Если кто‐нибудь сейчас же не развлечет меня, — сказал эмир, славившийся своим самодурством, — я отрублю головы всем придворным.

Ходжа тут же выступил вперед и сказал:

— Не убивайте меня, ваше величество, я что‐нибудь придумаю.

— А что ты можешь?

— Я могу научить осла читать и писать.

— Если не исполнишь, прощайся с головой.

— Исполню, — сказал Насреддин, — но мне на это понадобится десять лет.

— Ладно, у тебя в распоряжении десять лет, — сказал эмир.

Вечером придворные окружили Насреддина.

— Ходжа, ты действительно можешь научить осла читать и писать?

— Нет, — сказал Насреддин.

— Тогда ты обрек себя на десятилетнее мучение в ожидании неминуемой смерти. Как глупо предпочитать страдания и постоянный страх смерти быстрой и безболезненной кончине от одного взмаха палача, — заметил самый мудрый из придворных.

— Вы не учли одного, — сказал Ходжа. — Эмиру семьдесят пять лет, мне восемьдесят. До того, как истечет этот срок, наша история может принять совсем другой оборот.