Прежде чем я начну рассказывать про торги, сразу оговорюсь, что это отдельный и очень специфичный мир, который легко может существовать отдельно от банкротства.

Если бы я писал книгу только о торгах, то по объему она была бы сопоставима со всей этой книгой по нескольким причинам:

1. Торги – это действительно обширная тема.

2. За годы работы у меня накопилось множество историй.

Я много раз участвовал в торгах как со стороны того, кто их проводит, так и со стороны того, кто в них участвует, а еще – со стороны того, кто их оспаривает. У каждого из этих участников свои мотивы, стратегии и, конечно, свои ошибки.

Торги в этом разделе я разберу очень поверхностно, поскольку книга вообще не о них. Однако обойти эту тему, рассказывая о банкротстве, было бы неправильно.

Важно понимать, что при взыскании сложных долгов торги случаются не так часто, но все же бывают, поэтому общее представление о них иметь необходимо.

Итак, к сути.

Первый по счету, но не основной по сути вид торгов в процедурах банкротства – это аукцион.

Сейчас читатели, которые знакомы со статьей 110 Закона РФ «О банкротстве», конечно же, возразят, что, помимо аукциона, еще существует такая форма проведения торгов, как конкурс, но про него я предлагаю подробно не говорить, так как встречается он крайне редко и при крайне специфических обстоятельствах.

Если кратко, то конкурс – это торги, где победитель определяется не только по предложенной цене, но и по дополнительным критериям, установленным организатором торгов. В условиях конкурса могут быть специальные требования к покупателю – если, например, продается огнестрельное оружие или дебиторская задолженность граждан по ЖКХ. В первом случае покупателями могут выступать только те лица, которые имеют разрешение на владение таким оружием, а во втором – покупатель должен обладать правом на взыскание подобных долгов.

В отличие от конкурса, при проведении торгов в форме аукциона все сводится к тому, кто даст больше.

Если конкурс – это исключение, то аукцион – это стандарт, ведь без него нельзя перейти к следующим торговым процедурам. Расскажу подробнее про аукцион.

Все имущество банкротов, подлежащее продаже, реализуется через электронные торги, которые проходят на одной из десятков аккредитованных торговых площадок.

Участие в них может принять любой желающий, главное – зарегистрироваться, подать заявку и внести задаток. Аукцион начинается с публикации объявления о торгах.

Согласно законодательству, сведения о продаже имущества банкрота размещаются в ЕФРСБ, на электронной торговой площадке и в «Коммерсанте», как бы ни были против арбитражные управляющие, за чей счет обычно публикации в «Ъ» и делаются[29].

На сегодняшний день электронных торговых площадок около 70, и каждая из них имеет свой интерфейс, но существенных отличий не так уж и много – различаются только цены за размещение лотов и внешний вид площадок.

В последние годы доступ к информации о банкротных торгах значительно упростился, ведь сейчас, помимо обязательных публикаций, сведения о торгах можно найти и на сайтах торговых площадок, и на специальных агрегаторах.

Эти платформы собирают данные о проводимых торгах и представляют их в удобном формате, что делает поиск лотов проще для потенциальных покупателей.

Однако важно учитывать, что информация на агрегаторах не всегда актуальна, поэтому перед подачей заявки лучше проверять официальные источники.

Сам же процесс торгов со стороны выглядит не сказать, что просто, но и не так сложно, как обычно принято считать. Все начинается с проведения первого аукциона.

Сначала организатор торгов (часто организатором выступает конкурсный управляющий, однако бывают и исключения) публикует объявление о продаже имущества, после чего участники подают заявки на участие в торгах.

По прошествии определенного времени (не менее 25 рабочих дней) арбитражный управляющий определяет участников, сверяя документы, приложенные потенциальными участниками к заявке на участие.

В зависимости от того, какая форма предоставления заявок о цене имущества выбрана, дальнейшая процедура торгов может варьироваться. Различают открытую и закрытую форму предоставления заявок о цене.

Разница между открытой и закрытой формой подачи заявок заключается в том, каким образом участники торгов подают свои предложения о цене и могут ли они видеть ставки других претендентов.

В открытой форме заявки подаются в режиме реального времени, а участники могут видеть ставки друг друга. Это классический аукцион, где стоимость имущества растет по мере того, как претенденты перебивают цену друг друга, делая ставку на «шаг аукциона» – он не может быть менее 5 и более 10% от начальной цены продажи имущества.

Для наглядности можно представить стандартную сцену из фильмов, когда проходит аукцион по продаже какого-нибудь произведения искусства. Только в случае с торгами банкротов все это происходит в электронном формате.

При открытой форме представления предложений о цене сами «торги» начинаются только после того, как организатор допустит (или не допустит) к ним участников. В этом и заключается главное отличие открытой формы представления предложений о цене от закрытой.

В закрытой форме предложения о цене подаются участниками вместе с заявкой на участие и хранятся в зашифрованном виде до момента начала торгов. Опять же, для наглядности можно представить, что участники, которые хотят поучаствовать в торгах, вместе с пакетом необходимых для участия документов передают листочек с написанной ценой в запечатанном конверте.

Никто из претендентов не знает, какие суммы предложили конкуренты, а победителем становится тот, чье предложение оказалось наибольшим на момент начала торгов.

Я, конечно же, не утверждаю, но есть у меня легкое подозрение, что при закрытой форме представления предложений о цене имущества в какой-нибудь стране, где правовая культура находится на очень низком уровне, возможна ситуация, при которой информация о предложенных конкурентами ценах может просочиться.

Если что, я просто рассуждаю вслух и рисую гипотетическую ситуацию. О таких случаях мне ничего не известно. И вообще, у нас подавляющее большинство торгов проводится с открытой формой представления предложений о цене. Идем дальше.

Если к торгам не был допущен ни один участник или участников не было вообще, то торги объявляются несостоявшимися. Это логично и понятно. Но!

Если к торгам был допущен один участник и он предложил цену не ниже начальной, то торги тоже объявляются несостоявшимися. Да, именно несостоявшимися, так как торгов как таковых не было – ведь покупатель один и договор купли-продажи заключается с единственным участником.

В случае если первые торги не состоялись по причине отсутствия заявок или если все покупатели отказались заключать договор купли-продажи, то назначаются повторные торги.

Здесь все проходит по тем же правилам, но начальная цена снижается на 10%. Никаких различий, кроме цены, между первыми и повторными торгами нет.

Единственное, что стоит сказать про торги в форме аукциона: в подавляющем большинстве случаев они нужны только для того, чтобы были соблюдены формальные требования закона.

Если бы управляющие могли выбирать, то 99% торговых процедур сразу бы проводились в форме публичного предложения – это то, что следует после повторного аукциона. О нем подробнее.

Публичное предложение – это очередной (часто последний) этап торгов, когда имущество не удалось продать ни на первых, ни на повторных торгах.

В этом формате цена на актив снижается через заранее установленные промежутки времени до тех пор, пока не найдется покупатель.

В отличие от классического аукциона, где участники борются за право предложить самую высокую цену, здесь все наоборот: торги идут на понижение, и победителем становится тот, кто первым подаст заявку на покупку по цене, которая действует в соответствующий период.

В большинстве случаев это приводит к тому, что имущество достается покупателю за бесценок, – но зато процедура торгов наконец завершается, а конкурсная масса получает хоть какие-то деньги.

Нередки случаи, когда арбитражный управляющий сам выкупает неликвидное имущество на последних этапах публичного предложения. Так проще завершить процедуру банкротства, особенно если единственная причина, почему она еще не завершена, – это нереализованные активы.

Любопытная особенность публичного предложения состоит в том, что цена на актив реально может упасть хоть до 0,01% от начальной цены: нижней границы просто нет. Также может быть несколько публичных предложений – тут уж как установили кредиторы (или суд) в условиях продажи имущества.

Обычно на этих этапах начинается самое интересное: более-менее ликвидное имущество часто удается забрать очень дешево. Точнее, так было года эдак до 2017–2018-го, пока на этот рынок не пришли многочисленные спекулянты.

Нет, я убежден, что заработать на таких торгах можно (сами иногда приобретаем интересные лоты), но важно понимать несколько вещей:

1. Сейчас рынок переполнен «скупщиками», которые пришли сюда в последние 10 лет. Было несколько факторов, почему на этот рынок хлынули покупатели, но, на мой взгляд, основных факторов два: появление ЕФРСБ и введение института банкротства физических лиц. Они позволили вывести на рынок большое количество «народных» активов, например машины и квартиры.

2. Это не самый простой и безопасный способ зарабатывать деньги. По крайней мере, работая на торгах банкротов по два-три часа в день, вам не удастся получить тот стабильный доход в сотни тысяч, который обещают в рекламе про успешный успех.

3. Помимо того, что есть риск не заработать (что не так страшно), можно еще и потерять деньги – эту историю я уже рассказал выше.

А еще есть риск купить кота в мешке – и на этот счет у меня также имеется пара историй.

Очередной кейс из времен, когда я еще работал в крупной юридической компании.

Мне как юристу довелось столкнуться с ситуацией, которая наглядно показала, как человеческий фактор, бюрократия и сложности на этапе инвентаризации могут привести к серьезным проблемам.

Речь пойдет о банкротстве одного крупного промышленного предприятия. Холдинг когда-то был важным игроком на рынке, но со временем накопил долги, не выдержал давления кредиторов и в итоге оказался в конкурсном производстве. Как это часто бывает, имущество должника выставили на торги, но масштаб процедуры наложил свой отпечаток.

На реализацию с торгов, помимо прочего имущества, был выставлен автопарк: более 200 грузовых машин, краны, манипуляторы и прочая дорогостоящая техника.

Естественно, в процессе инвентаризации что-то было пропущено, что-то неверно зафиксировано, а часть имущества вообще не осматривали из-за нехватки времени и ресурсов.

Торги были запущены, и среди выставленного имущества оказался лот, представлявший интерес для одного предпринимателя, – самосвал, который, по его расчетам, можно было сдавать в аренду и получать стабильный доход. Он внес задаток, принял участие в торгах, выиграл их и стал ждать оформления сделки. Однако дальше произошло то, чего он явно не ожидал.

Документы на самосвал были в порядке: регистрационные номера, техпаспорт, отчет оценщика – все выглядело привлекательно. Однако, когда пришло время передавать имущество, оказалось, что машины физически нет. Ни на территории завода, ни на стоянках, ни на базе, где, по отчету оценщиков, она якобы находилась.

Первая мысль – ошибка в учете: кто-то неправильно оформил документы и не проверил наличие техники перед торгами.

Вторая мысль – что машину давно продали, но забыли списать.

Третья мысль – что ее попросту увели перед банкротством, а документы оставили для галочки.

Как вы думаете, покупателя волновало, по какой причине у него не будет заветной машины? Конечно же нет.

Он, естественно, был в шоке. Он рассчитывал на этот самосвал, уже даже нашел клиентов, готовых взять его в аренду. А в итоге он остался без техники, но с затратами на участие в торгах.

Мы, действуя на стороне конкурсного управляющего, пошли по пути наименьшего сопротивления – направили предпринимателю официальное письмо с объяснением, что произошел «технический сбой», имущество включили в состав продаваемого недостоверно, а потому договор купли-продажи не может быть заключен. Казалось бы, логично: товара нет – и сделки нет.

Но, с точки зрения покупателя, ситуация выглядела иначе. Он не просто потратил время, но и якобы понес серьезные убытки. Он планировал использовать технику, рассчитывал на определенный доход, заключил предварительные договоры аренды. Теперь он требовал компенсацию – не только возврат двойного (!) задатка, но и выплату суммы, которую мог бы заработать. С такими требованиями он и обратился в суд.

Судебный процесс оказался непростым. Мы, как команда сопровождения, внимательно изучили документы и понимали, что с точки зрения формальностей закон не на стороне покупателя.

Да, ошибка была, но имущество не передавалось, договор не был заключен, а значит, и основания для выплаты упущенной выгоды были, мягко говоря, спорными.

Суд в итоге встал на нашу сторону. Решение было ожидаемым: задаток вернули в одном размере, а не в двойном, как просил покупатель. Никаких дополнительных выплат, кроме возврата задатка, суд не присудил.

Покупатель не смог доказать, что он действительно потерял прибыль именно из-за ошибки организаторов торгов. Суд посчитал его расчеты слишком гипотетическими: мало ли какие планы могли быть у участника аукциона.

• 

Этот случай стал для меня хорошим уроком. В банкротных торгах все должно быть проверено досконально, иначе даже мелкая ошибка может перерасти в долгие судебные разбирательства.

А еще он показал, насколько важно в нашей сфере «потрогать все руками», особенно на этапе инвентаризации, если ты проводишь торги, и на этапе осмотра имущества, если ты покупатель.

Когда речь идет о продаже имущества в рамках банкротства, недостаточно просто ознакомиться с документами и фотографиями из отчета оценщика – только личное присутствие и детальное изучение позволяют избежать серьезных проблем на последующих этапах.

Особенно важно проверить все лично, когда имущество продается не по стандартным алгоритмам, установленным в Законе РФ «О банкротстве» и нормативно-правовых актах Минэкономразвития.

Как так, спросите вы. Неужели можно проводить торги в обход законных процедур, без электронных площадок и прочих обязательных требований?

Если очень хочется, то можно, но при условии, что соблюдается несколько важных критериев, отвечу я вам.

В законе о банкротстве есть исключение из правил, согласно которому имущество может быть реализовано любым способом, если его стоимость не превышает 100 000 руб.

Знатоки закона о банкротстве могут возразить, что, в соответствии с п. 3 ст. 111 Закона РФ «О банкротстве», все имущественные права должны продаваться только в электронной форме.

Это значит, что такие активы, как дебиторская задолженность, доля в ООО или право аренды, должны проходить через все этапы торговых процедур, начиная с аукциона и далее по списку.

Формально это так, но на практике все работает иначе. Ежегодно множество сделок проходят в обход стандартных процедур торгов, установленных законом. Такая практика устоялась в судах не только в Москве, но и в регионах.

Если имущество действительно стоит менее 100 000 руб., его можно продать по «прямому договору» – этот термин стал привычным в подобных сделках и находит свое отражение даже в судебных актах.

Способ продажи утверждает собрание или комитет кредиторов, и вариантов может быть множество. Чаще всего выбирают стандартные методы – размещение на «Авито», досках объявлений или других открытых ресурсах. Конкретный перечень действий управляющий определяет сам, ориентируясь на скорейшую и наиболее выгодную продажу.

Однако встречаются и нестандартные ситуации. Например, один управляющий в суде утверждал положение о продаже, согласно которому он реализовывал автомобиль ВАЗ–21054 через закрытый чат в WhatsApp. Суд утвердил такое решение, и вопросов ни у кого не возникло.

Были и случаи, когда собрание кредиторов не просто решало избежать торговой процедуры, а сразу указывало, кому и за какую сумму будет продано имущество. Даже без конкурентных торгов. Суд признавал и это законным.

Но иногда этот механизм используют для манипуляций. Например, большой имущественный комплекс могут разделить на лоты по 100 000 руб. или меньше, чтобы избежать обязательных торговых процедур.

Если в процедуре лояльный комитет кредиторов, такие схемы проходят незаметно из-за особенностей созыва и функционирования комитета.

Но даже если в деле есть противоборствующие силы, которые могут оспаривать махинации управляющего, обжалование таких действий – процесс долгий и сложный.

Отмена торгов, если они уже состоялись, тоже занимает много времени, а с сентября 2024 года борьба с такими схемами стала еще сложнее, так как теперь за подачу жалоб взимается государственная пошлина.

При этом далеко не факт, что суд примет сторону обжалующего. Практика показывает: судьи не всегда строго следуют букве закона.

Эта история происходит именно сейчас – в момент написания книги. Она по-своему трагична и ярко подтверждает поговорку, что добрыми намерениями вымощена дорога в ад.

Наш будущий клиент долго копил деньги на квартиру, мечтая о собственном жилье. Путь к цели был непростым: серьезные проблемы со здоровьем преследовали его с подросткового возраста. Но, несмотря на все сложности, накопить нужную сумму все же удалось. Часть средств была собрана вместе с супругой, а недостающую сумму заняли у знакомых.

Чтобы хоть немного сэкономить, они решили обратиться к риелтору, который предложил приобрести квартиру на торгах банкротов. Был заключен агентский договор, согласно которому риелтор получал вознаграждение только в случае успешного нахождения объекта и победы на торгах.

При подписании договора риелтор уверил клиентов, что «никаких проблем с торгами банкротов быть не может», потому что деятельность арбитражных управляющих жестко контролируется государством. Если что, это цитата. Я лично видел переписку.

Подходящий объект был найден и согласован. Риелтор подал заявку на участие в торгах и победил, перебив конкурентов на несколько сотен тысяч рублей.

Договор купли-продажи подписали быстро, право собственности зарегистрировали в Росреестре, и, казалось бы, на этом все должно было завершиться. С момента подачи заявки на участие (начало октября) до окончательного оформления сделки (ноябрь) прошло примерно полтора месяца. Общие затраты на покупку квартиры, включая вознаграждение риелтора, составили почти 15 млн руб.

А потом началось.

В конце декабря клиент получает на «Госуслугах» неожиданное уведомление: определение суда, согласно которому торги оспорены, а квартиру необходимо вернуть в конкурсную массу.

Через общих знакомых он вышел на нас, и мы незамедлительно приступили к работе, начав с анализа всего, что происходило в деле.

В сентябре был опубликован лот на продажу квартиры. Спустя месяц клиенты подписали агентский договор с риелтором, который должен был участвовать в торгах и, в случае победы, получить вознаграждение.

В этот же день был переведен задаток, после чего заявка была подана, и спустя три дня наш доверитель официально стал победителем.

Дальше все развивалось стремительно. Договор купли-продажи заключили, деньги перевели, а финансовый управляющий распределил между кредиторами 6,8 млн руб., фактически погасив весь реестр требований кредиторов. Все выглядело законным и завершенным.

Да, управляющий не забыл и про себя, забрав из полученных денег свой процент. При этом он «ошибся» в расчетах и вместо 7% от суммы, погашенной кредиторам, перечислил себе вознаграждение в размере 7% от всей суммы, вырученной при продаже имущества. Это важный момент, его надо запомнить.

С 18 по 23 октября (сразу после проведения торгов, но до того, как сделка была зарегистрирована) в деле начали появляться странные заявления.

Неизвестная третья сторона вдруг заявила о намерении погасить весь реестр требований кредиторов.

Должница-банкрот пыталась через суд запретить финансовому управляющему заключать договор купли-продажи, но ей отказали.

Затем появился супруг должницы, который подал иск о признании торгов недействительными, но его заявление оставили без движения, а позже вернули.

Сама должница обратилась в суд, тоже пытаясь наложить запрет на регистрацию сделки, но снова получила отказ.

Ну и самое главное – от должницы в суд поступило заявление о признании торгов недействительными. Именно это определение наш доверитель и обнаружил в конце декабря.

Ладно бы в ходе торгов действительно были допущены нарушения. Но нет. Все выводы судьи свелись к тому, что «должник хотел договориться с кредиторами» (ага, полтора года до этого хотел!), а управляющий «не поверил ей на слово» и к тому же неправильно рассчитал свое вознаграждение. Да, именно это стало основанием для отмены торгов.

А еще поразила скорость, с которой все произошло. Для человека, далекого от судопроизводства, особенно в арбитражных судах крупных городов, это может показаться неочевидным, но чтобы заявления рассматривались с такой скоростью – это не редкость. Это нонсенс.

Мы предположили, что имеет место преступный сговор между должницей и судьей.

А в чем же схема, спросите вы.

Все просто. Сейчас расскажу.

Есть должник, у которого квартира в залоге у банка, плюс есть ряд других кредиторов. Возбуждается дело о банкротстве, в рамках которого с торгов продается единственный актив – залоговая квартира.

Квартиру приобретает обычный добросовестный покупатель, который переводит деньги за покупку в конкурсную массу. Из конкурсной массы все деньги быстро разлетаются кредиторам, управляющему, а сдача остается должнику. Кстати, залог прекращается в момент продажи квартиры с торгов – теперь она юридически «чистая».

А потом внезапно торги оспариваются, и теперь проблемы появляются у покупателя. Вместо желаемой квартиры он получает должника без имущества. Единственное жилье уже не в залоге, значит, реализовать его в рамках банкротства нельзя. (Почему после отмены торгов квартира не возвращается в залог, а деньги от кредиторов – покупателю и почему вообще все так «нечестно», мы разберем подробнее в главе про оспаривание сделок.)

Согласитесь, со стороны выглядит крайне скверно? Вот и мы так подумали, поэтому, помимо апелляционной жалобы, написали обращения во все возможные инстанции.

Обычно мы не используем методику «жаловаться всем подряд», но в подобной ситуации она может сработать.

На текущий момент у нас:

● назначенная, но пока не рассмотренная апелляционная жалоба на определение суда об оспаривании торгов;

● жалобы во все возможные органы;

● работа со СМИ, дабы предать дело огласке;

● попытки собрать всех участников дела (кроме судьи) за столом переговоров, чтобы заключить мировое соглашение.

История еще не закончена, и пока сложно сказать, чем она завершится, но мы надеемся, что сможем добиться справедливости.

• 

Если эта история чему-то и учит, так это тому, что в банкротных торгах нет гарантий. Казалось бы, что может быть проще?

Ты выигрываешь торги, оформляешь сделку, регистрируешь право собственности, а дальше живешь спокойно в своей новой квартире.

Но реальность показывает, что, если в банкротном деле есть хотя бы один заинтересованный в отмене сделки человек, спокойствия не будет.

Этот случай стал для нас очередным напоминанием о том, что даже самый прозрачный и чистый с точки зрения закона процесс может оказаться лотереей, если найдется кто-то, кто будет бороться за его отмену.

Иногда это делается по объективным причинам, иногда – из-за судейской ошибки, а иногда – по выверенной схеме.

Сейчас мы ждем апелляционного рассмотрения, не теряем времени и продолжаем бороться за интересы клиента. Будет ли эта история иметь счастливый конец? Пока неизвестно. Но одно ясно точно: банкротные торги требуют не только холодного расчета, но и огромного запаса терпения.

Я не удивлюсь, если к моменту выхода этой книги дело еще не будет окончательно решено.

Но какой вывод точно стоит сделать, так это то, что банкротные торги – не просто способ купить имущество дешевле. Это риск. И иногда цена этого риска может оказаться гораздо выше, чем выгода от сделки.

Другое дело, когда в процедуре вообще нет имущества. «И жена не уйдет к другому, если у вас нет жены», – поется в известной песне.

Получается, раз нет имущества, то и проблем нет?

И да и нет, отвечу я.

О случаях, когда имущества нет, а долг вернуть все же хочется, речь пойдет как раз в следующей главе.