– Эта технология меняет всё. Раньше нам приходилось полагаться на ручные раскопки и удачу. Теперь есть способ заглянуть под поверхность земли, прежде чем копать.– Полицейский с гордостью показал свой чудо-прибор.

Оказалось, что Лука остался во Флоренции не ради встречи с невестой, комиссар оформлял документы для проведения поисков в парке замка, до поздней ночи разбирал бумаги и проводил планерки, чтобы ранним утром вместе с техниками отправиться в замок Маттеи.

– Как это работает? – Любопытствовала Саша.

– В почву направляется крошечный импульс энергии. Затем компьютер записывает силу сигнала и время его отражения. Лучше всего это работает в сухой песчаной почве, но мы наверняка получим полезную информацию даже здесь, в смешении с горными породами.

– И радар сможет обнаружить захороненное тело?

– Синьора, он не отличает кости от других предметов, но обнаружит места, где почва была неестественным образом нарушена, а это может указывать на захоронение.

– Я не верю в привидения,– сказал комиссар, – особенно в привидения, которые общаются с помощью компьютера. Если кто-то слишком активно, да еще таким способом протестует против строительства эстрады в парке замка, значит, он не хочет раскопок в том месте. А значит – там что-то закопано.

– Сколько это займет времени?

– В этой почве трудно сказать. Техники предполагают, что часа четыре, не меньше. Надеюсь, мы не привлечем слишком много внимания. Сегодня открытие праздника, а мы явились в замок с техниками. Если толпа в деревне об этом услышит – они все побегут сюда.

– То есть через четыре часа прибор что-то найдет?

– Найдет признаки неестественно нарушенной почвы. Это может произойти в любой момент. А дальше придется копать по старинке, чтобы не нарушить целостность останков. Если там действительно что-то есть.

Техник начал работу, медленно направляя тяжелую машину по лугу. Он шел длинными прямыми линиями, как будто косил траву. Единственный звук издавали колёсики, движущиеся по неровному полю.

– Так тихо, – удивилась Саша.

–Машина использует высокочастотные магнитные волны, бесшумные для человеческого уха.

Представитель городской полиции смотрел неодобрительно, бубнил под нос, что им бы технологии флорентийских криминалистов, они бы тут…

Что «они бы тут» даже представлять не хотелось, на их топорную работу Саша уже насмотрелась.

– На что ты надеешься?– Тихо спросила девушка у Луки.

– На правду, конечно, хотя эта не та правда, которая может обрадовать.– Неопределенно ответил комиссар.

К концу первого часа надоело даже Саше. Техник методично проходил широкий луг, по несколько раз проверяя каждое место. Скучно и монотонно. Девушка отвлеклась, с гораздо бȯльшим энтузиазмом играя в судоку на телефоне.

– А нормальная полицейская работа это вот так, – ухмыльнулся Лука.

– Мы что-то нашли, – крикнул техник. – Менее глубоко, чем ожидали.

Полицейские бросились на луг.

– Нужно сделать перерыв и пройти еще раз, подождать более сильного сигнала. Это не обязательно тело, но если сигнал будет сильнее, у нас появится основание для раскопок.

– Так зачем ждать? – Саша сгорала от нетерпения.

– А вы посмотрите на небо.

Сначала увлеченная поисками, потом игрой Саша не заметила, что утренние облачка сгустились, превратились в серые тучи. И хотя солнце еще светило через рваную серость, ясно, что дождя не избежать.

– Прогноз обещает завтра солнце, так что мы пока складываемся, а завтра вернемся. Переночуем в Пистойе, чтобы не ездить туда-сюда.

Лука отправился к Сибилле решать, где можно оставить аппаратуру.

А Саше на телефон пришло сообщение. Два слова: «Приходи сегодня вечером». Анна Галассо!

* * *

К восьми часам вечера дождь, основательно поливший округу и разогнавший церемонию открытия праздника, стих, но сменился туманом. Он клочками высовывался из расщелин, выползал из леса, обещая к ночи превратиться в густую пелену.

Лука припарковал машину на центральной площади, дальше к дому Анны они отправились пешком.

Туман приглушал звуки, но смех и возгласы все равно доносились из бара и нескольких кафе. Даже лавочка Орланды была еще открыта, когда туристам нечего делать, они и сюда заглянут, а раз заглянут- непременно что-то купят. Хуже всего пришлось тем, кто расставил палаточный лагерь в поле за деревней, хотя в современных палатках ливень не страшен.

Дом Анны удивил ярким лососевым цветом, словно маяк призывающий путников в тумане. Живая изгородь так разрослась, что почти закрывала окна первого этажа.

Лука постучал.

Тишина, потом шаги. Анна распахнула дверь.

– Заходите поскорее. Не пускайте туман в дом.

– Вы боитесь привидений в тумане? – Пошутил Лука.

– Я ничего не боюсь. Это вам возвращаться на гору. – Оптимистично сообщила женщина. – А туман приносит сырость.

Внутри дом оказался старомодным, но чистым и экстремально аккуратным. Мебель стояла под прямым углом, стопки книг на журнальном столике расставлены по размеру и форме, на каминной полке в гостиной словно солдаты на полковом смотре выстроились подсвечники и безделушки. Удивительно, что ее отец был историком. а не военным!

– Имейте в виду! Он может отказаться с вами разговаривать!

– А мы поняли, что он не возражает.

– Он не возражал и не одобрял ни того, ни другого, так что, как я уже сказала, ничего не могу гарантировать. Хотя он никогда не был против гостей, если не работал.

– Мы бы не хотели его беспокоить, если он работает, – сказал Лука.

– Работает? – Анна посмотрела на него, как на ненормального.– Он мертв.

Лука пожал плечами.

– Чаю?

– Не стоит беспокойства.

– Он уже заварен. Никакого беспокойства.

– В таком случае, спасибо.

–А она не заварит какой-нибудь травяной сорт с галлюциногенными свойствами? – Прошептала Саша.

– Надеюсь, что нет.

– Анна согласилась, значит реально верит, что разговаривает с отцом. А вдруг у нее глюки, она что-то принимает, еще и нас напоит!

– Не волнуйся, у нее есть отмазка получше. Отец просто не захочет с нами разговаривать.

Они сели в одинаковые старые кресла, обитые тканью с геометрическим узором. Вскоре появилась Анна с подносом. К счастью, это оказался обычный магазинный «Эрл Грей» в пакетиках.

Женщина поставила поднос на журнальный столик и налила всем кипятка.

– А как вы начали гадать? -Лука спросил так, как спрашивают человека, как он начал продавать газеты.

– Я не гадаю. Я передаю информацию.

– И откуда вы ее получаете?

– Раньше от Вселенной, сейчас от отца, конечно. Он живет в мире духов, так что он знает кое-что, не так ли? В этом преимущество смерти. Я задаю ему вопросы, а он дает мне ответы – обычно.

– То есть иногда он отказывается?

– Иногда он не отвечает. В этом случае мне приходится говорить своим клиентам, что будущее неопределенно, и я не беру плату. Было бы несправедливо.

– Всегда лучше по справедливости,– кивнул Лука.

«А ведь она верит в то, о чем говорит.»– подумала Саша.– А ваша мама… она… тоже умерла?

– Очень давно, при рождении моего брата. Они оба умерли. Мне было всего пять лет. И не смотрите так, как будто меня жалеете! У меня не могло быть жизни лучше, чем была! – Женщина умолкла и взглянула растерянно. – Я только пока не знаю, как жить одной. Я никогда не жила одна. Папа понимает, потому и присматривает за мной. Смотрите, вот он. – Анна сняла с полки и протянула Саше фотографию.

На фотографии был изображен худой пожилой мужчина в синей рубашке с воротничком под темно-синим кардиганом. Обвисшая кожа на шее и щеках создавала впечатление, что когда-то он был полнее. У него был большой нос, скошенный подбородок и темные, густые брови, хотя волосы были совершенно белыми. Сходство с дочерью поразительно.

– Фотография сделана за несколько месяцев до его смерти.

– Как он умер, если вам удобно об этом говорить? – спросил Лука. – Сколько ему было лет?

– Восемьдесят два. В наше время это не возраст. Инфаркт. Я уезжала в город и он оставался один. Он умер дома, прямо там, между прочим. В том самом кресле, в котором вы сидите. Нашли его на следующее утро. Он был неподвижен как камень.

Лука машинально убрал руки с подлокотников кресла, Саша ухмыльнулась.

– А теперь мы пойдем в кабинет отца.

Кабинет представлял собой небольшую комнату с деревянными панелями в задней части дома. Громоздкий стол занимал большую часть одной стены без окон. На его светлой деревянной поверхности стояли два ноутбука, один больше и явно старее другого.

– Возьмите кресло отца, – сказала Анна Луке, указывая на офисное кресло, обитое коричневой искусственной кожей.

– Надеюсь, в нем никто не умер,– пробурчал комиссар.

Анна подвинула к нему другое кресло в комнате, уселась рядом. Саше оставалось стоять у них за спинами, других кресел или просто стульев здесь не было.

– Вы говорили ранее об исследованиях вашего отца, хотели опубликовать его работу.

– Весной. Я думала, что перенести файлы отца на новый жесткий диск будет легко, но у меня ничего не получилось – обновления безопасности, проблемы совместимости, обновления операционной системы. Какие-то такие умные слова. Запутанно. Должно быть, я что-то сделала не так.

– А он не распечатывал свою работу?

Женщина отрицательно покачала головой.

– А его записи, документы?

– Ничего нет. Не знаю, куда все подевалось.

Женщина нажала кнопку пуск. Появился синий экран, потом сообщение о системной ошибке с формулировками, которые Саша никогда не понимала.

«Текущее приложение будет завершено. Нажмите любую клавишу, чтобы завершить текущее приложение. Вы потеряете всю несохраненную информацию во всех приложениях. Нажмите любую клавишу, чтобы продолжить.»

Анна нажала клавишу. Синий экран исчез, и Саша вздрогнула, когда появилось лицо; изображение двигалось и трансформировалось на размытом фоне.

Она ухватилась за спинку кресла Луки. Изображение явно было пожилым мужчиной с седыми волосами, очками и редеющим подбородком. Отцом Анны.

Изображение заговорило:

– Привет, детка. Я скучал по тебе.

Губы двигались неровно, но голос был четким.

Это не могло быть правдой, но Саша видела все своими глазами!

– Я тоже скучала по тебе, папа.

Саша вцепилась в плечо Луки.

– У нас гости, отец. Вот эти синьоры. Они занимаются историей замка. Можно им присутствовать?

– Вы должны прекратить все раскопки.

– Знаю, папа. Я это уже делала. Но меня не слушают.

– Кто-то умрет.

– Кто-то уже умер.– Сказал Лука.

– Я был прав.

– Прошу прощения, что прервал вас. Меня зовут Лука Дини. Кстати, рад с вами познакомиться, синьор Галассо. Вы хотите сказать, что кто-то ещё умрёт?

– Дух недоволен. Будет найдено тело.

– Где будет найдено тело?

– На месте раскопок.

– Нам следует предупредить кого-нибудь?

– Конечно. Нужно немедленно отказаться от своих планов.

– Мама с тобой? – спросила Анна.

– Она всегда со мной, детка.

– А малыш?

– Конечно. Мы вместе, и однажды ты к нам присоединишься.

– Не сейчас,– уточнила женщина.

– Нет, не сейчас.

Саша отпустила, наконец, плечо комиссара, но тут же схватилась за него снова. Этого не может быть, вот просто не может!

– Моя… спутница очень увлечена историей замка. Мы знаем, что вы занимались тем же самым, когда… э-э… ушли из жизни. Как нам получить доступ к вашей рукописи? Она была бы очень благодарна и намерена указать вас в качестве автора.

– Теперь всё потеряно. Я с духами всех тех, кто умер в замке. Они благодарны за то, что их помнят, но хотят, чтобы их оставили в покое. То, что было важно при жизни, сейчас для нас мало что значит.

– Логично. Но разве вы не хотите, чтобы вас помнили как выдающегося историка?

– И ваша работа, ваша книга, – сказал Саша, заглядывая через плечо комиссара. – Анна могла бы опубликовать ваши исследования.

– История была делом всей моей жизни. Я зарабатывал на жизнь, обучая детей, которых больше интересовали видеоигры, чем учеба. Теперь все это забыто. Неважно. Я живу настоящим и забочусь о своей дочери. А теперь мне пора уходить.

Изображение словно улыбнулось, губы изогнулись в гримасе, гротескной и от этого тревожной. Экран погас.

– Еще чаю? – спросила Анна, словно они были в гостях и вели милую беседу. Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты.

– Лука, что мы только что увидели?

– Ну, я забуду это нескоро. Не раньше, чем пройдут синяки. Вроде, и ногти-то у тебя короткие, а вцепилась как коршун.

– Я серьезно!

– А серьезно – бот, дипфейк. Ты слышала о ботах скорби?

– Нет, что это?

– Нейросеть, которая имитирует умерших родственников. Она призвана помочь скорбящим справиться с горем, позволяя им общаться с ботом так, будто разговаривают с человеком.

– Но это было так реально. Изображение действительно вело с нами разговор.

– Это немного смущает… но не то, что он с нами говорил, а то, что как все прекрасно сделано, и изображение, и голос.

Анна появилась в дверном проеме.– Чайник включен.

– Синьора, вы недавно регистрировались в каких-нибудь компьютерных приложениях – может быть, в группе поддержки для переживающих горе?

– Зачем мне приложение для борьбы с горем? У меня есть отец.

– Да, конечно, есть. Но вдруг вы неосознанно или случайно подписались на какую-то программу.

– Думаю, я бы знала, если бы подписалась.

– Скажите мне еще раз. Когда начались ваши разговоры?

– Я же говорила. Прошлой весной. Вскоре после объявления о раскопках. Отец сказал, что я должна их прекратить. Я пыталась, предупреждала.

– Извините,– сказала Саша,– что-то у меня голова кружится. – Не надо чая.

– Да и поздно уже.– Комиссар поднялся. – Мы лучше пойдем.

– Хорошо. Теперь вы знаете, что все правда. Я буду благодарна, если вы сохраните это в тайне.

Это был не вопрос, что обрадовало Сашу. Она прекрасно знала – шансы на сохранение тайны равны нулю.

Они вышли из дома и буквально провалились в густой туман.

– У меня плохая новость. Я не сяду за руль в таком тумане.

– Ты предлагаешь идти пешком?

– А есть другие варианты?

– Осталось узнать, в какой стороне замок.

* * *

Туман накрыл долину толстым ватным одеялом. С трудом они добрались до выезда из деревни и – осталось надеяться, что не ошиблись!– дороги на гору к замку.

Но если в деревне они еще как-то ориентировались по фонарям и редким, приглушенным звукам, то здесь закончилось все. Тишина давила на уши, Саше казалось, она слышит, как шевелятся в голове мысли и от подобных мыслей хотелось бежать подальше.

Девушка вспоминала, как они ехали в деревню этим вечером, казалось, что туман выползает из леса: плотный, молочный, с запахом мокрой листвы и чего-то еще, то ли старого камня, то ли мха, то ли времени, которое здесь остановилось.

Сколько раз она восхищалась фотографиями замков в тумане, когда видны только башни, а весь мир вокруг исчез. Это было нереально прекрасно.

Сколько раз распахивала окно в никуда в замке Кастельмонте, но в комнате горела лампа, а теплое одеяло и мягкие подушки на кровати с Мадонной в изголовье обещали защиту и домашний уют.

Пару раз ей приходилось пробираться в тумане по узким улочкам или теряться в романтичном розовом тумане октябрьской Флоренции.

Но этот туман был другим. Тревожным, пугающим, опасным.

Лука крепко держал ее за руку и вел за собой, подсвечивая полицейским фонариком, позволявшим хотя бы разглядеть, куда ставить ногу, делая следующий шаг. Они шли по левой стороне дороги, так больше шансов отскочить, если машина окажется встречной, а не догонит сзади. Хотя вряд ли кто-то сядет за руль в такую ночь,

Недавняя встреча не добавляла оптимизма. Хотя Лука вполне рационально объяснил то, что они только что увидели, туман отметал реальность и рациональность, от этого становилось еще тревожнее.

Дорога постепенно поднималась все выше. Откуда-то взялись камни, скользкие от росы, они словно специально выкатывались на дорогу, чтобы поставить подножку, уронить, сбить с пути самонадеянных путников.

А тишина… она наполнилась звуком. Лес по обе стороны дороги шуршал, но не ветром, нет. Ветра не было, ведь туман стоял неподвижно, не шевелясь. Лес… дышал.

– Слышишь? – тихо спросила Саша.

Комиссар не ответил.

Нужно было смотреть под ноги, но она не могла удержаться, испуганно озиралась по сторонам. Слева, там, где должен быть лес, что-то двинулось, словно туман принял форму. Словно белые одежды колышутся на несуществующем ветерке.

– Лука…Там кто-то…

На сей раз он услышал, хмыкнул. – Не сочиняй. Давай, ты отключишь свою буйную фантазию, пока мы не доберемся до замка?

Он пошел быстрее, Саша еле успевала и задохнулась от резкого подъема в гору. Рука выскользнула из руки комиссара и она мгновенно оказалась одна там, где ничего и никого нет. Даже света полицейского фонарика.

Девушка замерла, боясь сделать неверный шаг. Забыв, что можно хоть что-то подсветить на собственном телефоне, она крикнула, позвала комиссара, но получился лишь писк, который тут же растаял в тумане.

И вдруг туман сдвинулся. Не колыхнулся, а сдвинулся, словно занавес перед сценой. Впереди посреди дороги стояла она. Высокая, в длинном платье, белом, как первый снег. Очень молодая и очень красивая.

По спине побежал пот.

– Я обязательно узнаю, что с тобой случилось. – То ли прошептала, то ли подумала Саша. – Я не уеду просто так.

Ей показалось, что Белая дама усмехнулась. Печально и недоверчиво, словно ей обещали уже много раз и ни разу не исполнили обещания. А может, черты лица просто исказились, когда она растаяла в воздухе.

А впереди проявилась дорога. Саша шагнула, потом еще, туман сомкнулся за спиной и она побежала изо всех сил, словно промедлит еще секунду – и туман поглотит ее и унесет навсегда.

Она врезалась в Луку со всей силы, оба едва устояли на ногах.

– Хорошо, что ты все время звала меня, я нашел тебя по голосу!

– Я не звала.

Комиссар недоверчиво хмыкнул. – Смотри, туман уходит.

– Побежали!

Еще не было видно ни леса, ни замка, и они бежали, пока не увидели светящийся красный глаз вперед в тумане.

Саша взвизгнула.

– Кто это? – Раздался испуганный голос из серой мглы.

– Это замок? Мы дошли?

Лука посветил фонариком и луч выхватил мужскую фигуру, подвесной мост и ворота.

– Ну, вы даете. В такую погоду гулять! Как вы дошли?

– Как-то. – Рассмеялся комиссар. – Сами удивляемся. Меня зовут Лука. Если бы не вы, мы могли свалиться в ров. А тут высота приличная, ноги бы точно переломали.

– Я Пьетро. Мы с женой приехали на праздник, решили, что пожить в замке так романтично! Но такого аттракциона нам не предлагали.– он рассмеялся,-вот это туманище! Да уж, вам повезло, что я вышел покурить, а то ворота уже заперли.

– Вредная привычка оказалась кстати.– Засмеялся и Лука.

– Ragazzi, у нас есть бутылка граппы. Вы ж продрогли до костей. И это лето!

– От граппы не откажемся. Я у вас в долгу!– С энтузиазмом принял приглашение Лука.

Виноградный самогон обжог горло, а потом вспыхнул пламенем в желудке. Они смеялись даже над несмешными шутками, словно только что избежали смертельной опасности и не могут напиться нормальной жизни.

Голова кружилась когда Лука довел Сашу до дверей ее апартамента.

– Почти дежавю. Помнишь, как однажды в Умбрии ты напробовалась местных вин на дегустации?

– Не вспоминай. Позорище! Я помню последний бокал, дальше- провал.

– Дальше я взвалил тебя на плечо и оттащил в дом.

– Ужас!

– Да уж… Потом все ворочался и думал, жива ты там или нет. Ну… я пошел. Доставил тебя до дверей.

– Лука… только не подумай ничего… я не о том… я… знаю, как это выглядит, и неудобно… и вообще… но я не могу ночевать одна. Мне все еще ужасно страшно!

Комиссар вздохнул.

– Надеюсь ты не начала храпеть?

Пропуская его вперед, Саша остановилась в дверях и оглянулась. Белый силуэт скользнул по каменной лестнице вниз, взметнулись воздушные одежды. Девушка протерла глаза. Померещится же… это легкие клочки оставшегося тумана уползают в старую каменную арку.