Расстояние для ангелов не помеха, поэтому через несколько мгновений Апрель уже снова был в здании Исторического музея, в приемной наверху башни. Здесь, несмотря на поздний час, было все так же оживленно. Стиратель все еще работал, и очередь к нему не уменьшалась.

– Опять ты, Апрель? – Секретарь оторвалась от книги и недоуменно поглядела в его сторону. – Ты что, забыл что-нибудь?

– Да… То есть нет. То есть… Ну, в общем, мне совершенно необходимо поговорить с ним. Я войду, ладно?

– Подожди, скажи хоть… – начала было Секретарь, но ангел, не дослушав, уже влетел в кабинет. Там было темно, только в простенке между окнами серебрился свет от фонарика. В его луче можно было разглядеть уже приготовившегося к стиранию ангела – ту самую высокую женщину с печальными глазами, которую Апрель видел сидящей на полу в коридоре.

– Постойте! – крикнул Апрель.

От неожиданности чиновник ойкнул, а женщина-ангел даже выронила свой фонарик.

– Ты что врываешься как угорелый? – пробурчал Стиратель. – Случилось, что ли, чего? Подожди, сейчас я клиента отпущу…

– Извините, но мне некогда ждать! – отвечал молодой ангел, подлетая к Стирателю. – Мне срочно нужна ваша помощь! Понимаете, это очень важно! У меня сегодня произошло такое, такое!..

– Да подожди ты, не тараторь! – перебил его чиновник. – Отдышись и объясни толком, что стряслось.

– Я наконец-то нашел ее!

– Кого – ее?

– Настю! Девушку, чью душу я должен охранять.

– Ну и слава Создателю! Сейчас запишем. – Стиратель отложил тряпку, вернулся к своему столу, зажег в кабинете свет.

– Подожди минутку, я скоро, – велел он женщине-ангелу и, придвинувшись к компьютеру, защелкал мышью. – Как, говоришь, ее зовут?

– Настя. Анастасия Николаевна Федотова.

– Ну, пусть будет Федотова… А год рождения какой?

– Две тысячи третий год, девятнадцатого апреля. Точного времени рождения, увы, не знаю.

– Ну, на нет и суда нет… А место?

– Что – место? – не понял молодой ангел.

– Ну, где она родилась? В какой стране, в каком городе, поселке, деревне?

– Здесь, в России, на Урале, город Садовый Челябинской области.

– Ясно. – Чиновник быстро набрал что-то на клавиатуре и откинулся в кресле. – Ну, вот я и внес все изменения… – Он повернулся к Апрелю. – Молодец, что сообщил. Скажу тебе, случай у тебя уникальный, такое нечасто бывает… Обязательно доложу начальству. Как же это произошло-то?

– Случайно, совершенно случайно! – сообщил ангел, который был рад поделиться своим счастьем с кем угодно. Однако он решил, что рассказывать Стирателю подробности о встрече с Настей, всю историю с дракой и погоней, а также то, что его подопечная прячется сейчас в магазине, все-таки не стоит. Врать у ангелов не получается – но упустить часть подробностей можно, в этом нет никакого нарушения правил. – Она шла по улице, поскользнулась, упала и спросила, почему я не помогаю ей подняться. Так я понял, что она меня видит…

– Да уж, и впрямь удивительная история. Чудны дела твои, Господи! – покачал головой Стиратель. – Чего только на свете не бывает… Ну, ладно. У тебя все? А то меня клиент ждет. – И чиновник кивнул на стоящую в проеме женщину-ангела, которая внимательно прислушивалась к их разговору.

– Нет, совсем не все. Я ведь не за этим пришел… Понимаете, я так счастлив, что наконец-то нашел ее! Ведь это удивительно, почти невероятно…

– Что ж, я тоже рад за тебя. Теперь, значит, не будешь приходить ко мне… – усмехнулся Стиратель. – Или, наоборот, придешь, когда ей что-то понадобится.

Чиновник, конечно же, намекал на стирание, но Апрель этого не понял.

– Уже понадобилось! – выпалил он. – Мне необходима ваша помощь!

– Вот как? Уже? – Стиратель поправил очки и с интересом взглянул на молодого ангела. – Это любопытно. И для чего же?

– Я обещал своей подопечной сюрприз. Понимаете, она всю жизнь мечтала стать актрисой! Вот я и решил устроить для нее что-то вроде представления в театре, не настоящего, но…

– Постой-постой! – перебил чиновник. – Ты что же, собрался стираться? Хочешь пожертвовать собой из-за такой ерунды?

В первую минуту Апрель даже растерялся.

– Стираться? – переспросил он. – Ну что вы, конечно, нет! Мне просто нужна помощь, ведь я один не смогу все организовать. И подумал, что вы…

– Ах, вот оно что! – рассмеялся чиновник, снимая очки. – Ты, стало быть, пришел не стираться, а просто так?

– Ну да. Я хотел попросить вас…

– О чем?

– Чтобы вы дали мне в помощь еще хотя бы одного, а лучше нескольких ангелов. Я собираюсь устроить для Насти небольшое чудо – но света моего фонарика для этого недостаточно, нужно еще хотя бы…

– Нет уж, друг дорогой, тогда извини, – снова перебил Стиратель. – У меня достаточно своих дел, и некогда заниматься подобными вещами.

– Вы что, не хотите мне помочь? – Апрель был искренне удивлен.

– К твоему сведению, я нахожусь на службе, – сухо отвечал чиновник. – И не имею возможности хотеть или не хотеть. Мне надо делать свое дело.

– Но разве это дело не заключается в том, чтобы помогать нам?

– Помогать во всяких глупостях – нет, – отрезал Стиратель. – У меня навалом куда более серьезной работы.

– Но ведь ваша работа – не только отправлять ангелов Наверх! Прежде всего вы должны осуществлять связь между нами и Небом, поддерживать, советовать, помогать… – не смог более сдерживаться Апрель. – А вы только складываете в коробку потухшие фонарики, точно план по ним выполняете!

– Послушай, мальчик! – строго отвечал Стиратель. – Ты еще слишком молод, чтобы учить, как мне работать. Я уже тридцать с лишком лет сижу на этом месте и, поверь, разбираюсь, что и как мне нужно делать. Ты хочешь совета? Хорошо, я дам тебе его: успокойся и держи себя в руках. Все-таки вы, ангелы, как-то не в меру эмоциональны… Учти, друг дорогой, что особых причин для радости у тебя нет. Поверь: работа с человеческой душой – это каторжный труд, а не счастье…

Апрель собрался уже ответить, но чиновник остановил его движением руки:

– Погоди, я еще не закончил. На твоем месте я бы крепко задумался. Что, если твоя поздняя встреча с подопечной – не случайность и не результат бюрократической ошибки, а вполне предопределенный ход событий? Например, испытание для тебя? Недаром ты встретил ее, когда она уже стала почти взрослой… Подумай лучше над этим, вместо того чтобы скакать тут от восторга и тратить Высшую энергию на какие-то бестолковые чудеса.

Ангел хотел было что-то сказать, но круто развернулся и молча направился прочь из кабинета.

– Подожди! – вдруг крикнула женщина-ангел, стоявшая у стены. – Я пойду с тобой и помогу тебе.

Она торопливо запихала обратно в сумочку свой фонарик и двинулась за Апрелем, на ходу бросив Стирателю:

– Извините за беспокойство!

– Да пожалуйста, – безразлично отвечал тот. – Ваше право – ваш выбор.

Но ангелы уже не слушали его. Они шли по лестнице в приемную, беседуя на ходу.

– Извини, что я сорвал тебя вот так, уже на полдороге в другой мир, – говорил Апрель своей неожиданной помощнице.

– Ничего страшного! – отвечала та. – Думаю, мое время уже настало, но час или даже день ничего не решают.

– А что у тебя произошло? – участливо поинтересовался Апрель. – Почему ты пришла сюда?

Спустившись, они остановились у лестницы, продолжая разговаривать и не замечая, что сидящая за своим столом Секретарь оторвалась от книги и заинтересованно смотрит в их сторону.

– У моей подопечной тяжело болен сынишка, – вполголоса сказала женщина-ангел. – Эта мука продолжается уже девять лет. Врачи говорят, что надежда на выздоровление минимальная – один шанс из тысячи. Ребенку уже сделали несколько операций, но пока изменений не видно, наоборот, с каждым годом его здоровье становится все хуже и хуже… И ангел-хранитель у мальчика до сих пор отсутствует. Бедная Анна, моя подопечная! Просто невыносимо видеть, как она страдает! Я решила прийти к Стирателю. Хочу пожертвовать собой и попросить взамен, чтобы ребенок поправился.

– По-моему, это не лучший выход… – отвечал Апрель. – Я понимаю твои чувства, но… Кто тебе сказал, что ребенка можно спасти только таким способом? Может быть, его вылечат, может, произойдет чудо!.. Надо верить и надеяться! И, конечно, поддерживать в этом свою подопечную.

– Да, ты прав, – вздохнула его собеседница. – Знаешь, сколько раз я сама себе это все говорила? Думаешь, мне легко было принять такое решение?

– Но почему именно так – через стирание?

– Знаешь, – задумчиво проговорила высокая женщина-ангел, – мне кажется, самопожертвование для нас – самый естественный поступок. Люди бы сказали, что это у нас в крови… Стиратель заявил, что мою просьбу можно удовлетворить. Но мальчик поправится лишь после того, как я исчезну… Ладно, давай больше не будем обо мне. Поговорим лучше о твоей подопечной. Признаться, я не совсем поняла, что ты задумал… И чем я смогу тебе помочь?

– Видишь ли, – застенчиво проговорил Апрель, – я хотел бы устроить для своей Насти маленький праздник… Не настоящий, только его иллюзию. Как будто она на несколько минут попала в сказку…

– А, теперь понимаю, – кивнула его собеседница. – Но это будет нелегко. Вдвоем нам с тобой не справиться.

– Втроем. Мне поможет еще мой друг.

– Все равно, даже трех фонариков будет мало. Нам нужны еще помощники. Надо что-то придумать… – Женщина-ангел приложила ладонь ко лбу, потерла его, и в голове Апреля мелькнула мысль, что этот жест она, скорее всего, неосознанно позаимствовала у кого-то из своих подопечных.

– Да, надо придумать, и поскорее! – согласился он. – Я так тороплюсь к ней, к Насте… Знаешь, я ведь только недавно ее нашел и теперь так за нее боюсь! Сейчас, когда я ее не вижу, мне постоянно кажется, что с ней что-то может случиться…

– Да, я понимаю тебя. Это чувство знакомо всем нам, хранителям. Нечто подобное испытывает мать новорожденного, когда ей приходится расставаться, хоть ненадолго, со своим ребенком… А мы, ангелы, любим своих подопечных так же сильно, как хорошие матери своих детей, если не сильнее… Ну, хорошо, что же нам придумать?

– А может… Может, попросить вот их?

Апрель показал на ангелов, томящихся в ожидании, когда настанет их очередь подняться в кабинет. Его собеседница задумчиво оглядела своих коллег и улыбнулась.

– А что? Давай попробуем. Как люди говорят, попытка не пытка! Нам хотя бы еще двух-трех помощников. Точнее, два-три фонарика…

Апрель кивнул и вылетел на середину комнаты. Он встал так, чтобы его могли видеть одновременно как можно больше ангелов, и заговорил, легко перекрыв нестройный гул голосов:

– Друзья мои! Выслушайте меня, пожалуйста!

Лица ангелов – удивленные, заинтересованные, любопытствующие – тотчас обернулись к нему. Гул голосов утих.

– У каждого из нас бывают и радости, и несчастья, – сбивчиво начал Апрель. – И горе мы обычно стремимся пережить в одиночку, а радостью стараемся поделиться с близкими. У меня сегодня случилось самое радостное событие, которое только может быть у ангела, – я нашел душу, которую должен охранять! Я искал свою подопечную почти двадцать человеческих лет, и сегодня мы наконец встретились!

Ангелы зашумели, выражая свою поддержку, но Апрель движением руки попросил их замолчать.

– Я хотел бы сделать своей протеже подарок. У нас ведь двойной праздник – наша встреча и Новый год… Она мечтает стать актрисой – и я решил устроить ей представление, напоминающее настоящее выступление на сцене. Прямо сейчас, неподалеку отсюда, в Театре оперетты. Но я не смогу сделать это один. Мне нужна ваша помощь – ваши фонарики и тепло вашего участия. И я обращаюсь с этой просьбой к вам. Вы сделали свой выбор и решили покинуть мир людей. Но, может быть, среди вас найдется несколько ангелов, которые выкроят время, чтобы совершить одно маленькое чудо?

В приемной воцарилась полная тишина. Ангелы молчали, не зная, что ответить. С одной стороны, в его просьбе не было ничего такого, что нарушало бы Правила… Но с другой – просьба эта выглядела очень необычной. Большинству из собравшихся никогда в жизни не случалось делать ничего подобного. А те, кому довелось участвовать или хотя бы слышать о чем-то таком, напряженно вспоминали, к каким последствиям это привело. Ничего удивительного – ангелы очень осторожные и ответственные существа. Люди назвали бы их «правильными» – если бы были получше знакомы с ангелами.

И вдруг в этой тишине раздался голос Секретаря.

– Эх!.. – с грустью сказала она. – С каким удовольствием я бы пошла с тобой! Но от меня никакого толку не будет – я ведь не ангел, и фонарика у меня нет… Да и шеф меня за это тотчас уволит. Мне и так за мои книжки, которые я читаю, от него все время достается… Ну а вы-то что молчите? – обратилась она к очереди с явным осуждением в голосе. – Ваш товарищ просит помощи – неужели вы откажете ему?

– Пожалуй, я помогу тебе, Апрель! – заявила белокурая красавица Гортензия, все еще сидевшая на диване. – Разве можно отказать в помощи школьному другу? Пойдем. Давно у меня не было повода совершить чудо…

– Ну тогда и я с вами, – сказал мужчина в камуфляжном костюме. – А чего? Схожу. Все равно тут еще столько ждать, делать-то нечего.

– И меня возьмите! – попросил маленький, похожий на китайца ангел. – Я рад, что могу быть еще кому-то нужен.

– И меня! И я тоже! А мне можно? – раздалось множество голосов.

Высокая женщина-ангел торжествующе улыбнулась Апрелю и протянула ему руку:

– Ну что – вперед?

– Вперед, и как можно скорее! За мной, друзья мои!

И все ангелы, наполнявшие коридор и приемную, бросились к выходу. Помещение разом опустело. А Секретарь лишь вздохнула, покачала головой и снова вернулась к чтению любовного романа.

* * *

Настя, все это время так и сидевшая в бутике ЦУМа, давно уже заждалась Апреля. Ей было очень и очень не по себе – приятное волнение в ожидании сюрприза, точно в детстве перед праздником, смешивалось с настоящей тревогой. Смешно сказать, но впервые за долгие годы она забыла о существовании смартфона! Если раньше и пяти минут не проходило, чтобы она не потянулась к карману куртки за своим стареньким неказистым гаджетом, чтобы проверить входящие сообщения, новости и комментарии во френд-ленте, то теперь… Что с ней происходит? Ангел-хранитель, все эти чудеса – да не снится ли ей это? Пользуясь испытанным за долгие века методом, она несколько раз тихонько ущипнула себя за руку, чтобы удостовериться, что не спит. Нет, это не сон. И она, Настя Федотова, пока еще не состоявшаяся актриса, находится сейчас, поздним вечером, в бутике в одном из самых лучших магазинов Москвы и ждет своего ангела-хранителя и обещанного им сюрприза… Интересно, чем это все кончится?

Сначала, когда Апрель только покинул ее, она еще очень сильно боялась, что в любую минуту может появиться охрана. Сидела в уголке на пуфике тихо, как мышка, и то и дело в ужасе оглядывалась, лишь только ей чудился шорох где-то в глубине этажа. Но вскоре она удостоверилась, что вокруг все тихо. На миг даже пришла в голову шальная мысль: а что, если потихоньку сбежать? Но она вспомнила о том, что ждало ее за пределами магазина – грязная холодная квартира, пьяница-хозяйка и прочие «прелести» своей обыденной жизни, – и тотчас отказалась от этой затеи. Куда приятнее было находиться здесь, в тепле, уюте, среди дорогих вещей… К тому же она знала, что, хотя ее хранитель и отбыл по своим делам, рядом с ней находится другой ангел, его друг, – и он не даст ее в обиду. От таких мыслей Настя успокоилась и, осмелев, начала бродить по магазину и, напрягая в полутьме глаза, с удовольствием принялась рассматривать одежду и обувь, переходя из бутика в бутик, от вешалки к вешалке и от бренда к бренду, разглядывая платья, вечерние наряды, блузки, корсеты, юбки, деловые костюмы, свитера, пеньюары, купальники, куртки, пальто, шубки, джинсы, туфельки, босоножки, «лабутены», клоги и ботфорты… От многообразия цветов, фасонов, тканей и марок разбегались глаза. Вскоре Настя поняла, что, для того чтобы пересмотреть все эти вещи, ей понадобится несколько дней. И тут же, как это нередко с ней случалось, в голове цветным вихрем завертелись мечты. Вот если бы у нее была возможность часто (а еще лучше – каждый день!) посещать бутики, выбирать себе красивую одежду и обувь и покупать все, что понравится…

Мечты и изучение ассортимента торгового дома так увлекли девушку, что время ожидания пролетело почти незаметно. А потом появился ее блондин – ангел! – стремительный, в развевающемся пальто, возбужденный, оживленно разговаривавший с невидимым и, судя по всему, далеко не единственным собеседником. Он взволнованно огляделся и, заметив Настю, так засиял, что на душе у нее сразу стало радостно.

– Я привел своих друзей, они нам помогут!

Настя оглянулась вокруг, но, конечно же, никого не увидела.

– Идем! – позвал ее ангел.

– Но куда?

– В театр! Это тут, недалеко…

– В театр? – рассмеялась Настя. – Ты что, шутишь? Знаешь, который час? Все представления уже закончились, актеры давно разошлись по домам!

– Так это нам и нужно. Мы сами устроим представление – а выступать на сцене будешь ты.

– То есть как это?

– Вот так, Настя! Ты же сама говорила, что мечтаешь стать актрисой, играть на сцене московского театра. Мы сейчас устроим тебе что-то вроде твоего бенефиса.

– Ты хочешь сказать, что… Я буду играть на сцене?

– Ну да, как будто в настоящем спектакле. А мы все станем твоими зрителями.

– С ума сойти… – Настя заколебалась. С одной стороны, ангел предлагал ей чистой воды авантюру, с другой – его слова звучали так заманчиво… – Ну… Ведь это будет не по-настоящему? Что-то вроде игры, да? Понарошку?

– Пока да. Можешь считать это игрой или, если хочешь, репетицией. Тебе же нужно попробовать свои силы для будущей профессии!

Девушка задумалась, но ненадолго – искушение оказалось слишком велико.

– Ну хорошо… Можешь считать, что ты меня уговорил.

– Тогда идем!

Он повел ее за собой – вниз по эскалатору, через опустевший магазин, где никто каким-то чудом не заметил присутствия постороннего человека, на улицу, через центральный вход. Злосчастный внедорожник уже уехал – по всей видимости, водитель решил не докладывать о происшествии, перепугался содеянного и попросту сбежал. Увидев, что на тротуаре все еще валяются ее рекламные щиты, уже изрядно припорошенные снегом, Настя радостно засмеялась. Какое счастье, что все это ей уже не нужно! Теперь, когда рядом с ней появился ангел-хранитель, в ее жизни все пойдет по-другому… А что? Он сам так сказал! Ее охватило радостное волнение, захотелось запрыгать, закричать, совершить прямо посереди улицы какой-нибудь безумный поступок. Но она не стала этого делать, только ускорила шаг, торопясь за своим спутником, который двигался очень быстро, не переступая ногами, а паря над заснеженным тротуаром сначала Театральной площади, а потом Большой Дмитровки.

Настя даже не задумалась о том, как ей удалось проникнуть в театр незамеченной. А вышло это потому, что о ней позаботился, как и обещал, Озорник. Едва сдав девушку с рук на руки ее хранителю, Озорник тут же отправился прямиком в районный пункт вневедомственной охраны. Никем, конечно, не видимый, он тихо проскользнул внутрь и огляделся. Спортивного вида парни негромко переговаривались друг с другом, слушали рации и не отрывали глаз от многочисленных мониторов, на экранах которых отражалось то, что фиксировали многочисленные камеры.

– Скучно у вас как-то, ребята! – задумчиво проговорил Озорник. – Ни кино, ни музыки, ни задушевной беседы… Чем бы вас таким развлечь? – продолжал он рассуждать сам с собой. – Танцы, что ли, устроить? Так дам не хватает. Боевичок показать? Нет, это, пожалуй, не наш метод. А-а, знаю! Точно… Пусть будет… Пусть будет вот так!

Он подошел к пульту слежения и, перегнувшись через дежурных, принялся переключать что-то на мониторах. И тотчас изображения на них задрожали и из черно-белых или, точнее, сине-голубых вдруг сделались цветными. Вместо подъездов и входных дверей, перекрестков и ворот, этажей и лестниц на экранах возникли облака и старинные замки, города и подземелья, живописные пейзажи и красивые, прорисованные до тонкостей, фигуры. На миг в комнате воцарилась тишина. Охранники недоуменно таращились на мониторы.

– Что за чертовщина! – ахнул кто-то.

– Фу-у! – поморщился Озорник, кладя ему руку на плечо. – Ну ругаться-то зачем? Это, к твоему сведению, совсем не… совсем не то, что говоришь. А наоборот даже. Это просто новая компьютерная игра, «Ангелы и демоны», моего изобретения… Ну что ты застыл? «Клавы» не хватает, да? И видюхи? Ну ничего. Вот тебе джойстик – и вперед!

И охранник, тотчас забыв обо всем, погрузился в игру. А ангел стал переходить от одного дежурного к другому, кладя одну руку на плечо, а другой двигая джойстик, которыми обычно управляются камеры.

Комната дежурных наполнилась оживленными голосами:

– Значит, сначала создаем себе персонажа…

– Ты за кого будешь играть? Я – за ангела!

– Братва, а я уже миссию получил!

– Слышь, а карту-то где взять?

– Ах ты так! Огнем стреляться!.. Ну погоди, сейчас я тебя!.. На, получи гранату!

Озорник прислонился к дверному косяку, скрестил на груди руки и несколько минут с удовлетворением наблюдал за результатом своих трудов.

– А что – очень неплохо получилось! – сказал он сам себе. – И сюжет удался, а графика вообще обалденная. Может, мне в разработчики игр податься?

Ухмыльнулся и поспешил на поиски своего приятеля и его подопечной.

А те уже пробрались в зрительный зал Театра оперетты. Там было абсолютно темно, но Апрель тут же достал свой фонарик, и в его серебристом свете девушка, задрав голову, залюбовалась полукруглыми балконами, украшенными позолотой и красным бархатом, и потолком – огромной круглой люстрой со множеством подвесок и искусной росписью, среди которой отчетливо выделялись медальоны с портретами знаменитых композиторов.

– Как здесь красиво! – ахнула Настя. – Никогда здесь не была… Я вообще в Москве в театре была только один-единственный раз, на Юго-Западе, – и то совершенно случайно. – Она говорила тихо, почти шепотом, но звук ее голоса тотчас птицей взлетел под высокий свод.

– Теперь ты сможешь ходить в театр так часто, как только захочешь, – пообещал Апрель. – И я с удовольствием буду ходить с тобой, я тоже очень люблю театр…

Испытывая чувство, похожее на благоговение, девушка восторженно проговорила:

– Да уж, выступать на сцене в таком зале я даже не мечтала…

– А напрасно, – улыбнулся Апрель. – Как раз сейчас это тебе предстоит. Тем более что зрители уже собрались.

– Да? – удивилась Настя, оглядываясь. – Где же они?

– А вот, – отвечал Апрель. – Посмотри!

И Настя, потрясенная, замерла на месте. Ей было чему удивляться – то, что произошло у нее на глазах, действительно было похоже на чудо. Сначала прямо перед ней вспыхнул еще один серебристый фонарик, и в его свете показалось лицо женщины с большими карими глазами, но выше и ниже светового пятна не было видно ничего, точно женщина проявлялась на фотографии. Но вот загорелся второй фонарик, потом еще и еще… То там, то здесь в пустом зале стали появляться один за другим одинаковые серебряные огни. В их лучах, словно по волшебству, проступали лица и очертания их обладателей. Их было очень много – мужчин и женщин, пожилых и молодых, непохожих друг на друга, по-разному одетых, но все они улыбались и с теплотой глядели на нее.

– Что же ты стоишь, Настя? – сказал ей ангел. – Торопись, пора начинать представление, а ты еще не готова.

– Но что же мне делать? – растерялась она.

– Как что? – прозвучал откуда-то из глубины сцены, из-за закрытого задника, голос уже знакомого Насте друга ее хранителя. – Скорее в костюмерную!

– А где это? – не поняла девушка.

– Ну что ж ты такая медлительная! – проговорил Озорник, замахав своим фонариком прямо перед Настей так, что она смогла увидеть его лицо. – Давай за мной!

И девушка не заставила себя долго упрашивать. Она побежала к сцене, поднялась по ступенькам, промчалась мимо раскрытого занавеса в боковую кулису, оттуда по коридору в большую комнату с табличкой на двери… Там горел яркий свет и несколько человек… то есть ангелов, уже вынимали из шкафов яркие наряды.

– Выбирай себе костюм, Настя! – послышалось со всех сторон. – Кого бы ты хотела сыграть? Сильву? Принцессу цирка? Эсмеральду? Золушку? Клеопатру? Джульетту? Рапунцель? Нейтири? Мерседес из «Графа Монте-Кристо»? Элизу Дулиттл из «Моей прекрасной леди»?

Ошалевшая от такого выбора Настя ткнула в первое попавшееся зеленое платье:

– Я надену вот это…

– Так переодевайся! – командовал Озорник.

Девушка расстегнула куртку, сбросила ее прямо на пол, взялась было за пуговицу на джинсах, но передумала и повернулась к нему:

– Отвернись! А лучше совсем выйди. И ты тоже, – обратилась она к своему хранителю. – Я тебя стесняюсь!

– Как скажешь… – растерялся Апрель.

Неловкость сгладила подошедшая к ним очень стильно одетая девушка с длинными белокурыми волосами, красивая, как топ-модель.

– Привет, Настя! – сказала она. – Меня зовут Гортензия. Давай-ка я помогу тебе! А вы, – это уже было сказано приятелям-ангелам, – лучше отправляйтесь в зрительный зал и смотрите представление оттуда.

– Слушаемся и повинуемся! – комически раскланялся Озорник, приподнимая над головой цилиндр, который уже успел где-то раздобыть и напялить. В другой руке у него была элегантная трость с серебряным набалдашником. Вскоре он вместе с Апрелем удалился, а красавица Гортензия и уже знакомая Насте высокая кареглазая женщина-ангел в сером свитере, с волосами, собранными в хвост, ловко помогли ей переодеться.

– Отлично! – заключила красавица, оглядев ее с ног до головы.

А высокая торжественно сказала Насте:

– Ваш выход!

С непривычки переступая босыми ногами, девушка вышла из костюмерной и тут же, недоумевая, как это могло получиться, оказалась прямо на ярко освещенной сцене. Занавес был закрыт, и за ним слышался шум, так знакомый каждому артисту, будоражащий и пьянящий, – шум зала перед спектаклем, когда зрители уже собрались и, переговариваясь, покашливая, скрипя креслами и шурша программами, с нетерпением ожидают начала представления. Настя чувствовала, что очень волнуется – так она, наверное, не волновалась еще никогда в жизни. Но это было очень приятное, радостное волнение.

– Ты готова? – негромко спросил кто-то. Кто – она не поняла.

– Готова! – задорно ответила девушка.

И тотчас грянула музыка (откуда тут взялся настоящий живой оркестр?), и занавес вздрогнул, колыхнулся и медленно пополз в стороны, открывая полутемный зрительный зал, который, как казалось со сцены, был битком набит.

Настя замерла в направленном прямо на нее ярком свете софитов. Кто-то в зале громко крикнул: «Браво!», она поглядела в ту сторону и узнала знакомые веселые глаза. Озорник, невесть когда успевший переодеться в настоящий фрак, улыбался ей и подбадривал взглядом. Настя поискала глазами своего ангела. Он тоже сидел в первом ряду, рядом с другом, и выглядел таким взволнованным, точно это он сам, а не она, выступал перед зрителями. И Настя, кивнув ему, медленно повернулась и с достоинством сделала несколько шагов вперед.

Оркестр заиграл мелодию, хорошо известную ей по любимому мюзиклу. Вышло очень символично: совершенно случайно она выбрала костюм цыганки из произведения, премьера которого на русском языке состоялась именно здесь, в этом театре, больше двадцати лет назад! Мигом собравшись, Настя вошла в образ и начала партию Эсмеральды из «Собора Парижской Богоматери» – из той сцены, где она отвечает Фебу на взволнованные вопросы, кто же она такая, дочь ли неба или же земли:

Настя проникновенно пела и обращалась то к зрителям, то к выбежавшей на сцену массовке, участники которой двигались так согласованно, будто не один месяц репетировали. Ну просто ангелы, а не партнеры!

Она погрузилась в песню целиком, успев позабыть, кем была раньше. В двойном пятне прожекторов Настя двигалась от одного участника к другому, не замечая черт их лиц, но неизменно цепляясь взглядом за их выражения – полные света и жизни.

Зеленое платье не стесняло заученных с детства движений задорной цыганки. Прожекторы заиграли в собственном ритме, и тем ярче были видны светящиеся в зрительном зале фонарики.

И снова – гром аплодисментов. Смущенная и счастливая дебютантка поклонилась и даже сделала некое подобие реверанса.

«Браво! – кричали в зале. – Браво, Анастасия Федотова!»

На сцену полетели цветы. Озорник вручил Насте огромный пышный букет белых роз – штук пятьдесят, не меньше, она еле сумела его обхватить. Друг ее хранителя поцеловал зардевшейся дебютантке руку, сказал какой-то витиеватый комплимент и шепнул:

– Иди переоденься, Настя!

А сам обернулся к залу:

– Минутку внимания, дамы и господа! Это еще не конец, а только первая часть сюрприза. Вам понравилось выступление молодой артистки? – Зрители ответили одобрительным шумом. – Так вот, к вашему сведению, ее игра нравится не только вам! Спешу сообщить, что кандидатура актрисы Анастасии Федотовой выдвинута на премию «Ника» в номинации «Лучшая женская роль». Прошу всех на церемонию вручения премии!

Он взмахнул рукой и… Что такое? В зале вдруг стемнело, заиграла музыка, а над сценой поплыли и закрутились вспыхнувшие в синеватой темноте слова «Торжественная церемония вручения национальной кинематографической премии „Ника“». К своему удивлению Настя обнаружила, что уже не на сцене, а в великолепном вечернем платье, вся в сверкающих драгоценностях сидит в первом ряду.

Рядом с ней ее хранитель и его озорной приятель – а вокруг сплошь знаменитые артисты, режиссеры, эстрадные звезды… И на сцену выходит не кто иной, как сам Андрей Кончаловский, президент Российской академии кинематографических искусств «Ника».

Да, это было настоящее волшебство! Конечно, Настя каждый год смотрела по телевизору эту церемонию и грезила о том, что когда-нибудь и она будет… нет, не участвовать в ней, ее мечты не распространялись так далеко, но хотя бы просто сидеть в зале и видеть все это своими глазами. Однако даже в самых смелых своих фантазиях она не представляла себе, что знаменитая ведущая, актриса Жанна Эппле, перечисляя номинанток на лучшую женскую роль, назовет имена двух известных актрис и ее, Настино, имя! А потом на заднике сцены, превратившемся в большой экран, возникнет ее собственное изображение – та самая сценка из «Нотр-Дама», которую она только что исполняла.

Как, оказывается, странно и интересно наблюдать за собой со стороны! Совсем не то что случайные съемки на встроенные в смартфон многопиксельные камеры. Там все получалось так себе – а тут Настя красовалась на экране крупным планом, пела, улыбалась, хлопала ресницами и в целом сама себе понравилась. Пожалуй, даже очень понравилась.

– Ну, как тебе? – шепотом, точно в настоящем кинозале, спросила она у своего хранителя. – Я хорошо играла?

– Потрясающе! – ответил он.

Когда пришло время объявить победителя, ведущая пригласила на сцену самого любимого Настиного артиста, Павла Прилучного. Тот, разорвав конверт, ухмыльнулся с фирменным прищуром и провозгласил:

– Анастасия Федотова!

И зал взорвался аплодисментами.

– Ну что же ты сидишь, Настя? – спросил Озорник, перегнувшись через своего приятеля. – Иди на сцену!

Она встала с кресла и поднялась по ступеням – туда, навстречу любимому актеру, который, улыбаясь, вручил ей золотую статуэтку крылатой богини и поцеловал Настю. В зале раздались восторженные возгласы, засверкали вспышки фотоаппаратов, задвигались телекамеры.

«Господи, неужели это все происходит со мной? – думала Настя, потирая свой курносый носик. – Этого просто не может быть!»

Как во сне, она вышла к микрофону, что-то говорила… А зал осветился всеми огнями, и шикарно одетые зрители – мужчины в великолепных костюмах и женщины в вечерних нарядах, все сплошь знакомые по телеканалам и модным пабликам, – поднялись со своих мест и хлопали ей стоя. Так, под гром аплодисментов, она и спустилась в зал, победно держа над головой статуэтку.

И тут…

Синеватый свет, лившийся со сцены, постепенно превратился в серебристые лучи фонариков. В зале вновь стало полутемно, знаменитости исчезли, их место вновь заняли фигуры ангелов, тускнеющие на глазах и вновь становящиеся почти прозрачными.

– Ты очень хорошо держалась! – сказала красавица Гортензия и повернулась к своим друзьям: – Какие же вы молодцы, и ты, Апрель, и ты, Озорник! Давно я не была так счастлива. Как же это, оказывается, здорово – творить чудеса!

А высокая женщина-ангел расцеловала Настю и искренне проговорила:

– Ты была великолепна!

– Что? Была? Неужели все кончено? – тихо спросила девушка.

– Да, к сожалению! – подтвердил ее хранитель, появляясь рядом. – Все когда-нибудь заканчивается – и хорошее, и плохое. Правда, в твоем случае это не конец, а только начало. Только что состоялось твое первое выступление. И ты выдержала это испытание с честью, ты была на высоте! Теперь я не сомневаюсь, тебя ждет большое будущее, впереди успешная карьера и еще много-много таких выходов на сцену. И, если ты будешь стараться, то, что мы показали тебе сейчас, произойдет на самом деле…

Однако Настя даже не слушала, что говорит ей хранитель. Стоя в полутьме, она машинально вертела в руках свой растянутый, застиранный свитер, который каким-то загадочным образом оказался здесь, на спинке кресла.