На камнях у водопада лежит мертвый Эд Хартли. Брызги летят на бледное, залитое лунным светом лицо — как летели они на лицо Натали Скьюз, как летели на разложившееся лицо Элизы Тьяк сто пятьдесят лет назад. На этих камнях должна была лежать и я, но я там не лежу.

— Вы сможете подняться? Я найду веревку.

Майлз.

— Не надо, попробую сама.

Сдвигаюсь левее, нахожу не слишком скользкий камень, в который можно вцепиться. Медленно подтягиваю тело, нащупываю ногой выступ. И тут во второй раз за эти несколько недель чувствую, как сильная рука Майлза Тьяка в буквальном смысле тянет меня прочь от смерти. Со стоном он втаскивает меня на край скалы. И вот мы сидим в стороне от обрыва, на безопасной твердой земле.

Мы молчим.

Смотрим на море.

Отражение луны — проспект, мощенный оловянными булыжниками, ночь удивительно красива. Холодно, ясно и невыразимо чудесно.

Наконец Майкл произносит:

— Никто не узнает почему.

— Никто не узнает. И прежде всего — Грейс.

Майлз обнимает меня, и в этом жесте есть что-то бесконечно родственное. И я думаю: а мы ведь и правда родственники. Воды Балду изводят нас обоих призраками, которых не существует, а теперь нас будут преследовать призраки реального — того, кто внизу.

— Я заберу ружье, брошу в шахту.

— Да, правильно.

— Еще один несчастный случай, — говорит он. — Согласны?

— Он решил прогуляться. Всем известно, какие это опасные места.

Майлз сухо усмехается:

— Здесь действительно опасно.

— Что с Грейс?

— Все нормально. Она с Сэмом. Немного напугана, но с ней все хорошо. Я увидел вас и Эда из окна и вызвонил Сэма.

— Правильно.

После некоторого молчания Майлз говорит:

— Как стыдно, что я целый год пил как дурак! Я же все знал. Натали приходила ко мне за неделю до смерти, я знал и про Эда, и про всю эту историю… но я думал, что оберегаю Грейс. Думал, что так и надо поступить. Да еще и испугался. Dummkopf.

Я обнимаю его. Мы сидим и смотрим на луну.

— Но потом вы все исправили.