На всякий случай я снова перепроверил записи.

Затертое имя Василия отчетливо просвечивало сквозь слой корректора. Значит, Василий оказался на своем посту несколько раньше, чем говорил. И у него, навскидку, была всего одна причина отводить от себя подозрения – вина.

Я снял очки и бережно запер их в футляре, затем одним точным жестом вырвал страницу с уликами из гроссбуха. Все сунул во внутренний карман и направился к дверям.

– Где Василий? – спросил я у первого попавшегося на глаза лакея.

– Так недавно от вас выходил, Михаил Николаевич…

– Где он сейчас? – рявкнул я так, что бедняга подпрыгнул.

– Вроде бы вышел… На задний двор… Если я ничего не…

– Внутренний телефон сюда, живо!

Лакей, следовало отдать ему должное, не растерялся. Я набрал всего одну цифру – для внутренней связи в усадьбе использовались короткие номера.

– Охрана, – прозвучал знакомый голос Виктора Ланге. – Слушаю.

– Виктор Зиновьевич, это Соколов. Я действую по распоряжению тайного советника Корфа. В усадьбе обнаружен предатель, замешанный в инциденте с Ириной Алексеевной. Усильте охрану и не выпускайте за ворота дворецкого.

Я говорил, чеканя каждое слово. Не знаю, откуда во мне это взялось. Почему-то сейчас не было ни волнения, ни страха. Наоборот, я чувствовал себя борзой, взявшей след.

– Боюсь, уже поздно, ваше сиятельство, – после недолгого молчания ответил безопасник. – Он только что выехал.

И как раз в этот момент мимо фасада особняка проехал, не щадя подвески на грунтовке, один из служебных автомобилей. Я его знал – скромненький бежевый «Руссо-Балт» не самой новой модели. Но и не ведро с болтами, на котором меня сюда привезли.

На месте водителя сидел Василий.

Дерьмо!

– Машину! – заревел я в трубку. – И закройте внешние ворота!

Но я уже видел, что, скорее всего, охрана не успеет его задержать. А это означало лишь одно – погоню.

Ну, Василий, ну сучара. Сколько лет ты пользовался благосклонностью Матильды – и чем расплатился? Сдал их всех Темной Аспиде, а сам гонял тут слуг как ни в чем не бывало.

Повесив трубку, я метнулся в прихожую, торопливо натянул ботинки и даже не стал их шнуровать. Лакей попытался было надеть на меня пальто, но я просто вырвал его из рук ничего не понимающего слуги и вылетел на крыльцо.

– Ваше сиятельство! Да что у вас стряслось? – кричал он мне вслед. – Помощь нужна?

Я не ответил. Оглядевшись, сразу бросился к гаражам. Отсчитал третье справа место – то, где должен был покоиться Македонский. Тачка точно была на полном ходу – старину Александра Филиппыча специально готовили к приезду Ирэн на каникулы.

А еще я знал, где Ирэн хранила ключи.

– Ваше сия… – один из работников шарахнулся от меня в сторону.

– Заправлен? – спросил я, шаря по крючкам полки в поисках нужных ключей.

– Полный бак, ваше сиятельство. Но разве вам уже…

– Я реквизирую этот автомобиль в интересах Тайного отделения! – протараторил я, снял ключи и залез на водительское сидение. – Когда Ланге выкатит машину, скажи, чтобы ехал за мной.

У меня не было времени ждать охранников и формировать кортеж. Маршрут для погони был не самым простым: сперва грунтовка в пару километров, потом шоссе и через пяток километров – перекресток, а до них – несколько съездов. Если Василий оторвется, я замучаюсь его искать.

Да и в своих силах я был уверен – Корф дал мне карт-бланш на время выполнения задания. Случись что, могу и «Колобком» долбануть.

Я завел двигатель – Македонский недовольно заворчал, словно почувствовал, что вместо хозяйки за руль сел какой-то левый хрен. Поправил зеркала, немного перенастроил сидение.

– Ну, с богом, – сказал я и тронулся.

Аккуратно выехав из гаражного двора, я увидел бежавших к нам безопасников. Притормозив, я открыл окно и крикнул Ланге:

– Он в бежевом «Руссо». Я за ним. Догоняйте.

Хорошо, что Ланге не стал требовать от меня детального отчета и не задавал вопросов. Хотя со стороны мое поведение наверняка казалось безумным. Впрочем, Виктор Зиновьевич кое-что знал и обо мне, и о Корфе.

Когда я выехал на относительно прямую и ровную грунтовку, то разогнался до пределов разумного и попытался связаться с Корфом.

«Я нашел крысу!» – мой крик наверняка заставил Корфа подскочить на месте.

«Кто?»

«Убийца – дворецкий! – шутка вырвалась сама собой. – Василий это. Судя по тому, что он сбежал, его вину можно считать доказанной».

«Где ты сейчас?» – сухо спросил Корф.

«В Лебяжьем. Точнее, только что выехал. Веду преследование. Ланге на подхвате».

«Берите живым, – приказал тайный советник. – По возможности».

«Принято», – ответил я и оборвал канал.

Как раз в этот момент я вырулил на шоссе. Дорога была скользковатой, и в сочетании с крутыми закрытыми поворотами явно не способствовала гонкам на высоких скоростях. Не знаю, каким водителем был Василий, но я точно не желал рисковать. Сам-то не поломаюсь – на всякий случай активировал «Берегиню», но вот улететь в кювет, не поймав беглеца, не хотелось.

«Пока не забыл, – я снова дернул тайного советника. – У Василия есть квартира в городе или другое место, где он может спрятаться?»

«Не учи меня моей работе, Михаил, – проворчал Корф. – Все будет проверено. Твоя задача – перехватить Проскурякина как можно раньше».

Теперь уже Пистолетыч первым оборвал связь. Я почувствовал себя инициативным дураком: вроде и мысль придумал дельную, но в самом деле полез учить ученых.

Нужно подумать, как его брать. Причем как сделать это так, чтобы не создать угрозы для остальных участников движения. Зима, гололедица, карельский горизонтальный серпантин – и напуганный вусмерть беглец, способный на любые действия. Так себе расклад.

Ладно, по порядку.

У меня в запасе было несколько заклинаний, которые я мог отправить прицельно – те же «Косы» и «Колобки». «Косам» можно было придать свойство острого металла и, например, запустить по колесам. Рискованно, но авто гарантированно дальше не поедет.

Можно было рискнуть и поставить перед машиной Василия барьер – сделать глухой «Покров», от которого тачка отпружинит. Это собьет водителя с толку и наверняка изменит траекторию движения. Только вот беда в том, что «Покров» можно было поставить, находясь относительно близко. А значит, придется выезжать на встречку. Что опасно. Я не был асом в вождении.

Крайняя мера – хорошенько отконфигурированный «Колобок». Но от удара такой силы автомобиль беглеца может просто подлететь на пару метров вверх. А как упадет, неизвестно.

Короче говоря, всюду риски. Надеюсь, Василий пристегнулся.

«Как дела?» – раздался в голове голос Корфа.

«Пока сказать нечего».

«Держи в курсе».

Василий был простолюдином, поэтому вряд ли представлял для меня угрозу. Если только те, кому он наговорил лишнего, не снабдили его интересными и опасными артефактами. Лучше бы ему не сопротивляться, конечно. Сейчас я был настолько зол, что руки чесались отколоть какую-нибудь жестокость. Предательство Василия, этого оплота спокойствия и надежности, оскорбило даже меня.

– Ну-ка… Кто это у нас там…

Я чуть подался вперед, силясь разглядеть ехавший впереди автомобиль. Я наконец-то вырулил на относительно длинный и прямой участок дороги и позволил себе немного разогнаться. Колеса вошли в колею – мерзкое и неприятное явление, но ничего с этим поделать я не мог.

Македонский потихоньку нагонял машину, и я различил цвет. Светлая. Не новая. Видимо, наш клиент.

Я дал по газам, на всякий случай усилив «Берегиню». До перекрестка со Средневыборгской дорогой оставалось не больше одного-двух километров. Мне следовало торопиться.

– Ну, Македоша, не подведи, – взмолился я и переключил передачу на максимальную.

Василий явно меня заметил и узнал автомобиль Ирины – он тоже дал по газам, но, судя по всему, водил не очень уверенно. Бежевый «Руссо» дернулся, вильнул задом и чудом удержался в колее. Даже я почти физически почувствовал дрожь, что пробежала по машине беглеца.

Сейчас я должен был решить, каким методом действовать. Закрытых поворотов не было. Встречная полоса тоже оказалась пустой. Поэтому я решился на самый сложный, но безопасный для беглеца маневр.

– Боженька, если ты существуешь, помогай! – заорал я, газанув и вылетая из колеи. Плевать на двойную сплошную и запрещающие обгон знаки – мне требовалось поравняться с авто Василия.

Дворецкий не разгадал моего замысла, но инстинктивно чуть прижался к правому краю дороги. На отрывая рук от руля, я усилием мысли принялся творить «Покров» – сначала тонкий, едва заметный белесый слой, затем второй, третий…

Василий все понял слишком поздно. Вдавил педаль тормоза, машина снова лишь чудом осталась на своей полосе… Идя параллельно с его автомобилем, я увидел округлившиеся от ужаса глаза дворецкого.

А мгновением позже бежевый «Руссо» влетел в барьер.

Сперва до меня донесся звук – визг тормозов, хруст ледовой крошки. Удар получился глухим, словно машина врезалась во что-то мягкое.

Так я и задумывал – успел накинуть алгоритм в конфигурацию. Сказали брать живым – буду брать живым.

«Руссо» отпружинил от барьера и отскочил на встречку. Взметнув волну крошки и грязного снега, машина крутанулась и, подпрыгнув на колее, вылетела в кювет. Я ударил по тормозам, и, стараясь влезть в колею, свернул на обочину.

– Вот дерьмо, – вырвалось у меня, когда я разглядел покореженный кузов, уткнувшийся капотом в ствол мощной сосны.

Автомобиль умудрился налететь на сбитый в ледяную глыбу снег на обочине, подлетел на нем как на трамплине и приземлился в лесу. Всюду валялись тонкие ветки кустарников, комья грязного снега.

Сам бежевый «Руссо» уже явно был не на ходу.

– Василий! – я вылетел из Македонского и лихо перепрыгнул через высокий вал снега. – Василий, вы живы?

Глупый вопрос. Но, может, отзовется… Проклятая дорога. Вечно на ней что-то случается.

Я съехал вниз по склону и осторожно приблизился к автомобилю со стороны водителя. Лобовое стекло покрылось сеткой трещин. Мотор заглох – уже хорошо. Василий сидел, уткнувшись лбом в руль. На лбу багровела рана, по шее стекала струйка крови. Он бы повалился вперед полностью, но ремень безопасности удерживал.

Может, все же жив?

Я осмотрел дверь. Смята. Просто так не открыть – заклинило. Сотворив мощную «Косу», я принялся вскрывать автомобиль, словно консервную банку. На это ушло несколько минут. Или больше – я так торопился, что перестал чувствовать время.

– Василий! – я оторвал отпиленный металл и отбросил в сторону.

Дворецкий медленно открыл глаза. Один был залит кровью. Обо что же он так стукнулся?

– Не шевелитесь! – приказал я и провел ладонями вдоль доступных участков его тела, силясь выявить повреждения.

Ну, могло быть гораздо хуже. Впрочем, если скорая вовремя не заберет его или если я не вмешаюсь с силой, то дворецкому все равно конец.

– Ми… Михаил Ник…

– Тихо! Вытаскивать мне вас нельзя. Если у вас перелом позвоночника, то лучше вас вообще не двигать до приезда докторов. Сейчас приедут ребята Ланге, вызовем вам скорую.

Странно, но, увидев этого человека в раскуроченном автомобиле – окровавленного, беспомощного – я уже не ощущал той ярости и желания прибить его на месте. В конце концов, с этим успеется – не свои, так чужие прикончат.

– Послушай…те… – тихо проговорил дворецкий. – Вы… Вам нужно знать.

– Погодите, – оборвал его я. – Сейчас немного подлатаю, станет полегче. Потом все расскажете. Не волнуйтесь, вам ого-го какой допрос устроят. У Корфа.

Василий жестом остановил меня, когда я вскинул руки, чтобы подключить к нему немного целебной силы.

– Не нужно, ваше… сиятельство. Я все равно… покойник.

И все же я зачерпнул немного силы и влил в него. Если уж собрался исповедаться напоследок, то пусть хотя бы успеет рассказать все, что хочет.

Василий чуть дернулся, когда в него полилась чистая родовая сила – целебная, теплая. Я лишь немного переконфигурировал поток, чтобы он снял боль и остановил кровотечение. Насколько это было возможно.

Дворецкий шире открыл глаза и осторожно повернул ко мне голову. Я не успел запротестовать.

– Клянусь, я ни разу не давал Матильде Карловне повода усомниться в моей верности, – уже чуть живее прохрипел он. – Ни разу, пока осенью не пришел он. И он не оставил мне выбора.

– Кто – он? – спросил я.

– Он назвался Сарпедоном. В честь греческого героя. У них у всех там имена мудреные, взяты из греческой мифологии… Ко мне приходил Сарпедон. Всего было три встречи. Все – в Петрополе. И однажды я слышал телефонный разговор Сарпедона о неком Зевсе. Возможно, он у них главный. Они что-то говорили о плане Зевса. Но подробностей в том разговоре не было. Лишь упоминание…

Я сел на корточки возле автомобиля. Хотел было добавить немного целебной энергии, но на этот раз Василий решительно отказался.

– Чего именно от вас хотели? – спросил я. – Как вы вообще оказались замешанным во всем этом?

Василий с усилием отхаркнул кровь.

– Им был нужен Корф. Они искали, как подобраться к нему через Матильду Карловну… Сначала я должен был в условленное время обеспечить им проход в усадьбу… Но когда госпожа получила исцеление от императора и убыла в Дакию… План изменился. Они не посвятили меня в свои намерения, просто дали другое поручение. Я не знал, что они так поступят с Ириной Алексеевной. Они просто угрозами выведали у меня семейные тайны… Но, клянусь, если бы я знал…

Внутри меня снова поднялась волна гнева, но усилием воли я ее подавил. Холодный разум – вот чего ожидал от оперативника Корф. Я должен был научиться держать себя в руках.

– На чем они вас поймали? – спросил я, глядя в тусклые глаза дворецкого. – Что пообещали в награду?

– Ничего. Не было назначено никакой награды, ваше сиятельство… Жизнь моей дочери – вот условие моей помощи. Они угрожали убить ее, если я не раскопаю ничего подходящего или если проболтаюсь… Она у меня единственная, Михаил Николаевич. Елизаветой звать. Одна тянет двоих малых детей, работает на двух хозяев в Петрополе. Лизонька – она же простая женщина, не виновата она во всех этих ваших дворцовых интригах. И я не мог допустить, чтобы она стала их жертвой…

Вот же черти! Теперь становилось понятно, почему Василий, этот человек-кремень, все же сдал семейные тайны Штоффов. Я согласился работать на Корфа ради семьи. Матильда была готова порвать кого угодно ради Ирины. Аня Грасс наивно мечтала утопить всю петропольскую знать в крови ради мести за любимого.

Так это и работает. Любовь – наша главная слабость. И Василий умудрился подсказать этим тварям самый циничный способ попытаться убрать тайного советника.

– Василий, мне все же придется вас подлатать. Хотите уйти из жизни – сделаете это позже. Но вы сейчас – моя единственная ниточка, чтобы наказать этих подонков. Понимаете?

Рука дворецкого слабо дрогнула и потянулась ко мне.

– Возьми…те…

– Что?

– Возьмите меня за руку, ваше… сиятельство. Откройте мою память и считайте все нужные воспоминания. Нет нужды пересказывать, когда можно все передать.

Я взглянул на раненого дворецкого и снова прислушался к лекарским ощущениям. Сейчас у него были шансы дотянуть до больницы. Но если я примусь вскрывать ему череп, они сократятся до нуля. Работа с разумом простолюдинов имела свои последствия. Не для нас – для них.

Их тела не были приспособлены к постоянному течению сверхъестественной силы, и то, что было привычно для аристократов, для простых смертных обращалось тяжелейшей нагрузкой. Одно дело отвести глаза или резануть «Косой» – там все было просто. Но прямое ментальное воздействие на память выжмет соки даже из богатыря.

– Если я считаю вашу память, вы погибнете, – предупредил я. – Скорее всего, на месте. В муках и боли. Потому что это очень больно.

Василий улыбнулся.

– Разве я не заслужил пыток и смерти за то, что сделал? Пусть я лучше уйду на своих условиях. И пусть моя смерть поможет вам их наказать, – он уцепился окровавленным пальцем за мою ладонь. – Пообещайте, что вы их накажете, ваше… сиятельство…

– Чего бы это мне ни стоило, – ответил я.