Поревела в ванной ещё некоторое время, пока не стало легче и вышла к Диме, который взволновано и терпеливо ждал меня, пока я истерила. С одной стороны я счастлива, что он теперь знает о моей беременности и не отказывается от ребёнка, но с другой стороны ничего не изменилось: я ему по прежнему не нужна. А я всё ещё люблю этого козла.

Сначала я сразу в штыки восприняла его слова о переезде, но потом, чуть успокоившись, поняла, что так будет лучше всем. И в первую очередь нашему малышу. Риск заболеть в холодной квартире уже отпадает, да и не буду больше переживать из-за денег и качественной еды. Если бы у меня были родители или хотя бы родственники, было бы легче. Кто-то да помог бы, а так, что у меня, у сиротки, есть кроме квартиры от государства? Правильно, ничего. Судьба даёт мне ещё один шанс завоевать неприступное сердце моего адвоката, поэтому в этот раз я сделаю всё, что можно и нельзя, чтобы влюбить его в себя.

— У меня тут всё по-старому, ничего не менялось, — сообщает, заметив, как я рассматриваю его шикарную квартиру со всеми удобствами.

— Я устала, мне надо полежать, ноги затекли…

— Понял, сейчас, — он становится ещё больше растерянным, суетится, в глазах замечаю тревогу даже. Ну что ж, он волнуется за нас, а это у же хорошо. Я использую это, чтобы хоть как-то отомстить за свои последние полгода мучений.

Подхватывает мою сумку, в которую я запихнула самое необходимое на первое время, и направляется в свою комнату. Почувствовав, что я следом не иду, оборачивается и вопросительно смотрит на меня.

Ну уж нет, в этот раз получить доступ к моему телу просто так не получится!

— Мы не пара. Я больше не буду спать с тобой на одной кровати.

Он поджимает недовольно губы и несёт мои вещи в другую сторону. Вечером он заказывает ужин из ресторана, и мы молча ужинаем, а после расходимся по комнатам. Долго не могла заснуть, но стоило мне только чуть расслабиться и задремать, в дверь настойчиво начали звонить. Не могу не выйти и не узнать, что происходит. А потом и вовсе чуть не давлюсь от наглости Димы.

— Я вас сегодня не заказывал! Валите отсюда по-хорошему!

— Ну, котик, нам уже заплатили, мы не можем уже уехать, нас накажут и лишат премии, — томно разговаривает брюнетка на пороге с моим лже-женихом.

— Да-да-да. Нас накажут, — машет веером своих искусственных ресниц блондинка, отыгрывая свою роль дурочки.

Вот же сволочь, привёз меня в квартиру, где разврат устраивает. Ну, я тебе покажу, обломается тебе этой ночью, господин адвокашка-таракашка!

— Я вас сам накажу, если вы прямо сейчас не свалите из моей хаты! Или я обещаю, что следующие сутки будете вместе просыпаться в обезьяннике, — рычит на проституток, стараясь не шуметь, но наглые сучки не понимают слова «нет».

Ну, Абрамов! Я это унижение не прощу просто так!

Захожу обратно и ложусь, а после, как резанная, начинаю орать на всю квартиру:

— А-а-а, Дима! Дима, кажется, я рожаю! А-а-а!

В комнату залетает Дима, перепуганный до смерти. Глаза, как два пятака, готовы вылезти из орбит. Да, да, да! Так тебе и надо, проститутка подзаборная. Значит, от меня чистой и порядочной, он отказался, а этих сучек с заниженной социальной ответственностью тащил к себе в пещеру, пока я рыдала и страдала от безответной любви.

— Как рожаешь? Рано ведь!

Следом за Димой залетают в комнату проститутки. А вот этого у меня в планах не было. Смотрят на меня и мой живот, как на инопланетянина, и после с искренним удивлением обращаются к главному проституту помещения:

— Котик, ты что, женат?

— Как ты мог нас обмануть, мы же любили тебя?!

— Че-е-его?! — Дима в шоке, да и что греха таить, я тоже.

— Обманщик и предатель! — летит первая пощёчина на правую щёку от брюнетки.

— Котик, как ты мог?! — вторая пощёчина приходится на левую щеку. Блондинка надувает ещё свои губошлёпки и идёт следом за разъярённой брюнеткой, а после бегом возвращается и целует Диму в щёку.

— Позвони мне, я со временем смогу простить тебя.

Делает траурное лицо, бросает последний взгляд на меня и выбегает.

— Я здесь не останусь больше ни на одну минуту! Чёрт бы тебя побрал, Абрамов!

Вскакиваю и открываю шкаф, вынимая свои вещи оттуда.

— Лен, я всё объясню. Ты неправильно всё поняла, — забирает у меня вещи обратно и кладёт их на место. — Стой. А ты разве не рожаешь больше? — щурится и подозрительно смотрит на меня.

— Это… это были тренировочные схватки, — нагло вру и пожимаю плечами, скрестив руки на груди.

— А-а-й, я ничего уже не понимаю. Вы все сведёте меня с ума раньше, чем я вступлю в наследство!