Ставка нойона Кульгана кипела жизнью. Эриану и старику приходилось наблюдать за этим с нескрываемым изумлением. Они слышали рассказы об уранхайцах, но видеть их военную машину воочию – никогда. Мечник ожидал аудиенции с нойоном. Его охватывали то страх быть казнённым, то горделивая надежда, что его знания окажутся полезными. Старик сидел молча, согнувшись у костра, его спина была согнутой, в которой читались все годы боли и лишений. К нему присоединился Эриан.

– Как думаешь, что будет с нами? Казнят?

– Я своё отжил. Мне всё равно, что со мной будет. Но ты… тебе нужно жить. Я слышал о нём задолго до того, как эта степная орда пришла на наши земли. Они зовут его Кульган нойон. Говорят, он брал города, не проливая крови, находя трещины в воле правителей. Его оружие – не сабля, а слово, подкреплённое знанием. Он легко разгадывает людей. Сейчас же, старый нойон уже знает о нас больше, чем мы думаем. Лгать ему – всё равно что плевать против ветра.

Старик повернул к Эриану своё измождённое лицо, и в его глазах вспыхнула старая, угасающая искра понимания.

– Не пытайся его перехитрить. Будь полезен. Расскажи всё, что видел. Твоя правда, твои знания о Холоде – вот что сейчас является нашей единственной ценностью. Пока мы нужны его мудрости, мы будем живы. Пока мы полезны его замыслам, мы будем под его защитой. Стань ему нужен, и мы не только выживем в этой юрте, но и получим шанс дойти до конца нашего пути.

Он умолк, и его взгляд снова стал отрешённым, будто он только что истратил последние силы на самый важный в их жизни совет. Треск огня в очаге теперь звучал, как отсчёт времени, данного им на то, чтобы доказать свою полезность.

Дверь в юрту распахнулась. Внутри, словно из самой тени, возникли двое уранхайцев. Они встали по обе стороны от входа, и их взгляды, тяжёлые и пристальные, уставились на пленников. Эти двое разительно отличались от прочих воинов орды. Они были выше, шире в плечах, а их доспехи… доспехи были творением оружейного гения. Ламинарные пластины, составленные из узких стальных полос, отполированных до зеркального блеска и покрытых тончайшей чеканкой с узорами бегущих волков и парящих ястребов. Шлемы, закрывавшие лица до подбородка, были увенчаны чешуйчатыми бармицами и плюмажами из конского волоса, окрашенного в багряные тона. Короткие, смертоносные копья с широкими листовидными наконечниками были инкрустированы серебром по древку. Рукояти кривых сабель, висящих на поясах, отливали тёмным золотом, а луки в налучьях были сложного, композитного типа, оклеенные берестой и обтянутые барсучьей кожей. Это была личная гвардия нойона – «Железные Волки», элита среди элит.

В юрту вошёл сам Кульган. Тучный, но не рыхлый, а могучий, как старый бурый медведь. Он, не удостоив пленников взглядом, направился к очагу, тяжело опустился на подушки и принялся набивать трубку табаком. Нойон выглядел спокойно, но в глубине его глаз копошилось беспокойство.

– Кто из вас видел этот Холод? – прозвучал вопрос на чистом, хоть и с легким акцентом, языке Истмарша.

Голос нойона был низким и властным, но самое шокирующее было не это, а сами слова, произнесенные на знакомом наречии. Однако Эриан не дрогнул. После всего, что он пережил – бегства от невидимой угрозы, стиравшей его крепость в ледяное ничто, встречи с орками и странствий по умирающему миру, – способность степного вождя говорить на языке его родины казалась лишь очередной деталью в калейдоскопе безумия.

– Я.

Эриан сидел смиренно, но голова его была гордо поднята. Он смотрел прямо в глаза нойону, и в его взгляде не было ни тени удивления, лишь усталая решимость. Кульган ответил ему таким же испытующим взглядом – взглядом человека, видевшего моря крови и крушение царств, и теперь внемлющего эху новой, куда более страшной угрозы. Углы его рта дрогнули в подобии улыбки, будто он оценил эту стоическую невозмутимость.

– Наш народ изучает своих соседей, – тихо сказал он. – Их язык, их слабости. Одни становятся врагами, другие друзьями. Но этот Холод… он не сосед и с ним не договоришься.

Он сделал паузу, его взгляд стал тяжёлым и проницательным.

– Так что, стражник, давай поговорим. Начни с начала. Где ты видел его впервые?

И Эриан заговорил. Он рассказывал, а Кульган слушал, и в дымном воздухе юрты, под взглядами безмолвной стражи, два воина из враждебных миров нашли общий язык перед лицом общего, непостижимого врага.

Эриан опустил голову, уставившись на огонь, в котором оживали его воспоминания.

– Я стражник. Мой отец был стражником. Мой дед был стражником. И отец, и дед рассказывали мне с детства, что мы охраняем древнюю реликвию. Сердце Леса. Говорили, что никто, кроме древних богов, его не видел. И что за эту реликвию воевали все боги древности. Что она дарует жизнь.

– Она находилась в Крепости Чёрного Клена?

– Да. Все мои предки, и я сам, всю жизнь прожили в её стенах.

– Сейчас там одни руины и…

– Пустота. Знаю. Я был там, когда Холод вырвался на свободу.

Кульган, пуская едкий дым, похожий на ядовитую змею, внимательно слушал.

– Ночью стражники затрубили в рог. Тот самый, что звучит лишь когда смерть уже внутри. Я проснулся и побежал вглубь цитадели, туда, где хранилась реликвия. Но ворота в святилище были уже разрушены, а за ними – лишь пустота, тьма и холод. Пока бежал, я видел, как другие стражники будто сошли с ума и начали драться друг с другом. Кто-то лежал и просто кричал от невыносимой боли. Кто-то бежал и с размаху бился головой о стены. Кровь… её было много, и она мгновенно застывала, превращаясь в лёд. Чем глубже я продвигался, тем больше становилось кровавого льда и невыносимого холода. Пол был залит ею, и она стала красным зеркалом. Я видел… видел оторванные конечности. Ноги одного человека примерзли ко льду, а он рванулся вперёд… и они остались там, а его тело упало рядом. Холод был мгновенным, всепоглощающим. Тогда я понял – нужно бежать. Бежать, не оглядываясь.

– Кто-нибудь ещё выжил? Видел ли ты кого-то живого?

– Думаю, никого. Никого не видел. Никого не осталось.

– Храбрые были стражники, однако. Не то что ты…

Эриан резко поднял голову, и его глаза, налитые кровью, метнули в нойона дерзкий вызов.

– Я бежал, чтобы вернуться! Я узнаю, что это такое, и научусь с ним сражаться! А ты не смей больше называть меня трусом!

Эриан попытался вскочить, но стражи молниеносно схватили его и с силой прижали к земле. Старик, до этого сидевший неподвижно, лишь повернул голову, посмотрел на Эриана и осудительно покачал ею.

Кульган громко рассмеялся. Его смех был густым и раскатистым, как мягкий гром над степью.

– А я и не сказал, что ты трус!

Он резко замолк, и его лицо вновь стало серьёзным.

– И ты узнаешь. Чэ ыытын, гынан баран насаа ыраатыман! Уол огото бысылаах буотта! – что-то отрывисто бросил он на своём языке стражам. Те немедленно отпустили Эриана и вновь замерли у входа.

– Я собираю отряд, – продолжил Кульган, – чтобы разыскать кое-какие артефакты. Ты и старик пойдёте с ними. Дорога предстоит дальняя, так что восстанавливайте силы.

Эриан, успокоившись, внимательно слушал. Старик же выпрямил спину, и по его осанке можно было понять, что он доволен таким исходом.

– Как вы, наверное, уже догадались, вы охраняли не реликвию, а сам этот Холод. Мои лазутчики докладывают, что он разумен. Что это не стихия, а некая сила, бог, что стирает память, затуманивает разум или попросту убивает. Тебя он почему-то пощадил. Хотя мог сделать с тобой что угодно. Этот Холод за одну ночь убил всех правителей этого мира. Значит, он может добраться до любого в любой момент. Он играет с нами. Я считаю, что его заключили в ту крепость древние боги, те, что создали наш мир. Один творит, другой разрушает. Таков закон мироздания.

– А ваш бог? Разве не может одолеть этот Холод?

– Наш Тэнгри создал всё сущее, но даровал всему волю и свободу. Значит, и этот Холод – часть его умысла. И если он несёт смерть и зло, значит, Тэнгри хочет, чтобы он закалил нас, сделал сильнее. Этот Холод – всего лишь молот в руках небесного кузнеца.

– А у нас есть своя вера. Вера в Пламя. Но я уже почти не верю. Ибо любое пламя гаснет под дыханием этой стужи. Словно свеча, бессильна перед ураганом.

– Твоя вера слаба, но желание противостоять – огромно. Ты будешь служить мне в этом деле. Ты станешь моими глазами и ушами там, куда вы отправитесь.

– Я буду служить тебе лишь затем, чтобы в конце концов встретиться с Холодом лицом к лицу.

– Большего мне от тебя и не нужно. Ты стражник, и твой долг – запереть эту угрозу вновь. Помни: он тебя не убил. Может, не смог. А может, ты – всего лишь пешка в его ужасной игре.

– Думаю, это мы узнаем очень скоро.

На следующее утро Кульган поспешил к Мункэ. Он вёл с собой Эриана и старика, чтобы лично поведать тэгину. У него было собрано немало свитков и донесений. Мункэ, уже взявший Белокаменную, ждал его, чтобы выдвинуться дальше на север Истмарша.