● Кредиторы хотят продать имущество дороже, а покупатели – купить дешевле. Важно следить за имуществом на всех этапах – от выявления до продажи, чтобы избежать возможных манипуляций.
● Выявление имущества должника – первый шаг в его реализации. Важно установить, где находятся активы и в каком они состоянии. Если имущество не будет вовремя обнаружено и сохранено, оно может исчезнуть до торгов.
● Инвентаризация – не просто проверка, а ключевой этап формирования конкурсной массы. Ошибки могут привести к потере активов или существенному занижению их стоимости. Важно убедиться в реальном наличии имущества.
● В банкротстве стоимость активов часто завышается или занижается в зависимости от интересов участников. Контроль за этим процессом помогает избежать потерь конкурсной массы на этапе продажи имущества.
● Залоговые кредиторы имеют приоритетное право на взыскание и не против использовать немного больше прав, чем у них есть на самом деле, прибегая к различным уловкам. Иногда они занижают стоимость залога или оставляют имущество за собой по минимальной цене. Контроль за их действиями позволяет избежать несправедливого распределения конкурсной массы и получить больше денег обычным кредиторам.
● Сначала на торгах цена повышается – это аукцион. Если с аукциона имущество не продалось, то проводится публичное предложение – тут цена снижается.
● Иногда имущество продается без проведения электронных торгов. Такое случается, но чаще всего так продают неликвидное имущество. Однако и тут встречаются махинации.
● Участие в любых торговых процедурах – это риск, риск и еще раз риск. Можно рисковать, если понимаешь все возможные расклады, но точно не стоит этого делать, будучи новичком и не осознавая всех потенциальных проблем.
Распространено мнение, что наличие имущества у должника, попавшего в процедуру банкротства, – это однозначное благо. Логика кажется простой: актив можно продать, а вырученные средства направить на удовлетворение требований кредиторов.
Более того, многие считают, что чем дороже имущество, тем лучше для всех.
Однако реальность в мире банкротства часто оказывается намного сложнее и гораздо менее оптимистичной, особенно если речь идет о взыскании сложного долга.
Если должник готовился к банкротству, наиболее вероятны два сценария:
1. В конкурсной массе вообще не остается имущества, поскольку все ликвидные активы выведены заранее.
2. В конкурсной массе остаются неликвидные активы, которые даже если и имеют определенную стоимость, то только на бумаге, а на деле оказываются совершенно непривлекательными для потенциальных покупателей. Они могут быть настолько специфическими или обременительными, что их реализация становится практически невозможной.
Случаи, когда в конкурсной массе оказывается ликвидное имущество, которое свободно от претензий третьих лиц, не обременено залогами и не требует юридических баталий для его возвращения, – очень большая редкость.
В подавляющем большинстве процедур банкротства такие активы – исключение, а не правило. И даже если имущество возвращено в конкурсную массу, это только начало долгого и трудоемкого процесса, который далеко не всегда заканчивается успешно, ведь чтобы актив конвертировался в деньги и стал реальным источником погашения долгов, необходимо провести множество подготовительных манипуляций.
В первую очередь – инвентаризация, которая может выявить скрытые проблемы. Затем следует оценка имущества, утверждение положения о порядке продажи и только потом – организация самих торгов.
Каждый из этих этапов требует не только времени и усилий, но и профессиональных знаний. И все это происходит на фоне возможного противодействия со стороны должника, который может саботировать процесс, создавая дополнительные преграды с помощью совершенно законных механизмов, например долго и нудно оспаривая оценку или придираясь к, казалось бы, формальным пунктам положения о порядке продажи имущества.
Более того, неприятности не заканчиваются даже тогда, когда актив оказывается в конкурсной массе и готовится к продаже. Нередко то, что на первый взгляд выглядит ценным, на деле становится источником постоянных расходов.
Активы требуют оценки, хранения, поддержания в пригодном состоянии, а иногда и охраны, что увеличивает затраты из конкурсной массы. Это особенно характерно для специфического оборудования, объектов недвижимости или сложных активов.
Помимо всего прочего, процесс реализации имущества требует значительных финансовых затрат, а далеко не в каждой процедуре имеются деньги для покрытия текущих расходов.
В плоскости банкротства имущество, полученное в конкурсную массу, еще не является гарантом того, что кредиторы получат свои деньги, ведь даже после проведения всех законных процедур – от инвентаризации и оценки до завершения торгов – всегда остается вероятность, что финальный этап – получение оплаты – сорвется из-за действий покупателя.
Это, в свою очередь, заставит колесо долговой сансары провернуться еще раз, но уже в отношении покупателя, который по какой-то причине не захотел платить по договору купли-продажи.
Наверняка все вы в какой-то момент начали встречать на просторах интернета предложения попробовать торги по банкротству как способ дополнительного заработка.
Даже если эта тема не интересовала вас, реклама гуру торгов попадалась всем. Они обещали легкий заработок: «Заведи электронную подпись, зарегистрируйся на площадках и просто лови выгодные предложения».
Звучит заманчиво, но, как арбитражный управляющий, который проводит эти торги, я могу с уверенностью заявить, что реальность далеко не так проста. Это в очередной раз подтвердилось в одной из процедур, которую мы вели с командой.
Бывшее руководство должника упорно уклонялось от передачи имущества и документов. Мы полтора года требовали от руководства должника передать нам то, что положено по закону, но добровольно должник эту обязанность не исполнял.
Как обычно бывает в таких ситуациях, самым лучшим лекарством от нерадивых руководителей, отказывающихся передавать документы, является обращение в суд с заявлением об истребовании, чем мы и воспользовались.
Через год заседаний, на которых нам пришлось доказывать, что должник обязан передать документы и имущество (да, это тоже приходится доказывать), мы добились нужного судебного акта и, наконец, получили оборудование… которое по бумагам числилось с балансовой стоимостью в 10 млн руб., но на деле оказалось устаревшими мониторами, пыльными коммутаторами и техникой, отслужившей свое еще в конце нулевых.
Чтобы выяснить реальную стоимость столь специфического имущества, потребовались месяцы поиска подходящих специалистов-оценщиков.
Итоговая оценка показала, что стоимость этого оборудования была в три раза ниже балансовой и составляла немногим более 3 млн руб.
И это при условии, что найдется покупатель, который захочет забрать его, чтобы, возможно, когда-нибудь использовать в качестве донора запчастей.
Напомню, что закон требует от арбитражного управляющего не только вернуть имущество в конкурсную массу, но и попытаться его реализовать.
Следуя букве закона, мы провели торги – сначала в форме аукциона, а затем в форме публичного предложения.
Как и ожидалось, на первых порах никто не проявил интереса. Однако на этапе публичного предложения (когда цена снижается через определенные промежутки времени) покупатель нашелся. Он предложил цену, которая была почти в десять раз ниже балансовой стоимости, – чуть менее 150 000 руб. Торги он выиграл, и мы заключили с ним договор купли-продажи, готовясь закрыть вопрос с торгами и оборудованием.
Однако после подписания договора покупатель отказался принимать имущество и тем более оплачивать его. Он игнорировал наши письма и прямые предупреждения о возможности подачи иска о взыскании стоимости оборудования по договору и об обязании принять имущество (если что, оборудование находилось в Самаре, а покупатель – в Калининграде).
Покупатель, вместо того чтобы предложить адекватные пути выхода из ситуации, постоянно ссылался на свой богатый опыт участия в торгах, уверяя, что у нас нет шансов взыскать с него деньги.
Мы понимали, что оставлять эту ситуацию без реакции неправильно: это нарушило бы интересы конкурсной массы и всех кредиторов. Единственным выходом стало обращение в суд.
Мы собрали все необходимые документы и подготовили исковое заявление с требованием взыскать стоимость имущества, неустойку и расходы на его хранение.
Суд удовлетворил наши требования и обязал покупателя не только заплатить за имущество, но и покрыть дополнительные расходы.
Плюсом ко всему у судебных приставов появилось исполнительное производство с интересными требованиями – обязать покупателя принять имущество.
Деньги за купленное имущество на момент написания этой книги не взысканы, а само имущество как лежало на складе в Самаре, так и лежит.
•
Эта история – еще одно подтверждение, что в банкротстве имущество в конкурсной массе не означает, что кредиторы увидят деньги.
Во-первых, процесс инвентаризации и оценки имущества часто сопровождается трудностями. Реальная стоимость активов может существенно отличаться от балансовой из-за устаревания или технического состояния. Как следствие, вместо значительных сумм, которые ожидались, кредиторы получают лишь их небольшую часть.
Во-вторых, реализация имущества требует дополнительных финансовых вложений. Организация торгов, поиск специалистов, оценщиков и даже затраты на хранение активов ложатся на конкурсную массу, что уменьшает доступные для кредиторов средства. Более того, торги могут завершиться безуспешно, если на имущество не найдется покупатель.
Наконец, даже после завершения торгов всегда остается риск, что покупатель не исполнит свои обязательства. Отказ от оплаты или приема имущества ставит под угрозу всю процедуру, добавляя дополнительные затраты на судебные разбирательства и работу с приставами. Это создает замкнутый круг, где одно нерешенное звено тормозит или делает невозможным погашение требований кредиторов.
Если в процедуре банкротства все-таки возникает необходимость проведения торгов, важно заранее знать о возможных проблемах.
Процедура реализации имущества связана с множеством сложностей, которые могут привести к дополнительным затратам или даже к срыву процесса. В зависимости от того, какой тип актива продается, набор того, на что стоит обратить пристальное внимание, может сильно отличаться.
Если сильно упрощать (или не усложнять), то можно разделить все активы на две большие группы: материальные и нематериальные.
Расскажу о каждом из типов подробнее и начну с материальных.
Для начала необходимо определиться, что именно относится к категории материального. Если брать за систему координат РСБУ (российские стандарты бухгалтерской отчетности), то к материальным активам относятся:
1. Основные средства
Это активы, которые используются в производственной или хозяйственной деятельности компании на протяжении длительного времени (более 12 месяцев) и не предполагаются к продаже в обычных условиях. Их стоимость постепенно переносится на стоимость произведенной продукции.
К ним относятся здания и сооружения, оборудование (станки, транспортные средства, компьютеры), инвентарь (мебель, инструменты).
Основные средства имеют длительный срок службы, требуют учета износа и часто являются ключевыми активами компании, привлекающими интерес в процедурах банкротства.
2. Запасы
Это материальные ресурсы, предназначенные для производства продукции, выполнения работ или оказания услуг. Запасы оцениваются по фактической себестоимости, включающей затраты на их приобретение, переработку и доставку.
К ним относятся сырье и материалы (металл для производства деталей, ткань для пошива одежды), незавершенное производство (полуфабрикаты, находящиеся на этапе доработки), готовая продукция (произведенные автомобили на складе автозавода), товары для перепродажи (товары в розничных или оптовых магазинах).
Запасы, как правило, быстро теряют в стоимости из-за устаревания, порчи или снижения рыночного спроса, что делает их продажу особенно важной и срочной в банкротстве.
Если с основными средствами еще понятно – это здания, строения, сооружения, автомобили, спецтехника и производственные линии, – то с запасами дела обстоят куда сложнее.
Дело в том, что практически все основные средства так или иначе подлежат государственному учету. Либо в ЕГРН, либо в ГИБДД, либо в Гостехнадзоре точно будет информация о том, чем владеет или владел должник, когда речь идет об имуществе, подлежащем учету. А в категории основных средств оно практически все такое.
Да, конечно, некоторые типы имущества, относящегося к основным средствам, не подлежат государственному учету, но часто случается так, что из-за высокой стоимости и такие активы «светятся» либо в договорах залога с кредитными организациями, либо в нотариальном реестре залогов.
Ну и плюсом для кредиторов является то, что основные средства – не пакет с орешками, Тайрон.
В 99% случаев просто так их не спрятать. Однако иногда у должников получается играть в прятки (а потом еще и в тетрис) сложным технологическим оборудованием.
Я не устану повторять, что реализация имущества в деле о банкротстве – сложный, многоступенчатый процесс, где каждый шаг может стать источником проблем. Поэтому важно не только обнаружить актив, но и заранее понимать, что с ним делать и стоит ли вообще пытаться его реализовать.
Иногда гораздо разумнее сосредоточиться на других механизмах взыскания, чем тратить ресурсы на поддержание актива, который не принесет значимой выгоды. В таких случаях стоит рассмотреть вопрос его списания, дабы не плодить убытки.
Вы можете подумать, что я преувеличиваю, рассказывая обо всех этих трудностях. Но на самом деле моей задачей является показать, что работа с имуществом в процедурах банкротства – это не дело для новичков.
Даже профессионалы с опытом и доступом к аналитическим данным порой сталкиваются с неразрешимыми ситуациями. В таких случаях это не ошибка специалистов, а реальность банкротного процесса. Такой случай был и у нас в практике.
Наш доверитель получил решение суда о взыскании долга с одного из своих контрагентов. Однако, как это часто бывает, решение суда вовсе не означало автоматического возврата денег. После полутора лет неудачных попыток взыскать долг через приставов он решил обратиться к нам за помощью, чтобы получить деньги.
Мы всегда начинаем работу с анализа ситуации, чтобы определить реальные шансы на успех. И этот случай не стал исключением: наши аналитики обнаружили несколько важных аспектов.
Во-первых, на должника была зарегистрирована «Газель», а это означало, что хотя бы на покрытие расходов по делу ресурсы есть.
Во-вторых, у компании был работающий сайт, а это говорило о том, что ее деятельность продолжалась, пусть и через другое юридическое лицо. Мы даже выяснили, какая именно компания стала продолжателем бизнеса должника.
Более того, мы нашли информацию о том, что брат бенефициара должника занимает высокую позицию в Торгово-промышленной палате Московской области. Это давало основания полагать, что бизнес в семье продолжает существовать.
И наконец, самое главное: раньше у должника в собственности были производственные линии и вспомогательное оборудование, но теперь они находились неизвестно где. На основе добытой информации наши сотрудники предположили, что за этим стоит цепочка подозрительных сделок.
С имеющимися данными мы решили действовать и подали заявление о банкротстве компании, возбудив упрощенную процедуру отсутствующего должника. Это позволило сократить время и расходы клиента, обойдя процедуру наблюдения.
Как только процедура была введена, мы начали работать над формированием доказательной базы. Мы направляли запросы в госорганы, истребовали документы у бывшего директора компании и изучали банковские выписки.
Постепенно картина начала проясняться: информация, добытая из банковских выписок, показала, что должник арендовал цеха в Подмосковье, где, вероятно, и находилось «наше» оборудование.
Мы начали мониторить сайт завода, площади которого ранее арендовал наш должник. На сайте арендодателя был раздел, посвященный продаже неликвидного имущества, оставшегося после арендаторов. И, о чудо, на этом сайте обнаружилось искомое оборудование: должник бросил его, когда бежал с занимаемой площади, не заплатив долг по аренде.
После того как мы обнаружили, что завод пытается продать оставленное должником оборудование, на сайте арбитражного суда появилась информация, что завод подал иск об обращении взыскания на это имущество, но ответчиком почему-то выступал не наш должник, а компания-клон нашего должника.
Ситуация осложнялась тем, что должник и компания-клон формально были совершенно разными юридическими лицами.
Завод использовал этот факт, чтобы вывести имущество из-под нашего контроля. Однако мы решили действовать решительно.
Сначала мы заявились третьим лицом в дело, в котором завод пытался узаконить свое право на оборудование. Мы сделали это, чтобы предотвратить обращение взыскания на наше имущество.
Затем, чтобы заморозить ситуацию, подали заявления об оспаривании сделок по отчуждению имущества, добившись приостановления производства по иску завода.
Мы также предприняли необычный шаг: притворились покупателями, заинтересованными в приобретении оборудования, и приехали на завод. Это позволило нам отфотографировать и описать оборудование, которое оказалось именно тем самым, что ранее принадлежало должнику.
Полученные данные стали основой для дальнейших судебных разбирательств – и через полтора года напряженных судебных заседаний мы добились признания цепочки сделок недействительной, тем самым вернув оборудование в конкурсную массу.
После вступления в силу судебного акта о возврате имущества мы вновь приехали на завод, но уже не в роли потенциальных покупателей, а как законные собственники.
Наша цель была ясна: осмотреть имущество, провести инвентаризацию и подготовиться к торгам. Однако вместо ожидаемого ухоженного цеха нас ждала неприятная картина.
Во-первых, за время судебных разбирательств завод успел сдать площади, где находилось наше оборудование, новому арендатору.
Во-вторых, в попытке сэкономить место руководство завода задействовало свои навыки игры в тетрис. Оборудование, которое ранее занимало 2000 квадратных метров, теперь было утрамбовано на крохотной площади в 400 квадратных метров. И, хотя оно никуда не исчезло, его состояние оставляло желать лучшего.
Сначала руководство завода выразило готовность «подождать» нашего процесса продажи и предложило арендовать фактически занимаемую оборудованием площадь.
Однако вскоре желание избавиться от нас пересилило, и нам выдвинули требование немедленно освободить помещения. Мы пытались договориться, писали письма с просьбой озвучить разумное предложение по цене аренды и даже обещали погасить им все долги, которые накопились за время, пока оборудование стояло на их территории, но все усилия оказались тщетными: завод занял глухую оборону.
Параллельно с переговорами с заводом мы начали поиск покупателей на оборудование. Привлеченные нами профильные специалисты, осмотрев имущество, с грустью констатировали, что в таком состоянии оно никого не заинтересует. Оборудование, оставленное без консервации, сильно пострадало, а остатки сырья на линиях за время простоя превратились в камень.
Мы разместили объявления на рекламных площадках, обратились к знакомым, но в ответ была полная тишина. Даже для запчастей это оборудование не подходило. Единственным вариантом оставалась продажа на металл, которая смогла бы покрыть долг лишь перед одним кредитором – заводом-арендодателем.
Мы осознали, что продолжать процедуру банкротства в данной ситуации было бы лишь увеличением убытков, поэтому решили остановиться.
Получалась парадоксальная ситуация. В конкурсной массе было оборудование, которое стоило десятки миллионов рублей и, в случае если бы оно было продано, могло бы погасить все требования кредиторов. Но годы простоя и наплевательское отношение всех сторон процесса – от должника до завода-арендодателя – привели ситуацию в ту точку, в которой мы все оказались.
Обсудив с доверителем текущие обстоятельства, мы пришли к выводу, что разумнее всего подать в суд заявление о прекращении производства по делу о банкротстве.
•
На первый взгляд может показаться, что вся процедура принесла лишь разочарование, головную боль и дополнительные расходы. Но это совсем не так.
В этом деле мы получили ценный опыт работы с проблемным активом, который удалось вернуть в конкурсную массу, сначала разобрав, а потом и оспорив запутанную цепочку сделок.
Плюс это дело стало подтверждением одного из важнейших принципов экономики: «Иногда лучше вовремя остановиться, чем продолжать наращивать убытки», – который мы очень явственно ощутили на себе.
Кстати, этот принцип применим к любому типу активов – хоть к материальному, хоть к нематериальному. Про них необходимо сказать пару слов.
Нематериальные активы в процедурах банкротства – это особая категория, работа с которой требует не только профессионального опыта, но и глубоких знаний специфики таких активов.
В отличие от материальных, их нельзя увидеть или потрогать, что зачастую делает их оценку и реализацию сложнее. Тем не менее нематериальные активы могут представлять значительную ценность, особенно если должник занимался высокотехнологичным бизнесом или работал с интеллектуальной собственностью.
К нематериальным активам относятся различные объекты, такие как интеллектуальная собственность (патенты, товарные знаки, авторские права), программное обеспечение, базы данных, клиентские базы, лицензии и разрешения.
Часто эти активы обеспечивают ключевые конкурентные преимущества компании, поэтому их сохранность и грамотное использование становятся важной задачей в рамках банкротства.
Особое внимание уделяется правовым аспектам. Например, товарный знак или патент может быть обременен судебными спорами, а программное обеспечение – находиться под лицензионным ограничением.
В таких случаях реализация нематериальных активов становится сложной или даже невозможной. Прежде чем выставлять актив на торги, необходимо убедиться в отсутствии юридических преград или предупредить потенциальных покупателей о возможных рисках, связанных с тем, что актив может оказаться никому не интересным.
Последний момент может стать как серьезным препятствием для должника, так и полем для злоупотреблений и с его стороны, и со стороны контролирующих его лиц.
То, что имущество, полученное в конкурсную массу, может не продаться, – это, конечно, риск кредиторов. А что делать, если в конкурсной массе имеются высоколиквидные активы, которыми точно заинтересуются покупатели?
Возникает риск того, что на это имущество может позариться либо кредитор, утвердивший кандидатуру арбитражного управляющего, либо сам управляющий, подумавший, что он умнее всех остальных, либо оба сразу.
Опять же, я не утверждаю, что это встречается часто. Напротив, я знаком с очень большим количеством арбитражных управляющих, которые добросовестно работают, хотя поводов для того, чтобы их добросовестность пошатнулась, у них хватает.
В своей практике я несколько раз сталкивался с ситуациями, когда по разным причинам либо стоимость актива искусственно занижалась, либо до торгов доходило не все имущество, ранее принадлежавшее должнику, либо активы оказывались некомплектными, что также сокращало их цену.
Именно поэтому важно понимать, как устроен процесс выявления и последующей работы с имуществом. Давайте разберем его поэтапно.