурю, бушевавшую у него в груди. – Ты не можешь вечно принимать ее заботу, оставаясь нуждающимся младшим братиком. Она ведь не прекратит, пока не будет уверена, что ты справишься без нее.

Шен прикрыл глаза и упрямо потер лоб костяшками пальцев. Он принял решение:

– Нужно поговорить с ней.

Шиан перехватил его руку и притянул обратно к себе со словами:

– Подожди. Если ты набросишься на нее с этим, она просто будет все отрицать.

– Что же ты предлагаешь?

– Как насчет того, чтобы сменить поведение и продемонстрировать ей, что в ее опеке нет необходимости? Я как раз ищу заместителя – ничего особенного, просто придется проводить чуть больше времени вместе и помогать кое с какими делами. Без Рурет. Справишься?

Предложение прозвучало почти праздно, но нынешний Шен чувствовал, как суматошно колотится сердце Шиана в груди.

Обдумав его слова, Шен произнес:

– Нет, Шиан, я не могу так поступить, тебе нужен кто-то более исполнительный. Да и мы с Рурет уже настроили планов.

Лицо Шиана потемнело, в груди разлилось разочарование, а затем – злость.

– Считаешь, это весело – пользоваться ее заботой?! Что думают люди, видя вас вместе, ты вообще соображаешь?!

– Что не так с тем, чтобы проводить время с младшим братом вместо старшего? Если тебя так беспокоит ее репутация – поговори с ней лично.

– Она не хочет меня слушать!

– Что ж, я тоже больше не хочу тебя слушать.

Шен дернул руку, привлекая внимание того Шиана, который стоял рядом. Тот обернулся, его глаза лихорадочно блестели, словно он находился в панике и безумной радости одновременно.

– Поразительно ловко, Шиан, – признал Шен. – Я чувствовал, что в этих разговорах что-то не так, но и представить не мог подобного искажения действительности.

– Презираешь меня? – с улыбкой уточнил тот.

Шен молча смотрел на него. Их руки были связаны, и они стояли довольно близко.

«Ты разыграл хитрый спектакль, обвел вокруг пальца Шена, заставив поверить, что его чувства невзаимны. Обвел Рурет, заставив поверить, что Шен никогда не любил ее, – подумал он. – Это низко и подло, но, если бы не случилось той трагедии, кто знает, к чему бы все пришло? Может, Шен нашел бы то оставленное у Ми Лу воспоминание Рурет и понял наконец, что они оба чувствуют одно и то же. Если бы не… – тут до Шена дошло, – я. Если бы не я. Рурет собиралась уйти, но из-за встречи со мной решилась на тот ритуал. Что? И кого мне винить? Презирать Шиана? Как я могу его судить после того, как сам не попытался ничего исправить? Я просто стоял перед ней, зная будущее».

Шиан не отрывал глаз от Шена и заметил, когда из задумчивого его взгляд сделался потрясенным. Естественно, Шиан решил, что дело в нем, что Шен осознал, какая подлая и двуличная тварь его второй старший брат. В то время его хитрости не казались ему столь губительными. Он не хотел терять брата и сестру. Он устал от одиночества, устал хранить свои тайны. И решился обвести вокруг пальца двух этих слепцов, чтобы вернуть порядок вещей. Или хотя бы сделать так, чтобы они снова были втроем и вновь каждый из них был одинок по-своему.

Если бы Шиан тогда не затеял игру, никакой трагедии не случилось бы, не так ли? Как такое можно простить? И все же Шиан ощутил некое облегчение оттого, что открылся. Странное чувство разрывало его сердце – горечь, смешанная с безумной надеждой и лютым восторгом. Он впервые говорил с ним откровенно, и это было так больно, что душа разрывалась на части. Словно у него нет кожи, нет костей, а есть лишь сияющая сердцевина, которой больно на свету, больно без стен.

Пока Шен задумчиво уставился в одну точку, о чем-то размышляя, Шиан приблизился к нему и вгляделся в напряженное лицо. Нежно и почти невесомо он дотронулся до его щеки, провел пальцами по волосам и коснулся ресниц. Шен, мгновение назад пребывающий в своих думах, тут же дернулся, пытаясь отстраниться, но хватка Шиана в тот же миг усилилась, его рука надавила на затылок, упреждая движение. Потребовалось несколько томительных секунд, чтобы оттолкнуть его.

Шиан смотрел на Шена, хмуря брови. Очевидно, только то, что их руки были все еще связаны, мешало ему отойти подальше. Шиан ощутил глубокую обиду, словно зародившуюся внутри против голоса разума, который с самого начала говорил, что из этой затеи не выйдет ничего хорошего. Он эмоционально воскликнул:

– Что не так? А что мне терять? Разве, когда мы вернемся, ты еще будешь со мной разговаривать? Я видел твой взгляд! Ты меня презираешь!

– Я презираю себя! – не выдержал Шен.

Шиан потрясенно уставился на него.

– Что? – недоуменно переспросил он.

Шен фыркнул.

– Что слышал.

Шиан все еще искренне не понимал:

– Я показал, как обманул тебя и Рурет. Признал, что и сейчас скомпоновал воспоминания, чтобы манипулировать тобой, а ты презираешь себя?

– А чему ты так удивляешься, Шиан? Разве не сам говорил, что я виноват в смерти Рурет? Я – причина всего произошедшего. Если бы меня не существовало, то что же? Возможно, не было бы никакой Глубинной тьмы и вы с Рурет жили бы в согласии. Так кого мне презирать? Тебя из-за твоей ревности? Рурет, потому что она ни с кем не советовалась, принимая решения? Или все же себя, ту точку отсчета, что изменила ваши судьбы?

– Не говори так… – Шиан выглядел в самом деле испуганным. – Ты… как давно ты так думаешь?

– Как давно? – Шен рассеянным взглядом окинул пространство: они вновь находились посреди ничего, реальными были лишь он и Шиан. – Понятия не имею, как давно. Может, всю сознательную жизнь?

Рука Шиана дрогнула. Он потянулся к Шену, но замер, словно боясь прикоснуться.

– Я… – начал он и замолчал.

«Что не так, Шиан? – подумал хозяин Проклятого пика. – Ты столько раз обвинял Шена во всем. Удивлен, что он поверил?»

Вслух он ничего не сказал. Странно это было – так с ним разговаривать: Шен играл роль, словно говоря о другом человеке, но вместе с тем чувствовал слишком сильную сопричастность, чтобы можно было утверждать, что он притворяется. По сути, он так долго находился под этим аватаром, что судьба оригинального Шена стала задевать его за живое, он путался между «он» и «я».

Они долго молчали. Шиан вглядывался в его лицо, Шен чувствовал этот взгляд, но предпочитал смотреть в пустоту.

– Покажи мне что-то хорошее, – нарушил молчание Шен.

– О чем ты?

– У нас же были и счастливые воспоминания. Покажи мне.

Шиан ничего не ответил. Пространство так долго не менялось, что Шен успел подумать, что тот не хочет. На самом деле Шиан не мог решить, что показать.

Это был солнечный летний день. Они втроем находились на цветочной поляне, расположенной на возвышенности. Шен ни разу не был в этом месте, хотя виды гор вдалеке показались ему знакомыми – они определенно находились где-то в ордене РР. Шен с Рурет сидели на траве и изучали какую-то книжку, время от времени толкаясь плечами и пытаясь вырвать ее друг у друга из рук. В какой-то момент они принялись перетягивать ее как канат.

Они казались такими юными.

Не выдержав, Шиан встал и подошел к ним. Остановившись перед ними, он потянул книгу на себя.

– А ну отдайте! Я буду читать вслух!

Хоть идея и была здравая, Шен и Рурет не собирались так просто соглашаться. Теперь они перетягивали книгу втроем. В какой-то момент она выскользнула из рук и, совершив затяжной полет, упала в пропасть. Шиан, Шен и Рурет озадаченно уставились друг на друга. Шиан возмущенно заметил:

– Этот трактат дядя написал лично! Кто из вас хочет месяц заниматься уборкой всего ордена?

– Вообще-то это ты его уронил! – возмутилась Рурет.

– С чего это я?!

Рурет подскочила на ноги и воскликнула:

– И вообще, ты раньше сказать не мог?!

– По-моему, дядя что-то такое упоминал, – заметил Шен, задумчиво смотря в сторону пропасти.

Они втроем подошли к краю и поглядели вниз. Трактат застрял в ветвях растущей на склоне изогнутой тонкой вишни.

– Я достану, – произнес Шен, но, прежде чем успел сдвинуться с места, Рурет уже спрыгнула вниз.

Она элегантно приземлилась на ветку вишни, спокойно балансируя, – вот только трактат от ее движения сорвался с ветвей и полетел вниз. Рурет попыталась подхватить его, но лишь скользнула пальцами по страницам.

– Ой, – смущенно произнесла она и посмотрела вверх, где на нее с неодобрением взирали Шен и Шиан. – Ой-ой, – добавила она, почувствовав, что ветка под ее весом все же начала ломаться.

Шен первым рванул вперед и протянул ей руку, удерживая над пропастью. Вот только самому ему ухватиться было не за что, и они вместе стали скользить вниз. Шиан ухватил Шена за руку, останавливая от падения.

С трудом Шиан рванул их на себя, вытягивая из пропасти. Шен упал на него, а Рурет приземлилась на колени рядом с ними. Шиан уставился на Шена, который буквально лежал в его объятиях и смотрел прямо в его глаза. Тут сверху приземлилась Рурет, обнимая их обоих, и расхохоталась.

– Дядя нас прибьет! – счастливо констатировала она. – Мы покойники!

Шиан рассмеялся.

Шен почувствовал, как веки начало щипать от наполнившей глаза влаги. Он впервые видел в их прошлом нечто такое мирное и милое. Должно быть, в их жизни было очень много таких моментов. Отчего-то ему стало очень грустно, что он не может увидеть больше.

– Что было дальше? – тихо спросил Шен.

Шиан, все еще пребывая мыслями в воспоминаниях, с улыбкой произнес:

– Потом мы спустились и долго искали трактат вдоль реки. Изо дня в день, целую неделю на это потратили. Дядя хвалил, полагая, что мы усердно занимаемся с утра до ночи, а мы его не разубеждали.

Он помолчал и добавил:

– Правда, потом трактат выловили в деревне вниз по течению и каким-то образом он вновь оказался в руках дяди. Ох и досталось нам тогда: Рурет пришлось переписывать его в десяти экземплярах, а мы с тобой еще месяц убирались и готовили на весь орден. Глупо, но я был счастлив.

– Счастлив, потому что в глубине души обожаешь уборку?

– Не совсем, – с грустной улыбкой ответил Шиан.

Он не стал уточнять, что впервые тогда не чувствовал конкуренции за внимание Шена. И впервые осознал, что Шен на самом деле очень тепло к нему относится. Просто он этого не замечал, погрузившись в противостояние с Рурет и проигрывая ей по всем фронтам.

– Я… я ведь любил Рурет. Я не мог ее не любить. Просто…

Он не договорил, а Шен не стал уточнять. Долго они молчали, и Шиан, наконец решившись, спросил:

– Чем я хуже других?

Шен подумал, что никогда не видел Шиана таким, каким он предстал перед ним сейчас. Он казался действительно уязвимым, такой контраст – словно другой человек. В реальности он никогда не позволял себе настолько открыться, и Шен понимал, что сейчас его слова способны ранить Шиана. Казалось даже немного нечестным: Шиан распахнул душу, в то время как Шен все еще играл роль и держал свои эмоции под контролем. Они словно поменялись местами: во взгляде Шиана он видел себя год назад, когда только появился в этом мире и мог наивно довериться любой лжи старшего братца.

Но Шен не собирался поступать так же. Единственное, в чем он никогда добровольно не признается, – что настоящего Шена больше нет, но все остальное будет правдой.

– Это так не работает, – произнес он.

Шиан непонимающе нахмурился.

– Ты не хуже других. Наверное, если вас сравнивать, ты во многом превосходишь. Но чувства так не работают.

– И что же мне сделать, чтобы твое мнение изменилось?

Шен ощутил, как его голова пошла кругом от этого вопроса. «Черт возьми, Шиан, ты вообще меня слышишь?!»

– Ничего! – раздраженно воскликнул он.

– Почему? Разве вы с Муаном не ненавидели друг друга? А теперь так мило воркуете!

Шен напрягся. Шиану удалось изменить положение запястья, перехваченного лентой, и, переплетя пальцы их рук, с силой сжать его кисть. Это не было больно в их призрачных телах, но ощущения оказались неприятными. А главное, Шен вообще не знал, что ответить. Пусть происшествие с Рурет вышло из-под контроля и Шиан никогда не желал ее смерти, Муан – совсем другое дело, ведь он не близкий Шиану человек. Да, когда-то дядя Шеин попросил обеспечить ему хорошее будущее, но достаточно ли давнего обещания, чтобы остановить Шиана от желания избавиться от очередного «неподходящего» человека рядом с Шеном?

Так что, отрицать? Или настаивать?

– Старейшина Муан здесь ни при чем. Не впутывай его в наши дела.

– Отчего же? Я просто привел пример. Если твое отношение к нему так быстро переменилось, почему со мной это невозможно?

– Думаешь, мое отношение поменялось на пустом месте?! – разозлился Шен. – Старейшина Муан сам способен измениться в лучшую сторону, вот и мое отношение изменилось!

– Ты говоришь так, будто он сделал для тебя больше, чем я! Я всю жизнь защищал и оберегал тебя! Ты хоть представляешь, скольким мне пришлось пожертвовать, чтобы ты жил спокойно и беззаботно?! Как я старался все эти годы!

Лучше бы они просто подрались. Шиан так давил на него, не воспринимая никаких его доводов, что Шену захотелось сбежать.

– Да тебе вообще плевать, что я думаю! Тебе даже неинтересен я сам! Тебе нравится мысль, что ты можешь полностью меня контролировать! Поэтому тебе и жилось так нормально все эти годы, пока я был одинок и несчастен! Но стоило мне что-то изменить в своей жизни – я и брат не такой, и веду себя не так! Ты же видишь, что мне сейчас гораздо лучше! Но тебя не устраивает, что мне лучше не рядом с тобой! Это любовь?.. В твоем понимании – это любовь? Но я не очередная твоя побрякушка, которой можно просто владеть! Я живой человек, и мои чувства тоже имеют значение!

Накипело.

– Хочешь сказать, что я тебя не люблю? – вкрадчивым тоном уточнил Шиан.

– Хочу сказать, что мне не нравится такая любовь!

Шиан выглядел очень злым. Он молчал, но на его лице буквально читалось: «Ты – неблагодарный щенок!» Шен решил, что самое время дополнить свое высказывание, пока он молчит:

– Ты хоть представляешь, сколько раз я думал о смерти? Я даже записал предсмертное послание для тебя, знаешь.

Шиан потрясенно вздрогнул:

– Ч-что?

Шен подумал, что, скорее всего, преувеличивает, обвиняя во всем Шиана. Настоящий Шен так и не смог пережить смерть Рурет, но был достаточно силен, чтобы прожить еще двадцать лет. Судя по всему, он был вполне способен дать отпор Шиану и игнорировать его попытки давления и контроля. И из новеллы известно, что, не поселись в теле Глубинной тьмы Ер, настоящий Шен никогда бы настолько не отчаялся, чтобы покончить с собой. Он убил Шиана. И еще какое-то время жил с этим.

Только как достучаться до этого манипулятора, не желающего слышать простое «оставь меня в покое и не подходи ближе чем на три метра»?

– Я не хочу больше говорить о наших отношениях. Пока ты не признаешь, что я не просто твой «младший братик, чье мнение можно игнорировать ради его же блага», а человек со своими мыслями и чувствами, которые необходимо принимать в расчет, – это бессмысленно.

– Ты всегда будешь моим младшим братом, что бы ты про это ни думал, – произнес Шиан.

– Ты только это услышал? – обреченно уточнил Шен.

– Я не глухой и услышал не только это!

Шен ничего не сказал в надежде, что Шиан продолжит мысль, и они надолго замолчали. В конце концов Шиан все же произнес:

– Сейчас я хочу, чтобы ты просто не отталкивал меня.

– Не приближайся – и я не буду тебя отталкивать! – не выдержал Шен.

Шиан с такой силой сжал его руку, что, будь это в реальности, он мог бы сломать ему кисть. Внутренне сдерживая охватившие его эмоции, Шен осознал, что выбрал неверную тактику. Он был искренен насколько мог, но так он только злит Шиана и ничего не добьется.

– Ты не даешь мне и шанса приблизиться к тебе! Ты отдалился после смерти Рурет – и не сделал ни шага навстречу! Ты потерял только Рурет, я же потерял вас обоих!

– Уж прости. Похоже, твои гнетущие чувства – это снова моя вина.

– Нет, я… не виню тебя.

– Правда не винишь?

Шиан надолго замолчал.

– Ты… возможно… прав, – наконец произнес он. – Я винил тебя в том, что ты ведешь себя неправильно. Ты мог бы не отталкивать меня, мог бы оставить Рурет в прошлом, мы могли бы помочь друг другу пережить ее потерю, но нет. Ты выбрал страдать в одиночестве! И за все это время даже не задумался о моих чувствах! Из-за тебя я тоже застрял в прошлом! Я не могу двигаться дальше в одиночестве!

– Во всем виноват я… – уныло констатировал Шен.

Нет, право слово, это уже просто невозможно. А ведь он верил, что сможет подыскать верные слова! Но как бы Шиан ни открывался, его мысли в конечном счете не меняются – потому что он искренне убежден в нормальности своего поведения. Ненормальный тут Шен. Снова.

Шену уже хотелось его придушить. Это просто какое-то психологическое насилие! Даже учитывая, что он не оригинальный Шен, ему начинало казаться, что только смерть или несколько тысяч километров между ними способны улучшить их взаимоотношения с Шианом.

– Возможно, ты сейчас не все понимаешь, но когда вспомнишь прошлое…

Шен с трудом удержался, чтобы иронично не фыркнуть: насколько он был осведомлен, настоящий Шен прекрасно помнил прошлое, при этом оставался глубоко несчастен и одинок, несмотря на то что Шиан «был рядом».

– Твоя искренность имеет для меня большое значение, – сменив тактику, произнес Шен. – Если бы ты продолжил быть искренним со мной даже после того, как мы вернемся… Если бы посвятил меня в свои планы… тогда… тогда я бы тоже почувствовал причастность.

Шиан вгляделся в его лицо. Он не ожидал подобных слов, с такой неуверенной надеждой прозвучавших из уст Шена, и вдруг подумал, что, возможно, сам отталкивал его? Шиан испытывал глубокую обиду, когда ощущал себя третьим лишним в их с Рурет планах, но сейчас Шен чувствовал себя отвергнутым из-за того, что Шиан не посвящает его в свои планы. Это так? Почему он не понял раньше?

– Я буду искренним, – взволнованно произнес Шиан. – Я уже обещал тебе!

– Тогда ты покажешь мне тот разговор с дядей Шеином, когда он рассказал тебе о своем прошлом?

Бровь Шиана дернулась, но все, что он в итоге сказал:

– Хорошо.