Я никогда раньше не была в бальном зале и, если честно, сейчас пожалела об этом.

Переступив порог и сделав пару шагов по покрытому белыми листьями полу, мы с Майклом замерли, с восхищением разглядывая хрустальные деревья.

Необыкновенные хрустальные деревья! Они словно росли из пола, тяжелые прозрачные ветви распростерлись у потолка, с них свисали листья и белые цветы.

– Как такое возможно? – прошептал Майкл.

– Наверное, магия, – ответила я, переводя взгляд с одного дерева на другое. Они стояли, изящные и величественные, словно творения талантливого скульптора, их стволы серебрились в слабом свечении белых лепестков.

В центре зала был длинный стол с многочисленными блюдами, десертами и экзотическими фруктами. Его, словно люстры, освещали свисавшие с потолка ветви и сияющие в темноте цветы.

Академия с блеском проводила Вальпургиев бал.

К нам подошел человек во фраке с подносом в руке.

– Не желаете вальпургиев пунш или глинтвейн?

Я уже хотела протянуть руку к бокалу, но вспомнила слова Арабеллы и покачала головой. Никаких напитков.

В зале толпились парочки. Некоторые сидели на скамейках, украшенных цветами, кто-то с интересом разглядывал угощения, но большинство окружило Арабеллу, которая стояла в центре зала, опираясь на руку Питера.

Сейчас она была похожа на лебедя в серебряных перьях. Ее платье гармонировало с украшениями в зале и величественными хрустальными деревьями.

Кажется, Арабелла прекрасно понимала, насколько она неотразима, и смотрела на свою свиту со снисходительной улыбкой. Королева, что тут скажешь.

Майкл взглянул на нее, и сердце мое предательски дрогнуло, затем он перевел взгляд в другой конец зала и сжал мою руку, прошептав: «Там Стив, пойдем к нему».

Я махнула рукой приятелю.

Стив стоял у хрустального дерева и с усмешкой разглядывал его ствол.

Увидев нас, он улыбнулся еще шире.

– Друзья, здесь вполне неплохо. Нам стоит повеселиться.

– Эй, Стиви, у нас задание Арабеллы, – прошептал Майкл в ответ.

– Да-да, помню, – приятель сморщил нос, словно ему напомнили о чем-то неприятном.

Похоже, Стив справился с волнением и даже умудрялся получать удовольствие от происходящего. Я ему слегка завидовала.

Девчонки рядом с нами прошептали: «Начинается».

Музыка замолкла, и школьники отошли к деревьям, оставив Арабеллу одну в центре зала с бокалом глинтвейна в руке.

Она оглядела присутствующих, остановив взгляд на нас с Майклом, поставила бокал и расправила плечи, став еще величественней в своем потрясающем платье.

– Я рада, что вы пришли на бал. Это большая честь для меня как для наследницы Николаса Ридели.

Краем глаза я заметила: Стив сжал руки в кулаки и что-то прошептал. Но что?

Среди шепота школьников сложно было различить его голос.

– Вальпургиева ночь – одно из знаковых событий Нортенвиля. Мы решили не томить вас ожиданием и провести бал раньше срока.

Среди присутствующих я разглядела миссис Уинстон в темно-синем платье с огромной зеленой брошью. Рядом с ней был мистер Кравцов, словно весь состоявший из черного: черный костюм, черная рубашка и черные волосы, собранные в хвост.

Миссис Кроули в желтом платье с пышной юбкой стояла рядом с учительницей литературы.

В двух шагах от Арабеллы виднелось пушистое черное облако. Приглядевшись, я поняла, что это мистер Берри в белой манишке с красным галстуком-бабочкой.

Он с важным видом слушал воспитанницу ректора.

– В финале вас ждет конкурс на лучшую пару Нортенвиля, – с улыбкой произнесла Арабелла, и тут в зале послышались гулкие шаги.

Высшая замерла и с удивлением взглянула в сторону.

Слуги обернулись вслед за ней. Звук шагов приближался. На лице Арабеллы мелькнула улыбка.

– Николас? Ты пришел!

Школьники расступились, и в центр зала вышел ректор в парадном костюме неизменного серого цвета.

Он бросил взгляд на толпу учеников и торжественно раскинул руки в стороны. Раздались аплодисменты.

Даже мистер Берри, забыв обо всем, стоял на задних лапах и пытался хлопать передними.

– Приветствую вас, мои милые ученики, – ректор улыбнулся широко и радостно.

Сейчас он напоминал доброго волшебника, который решил устроить всем праздник.

– Как здесь красиво, но чего-то не хватает, – Ридели хлопнул в ладоши, и с потолка посыпались светящиеся белые лепестки.

Школьники зачарованно смотрели на это великолепие, кто-то сдавленно ахнул, кто-то пытался поймать лепесток. Я тоже протянула ладонь вверх, но, поймав укоризненный взгляд Майкла, убрала руки за спину.

Наверняка он не очень рад видеть этого высшего.

Ректор еще раз окинул взглядом своих воспитанников.

– Помню, когда-то давным-давно я тоже радовался балам, но время идет, и мир меняется. Только в Нортенвиле можно побывать на таком великолепном приеме. Поэтому радуйтесь и веселитесь, как в последний раз, мои ученики.

Он взмахнул рукой, и заиграла музыка. Вальс. Казалось, что играет настоящий оркестр.

Я мельком увидела, как ректор обнял Арабеллу, а затем отстранился, оставив ее в обществе Питера.

Рядом с нами появились танцующие пары, я уже хотела взять Майкла за руку, но кто-то толкнул меня в плечо, между нами протиснулась полная девица в красном платье и ее внушительных размеров спутник, а затем появилась неизвестно откуда возникшая миссис Уинстон в паре с мистером Кравцовым.

Я поймала взгляд Майкла, попыталась пройти к нему сквозь толпу школьников, но все было бесполезно. Музыка заиграла громче, мимо меня продефилировал учитель с бокалом в руке, и тут я поняла, что непостижимым образом оказалась в другом конце зала. Одна. Рядом с хрустальными деревьями. Майкла поблизости не было, только вальсирующие пары из слуг Арабеллы, которые дерзко смотрели на меня, прищурив глаза.

Мне стало страшно, и я решила уйти в глубь деревьев, подальше от них.

– Майкл? – Я оглянулась. – Где ты, черт возьми, Майкл, сейчас, когда ты так нужен!

Подул ветер, стало прохладно, и я отошла к хрустальному стволу, окруженному белым свечением листьев.

– Его здесь нет.

Голос прозвучал где-то рядом. Где именно?

Я пошла вперед, огибая хрустальный ствол, от которого исходил холод.

– Мистер Ридели?

Он стоял, облокотившись спиной о дерево, совсем рядом. Увидев меня, ректор перевел взгляд на мое платье. В его глазах сложно было что-то прочитать: вежливый интерес? Затаенная злость?

Музыка здесь играла тише, был слышен тихий шелест белых цветов.

Мне стало неловко, и, чтобы прервать тишину, я сказала:

– Спасибо вам за платье. Это очень милый подарок.

– Тебе нравится?

– Очень, – я отвела взгляд. По поводу платья у меня были смешанные чувства, впрочем, как и по поводу Ридели.

– А деревья? Не находишь их восхитительными? Магия высшей пробы.

– О, они просто чудесны, – мой взгляд прошелся по листьям с цветами. Неужели это все и правда создано с помощью магии?

Тем временем Ридели продолжал:

– Мне снился сон, где ты стоишь среди таких деревьев в этом платье с жемчужным ожерельем на шее. А потом мы с тобой танцевали вальс.

– Вот как, – только и смогла сказать я. Похоже, он вспомнил фрагмент из прошлого. – Вам часто снятся сны обо мне?

– Нет, я видел только один сон и намерен воплотить его в реальность.

Ридели протянул мне руку.

В душе шевельнулось подозрение. Не причастен ли ректор к тому, что мы с Майклом внезапно потеряли друг друга в толпе?

Затем возникла другая мысль: «Эрни, надо думать об Эрни», – и я протянула руку в ответ, стараясь придать лицу безмятежное выражение.

Танцевать с ним оказалось на удивление легко. Даже его движения казались знакомыми, словно мы танцевали этот вальс так часто, что сбились со счету.

Движение вперед, поворот, где-то наверху я увидела блеск крыльев. Над нами, словно светлячки, парили маленькие крылатые фигурки. Над головой я увидела танцующую миниатюрную женщину в светлом платье. Удивительно!

– Кто они, мистер Ридели?

– Ты думаешь, только джинны могут путешествовать между мирами? Давным-давно жил тот, кто умел открывать портал в мир, где живут волшебные существа. Правда, Аим Лерай?

– Да, милорд, – с готовностью ответил голос из моего кольца. Он был преисполнен не свойственного джинну почтения, словно тот опасался своего собеседника. – Это маленькие феи из моего мира. Когда-то я был там, среди тех, кто правит, а потом пришел маг, и мы поспорили. Маг обманул меня, и вот я здесь, запечатан в кольце.

Джинн тяжело вздохнул.

Феи касались моих волос, смеялись и кружились среди деревьев. Довольно милые создания. Неужели ректор позвал их ради меня?

Мы продолжали вальсировать. Музыка становилась мелодичней, мысли путались. Такой бесконечный и странный танец…

Казалось, мы так же кружились в вальсе много лет назад среди хрустальных деревьев. На мне были жемчужные бусы и такое же платье.

Великолепный танец. Только под лопаткой внезапно кольнуло предчувствие. Надо найти Майкла и остальных, иначе сейчас случится что-то… неописуемо ужасное.

Я выпустила руку Ридели и отошла в сторону.

– Спасибо вам за танец, но мне надо идти. И еще, можно спросить про… – я отвела взгляд в сторону, – про моего брата.

Ридели тяжело вздохнул:

– Вы встретитесь, я же обещал, но может быть, лучше остаться здесь? Ты ведь понимаешь: в бальном зале тебе будет грустно и больно. Не зря в твоей душе поселилось предчувствие беды.

Я вздрогнула и сделала еще один шаг назад.

– Спасибо вам, но там мои друзья.

Я понимала: надо спешить, иначе что-то случится с Майклом. Мы связаны. Наверное, поэтому я ощущала это так остро.

Ректор взглянул на меня с грустью. От этого взгляда мне стало нехорошо.

– Иди, Нина, тебе туда, – он махнул рукой, ветки деревьев раздвинулись, открыв мне путь в зияющую темноту.

Я шагнула вперед, затем обернулась, помахала ему рукой, и меня поглотила чернильная тьма.

Где-то далеко эхом отдавались шаги Ридели. Похоже, он шел в противоположную сторону.

Что за странное место? Я шла и шла, но темнота не заканчивалась.

– Аим, долго еще идти?

– Нет, но советую поторопиться, – проворчал джинн, и я перешла на бег.

Впереди снова стали слышны звуки музыки. Наконец темнота рассеялась, и я оказалась среди хрустальных ветвей, которые отражали свет бального зала.

Отодвинув их, я увидела танцующие пары. В зале царило веселье. Почему я так волновалась?

Надо найти Майкла, тогда я смогу…

Свет неожиданно погас. Даже листья хрустальных деревьев наполнились всепоглощающей тьмой.

По залу пронесся шепот растерянных школьников. Похоже, никто не мог понять, что происходит.

Наконец свет зажегся, но только в центре зала, там, где на массивном стуле, больше напоминавшем трон, с победной улыбкой сидел…

– Стив? Что ты делаешь? – прошептала я, увидев довольное лицо приятеля. В галстуке-бабочке, который впивался в шею, выглядел он весьма комично.

Кто-то из школьников засмеялся.

Стив молча обвел нас взглядом, и я невольно содрогнулась. Это был какой-то неправильный Стив, слишком спокойный, слишком расслабленный, он словно наслаждался моментом. Я почувствовала окутавший бальный зал холод и, услышав знакомый стук каблуков Арабеллы, стала пробираться вперед сквозь толпу.

Арабелла подошла к Стиву, все такая же прекрасная в своем несравненном платье. Но на лице ее был не свойственный высшей страх.

Арабелла громко спросила:

– Ты кто такой?

– О, – губы его разошлись в улыбке, – неужели ты до сих пор не поняла? Я тот, кто дал тебе новую жизнь.

В этот момент тело Стива начало стремительно меняться: он вытянулся вверх, пухлые руки стали тоньше, вместо дурацкого костюма на нем теперь были черные рубашка и брюки.

Увидев его новый облик, я интуитивно попятилась назад. Было в нем что-то смутно знакомое: серые глаза, тонкие черты лица. Этот человек внешне напоминал ректора Ридели, только волосы темнее и взгляд другой – злой, плотоядный, словно незнакомец мечтал уничтожить Арабеллу, а заодно и нас всех.

В эту минуту, расталкивая школьников, в центр зала вышел Блейн. В вытянутой руке он держал пистолет.

– Сдавайся, – прохрипел учитель. – Проклятый Альберт, я уже уничтожил тебя один раз, какого дьявола ты здесь?

– О, привет, Джон, – незнакомец помахал ему рукой. – Как твой глаз? Не болит?

– Сдохни, отступник! – Блейн нажал на курок, и в этот миг фигура незнакомца исчезла, а затем появилась вновь. Он стоял рядом с учителем, который отчего-то согнулся, а потом я увидела кровь.

Кровь капала с кинжала незнакомца прямо на пол. Блейн издал слабый стон.

– Ты…

– Да-да, знаю, ты меня ненавидишь, но я тебя ранил всего лишь в плечо. Самооборона, Блейн. Нет повода звать твою подругу Ингрид. Тем более я принес инквизиторам добрые вести.

Он вытащил клинок, и Блейн покачнулся, стараясь не потерять равновесия.

Его подхватила взволнованная миссис Уинстон, помогая учителю выпрямиться.

Незнакомец снова вышел в центр зала:

– Друзья. Меня зовут Альберт Руфус Ридели. Не вижу радости на ваших лицах, но это и не важно.

– Альберт? – дрожащим голосом спросила Арабелла. – Племянник Николаса? Но это…

– Невозможно? – подхватил младший Ридели. – О, дорогая моя, в нашей жизни возможно все. Даже если охотники нанесли тебе смертельные раны несколько лет назад. Или за попытку нападения на инквизицию тебя присудили к казни и извлекли твое несчастное сердце из груди. О-о, это было так больно… – Он схватился ладонью за грудь. – Просто невыносимые муки.

В один миг Арабелла стала бледнее хрустальных листьев.

– Что это все значит? Как тебе удалось? Я ведь точно помню вкус твоего сердца. Если оно, конечно, принадлежало тебе.

– Драгоценная Арабелла, оно, несомненно, было моим. – Альберт навис над ней, словно скала, заставив высшую отшатнуться. – Моим и только моим, – его глаза мрачно сверкнули. – Только у каждого высшего есть свой маленький секрет. Например, у меня два сердца – врожденная особенность. Одно до сих пор бьется, – младший Ридели схватил руку Арабеллы и приложил ее к своей груди, – ты ведь и сама слышишь? Тук-тук…

Она посмотрела на него так, словно увидела призрак, и прошептала:

– Не может быть, значит, Николас мне соврал, да? Он должен был…

Альберт распрямился и стал еще выше.

– Извлечь мое сердце? Так записано в приговоре инквизиторов. Мой дядя это выполнил. Кстати говоря, Блейн, я намерен обжаловать приговор и вернуть то, что у меня отняли, – он повернулся к охотнику.

– Это невозможно! – Голос Арабеллы перешел на крик. – Слуги, защитите меня… Слуги!!!

Но никто не шелохнулся. В этот момент я обнаружила, что в зале стоит оглушительная тишина. Никто из школьников не проронил и звука за последние пять минут.

– Эй, – я толкнула рукой упитанного парня рядом. Он не шелохнулся, только слегка покачнулся, словно… словно статуя. Даже глаза у него не моргали, а ладони были как будто изо льда.

Альберт улыбнулся:

– Бесполезно, моя милая маленькая Белла. Для этого чудесного вечера пришлось зачаровать напитки и еду. Теперь школьники находятся во власти моей магии. Ты так мало еще знаешь про бесконечно долгую жизнь и совсем не умеешь скрывать улики.

– Какие еще улики? – прошипел Блейн.

Я обернулась в его сторону и увидела фигуру Майкла рядом с учителем. Он держал инквизитора под локоть и смотрел на меня. Наши взгляды встретились, удивленные, испуганные. Больше всего на свете мне хотелось подойти к нему, прикоснуться к теплому живому человеку, но между нами были заледеневшие ученики. Проклятье!

– Стой на месте, – прошептал Аим из кольца, – не надо его злить.

Племянник Ридели рассмеялся.

– Какие улики? Это тебя я должен был спросить, дорогой друг-инквизитор. Разве ты еще не понял, кто убивает школьников в этом замке, – он подошел к Блейну, – кто нарушил договор и заслужил смерть?

Глаза Альберта блеснули, и высший пальцем указал на Арабеллу.

– Она.

– Что ты несешь? – крикнул Майкл, и взгляд темных глаз высшего устремился на него. Мое сердце гулко забилось. Зачем Майкл ему дерзит? Неужели он не чувствует исходящую от высшего опасность?

– Ты новый друг Блейна? – Альберт склонил голову набок. – Что ж, я многое пропустил. Итак, слуги, подойдите сюда.

К высшему приблизилось несколько школьников. Среди них был та самая Ребекка с черными косичками, которая рассказала нам про подвал.

– Видишь ли, дорогой Блейн, как только я узнал об убийствах в Нортенвиле, сразу же приехал сюда. Не буду кривить душой, я понял: это мой шанс на искупление перед инквизицией.

Блейн кивнул, словно только что начал понимать происходящее.

– Найти убийцу невинных и покарать его. Согласно великому договору между высшими и смертными за такое полагается амнистия.

– Да-да, – продолжил Альберт, – возможно, это устаревший пункт, берущий начало со времен смуты среди высших, но его не изменили и не убрали.

Блейн вздохнул.

– Ты прав. И что, нашел убийцу? Где ты скрывался, Альберт, все это время?

– В разных местах, – уклончиво ответил он. – К примеру, в Нортенвиле поначалу приходилось жить в подвале, а потом я подкараулил этого толстого дурачка и принял его облик. О, не волнуйся, Блейн, Стив жив и прекрасно себя чувствует, видишь, я стал законопослушным.

– При чем тут я? – спросила Арабелла, она тяжело дышала, прижавшись к стене. – Ты хочешь свалить вину на меня? Но это смешно!

На несколько секунд в зале воцарилось молчание.

Альберт погрустнел.

– Прискорбно. Мои слуги собрали доказательства, они нашли твои волосы, Белла, на телах убитых, твою кровь и твою заколку. Ты очень хорошо заметала следы, но… дьявол – в деталях.

– Что ты несешь? Чертов отступник! Николас! – в панике позвала она. – Николас, ты мне нужен! – Ничего не изменилось: все та же темнота и тишина.

– Николас, – выдохнула Арабелла.

В зале поднялся ветер, и среди хрустальных деревьев появилась Ингрид Корнер.

Глава инквизиторов взглянула на Альберта, и тот почтительно поклонился.

– Великолепная Ингрид, вы уже наверняка в курсе, я ведь отправил вам послание.

– Да, в курсе, – ее голос был таким же ледяным, как фигуры школьников.

Она обвела взглядом зал, затем внимательно посмотрела на Майкла и отвернулась.

– Слуги Альберта Ридели, подойдите сюда, я обязана просмотреть ваши воспоминания.

Они подошли синхронно, словно ждали этого приказа.

Первой руку главе инквизиторов протянула Ребекка.

– Мое почтение, глава.

Ингрид взяла ее ладонь, закрыла глаза, затем удивленно их распахнула, сморщила лоб, кивнула.

– Следующий.

К ней подошел бледный парень с веснушками.

Пока она проводила свой странный ритуал, я смотрела на Майкла. Ждала, что он повернется ко мне, махнет рукой, мол, все в порядке, но…

Майкл не отрываясь смотрел на тетю.

Наконец, когда последний из слуг младшего Ридели выпустил руку Ингрид, она расправила плечи и строго произнесла:

– Все верно, я принимаю доказательства. Арабелла Ридели обвиняется в убийствах смертных, приказываю заключить ее в темницу Нортенвиля до дальнейшего выяснения обстоятельств и последующего суда. Немедленно!

– Тетя, это правда? – Майкл с мольбой взглянул на нее.

Она нехотя посмотрела на него в ответ.

– Да, Майкл, прости. – В глазах ее блеснули слезы. – Прости меня.

Затем Ингрид быстро подошла к нему и обняла, а потом растаяла в воздухе.

Крик Арабеллы заполнил зал:

– Нет! Я этого не делала! Николас! Николас!

Мое сердце сжалось от жалости. В первый раз мне было жаль высшую.

Альберт щелкнул пальцами, и руки Арабеллы обвили толстые веревки, по щекам ее текли слезы.

Блейн выругался, а затем сказал:

– Я отведу ее в темницу к другому узнику.

– Да-да, будьте любезны, – улыбнулся Альберт и снова сел на стул, напоминающий трон.

Зал между тем наполнился звуками. Школьники зашевелились, недоуменно разглядывая свои руки и ноги.

– Я все видел и слышал, но не мог пошевелиться, – удивленно прошептал толстый парень рядом со мной.

Альберт Ридели стукнул по столу рукой, и все испуганно замолкли.

– Итак, теперь я, как представитель клана Ридели, распоряжаюсь Нортенвилем. Все вернулось на круги своя. Я отменяю все приказы отступницы Арабеллы и повелеваю провести великую Жатву завтра утром. Жертвы готовы, – он взглянул на Майкла, – не так ли, Корнер? Тебя это тоже касается. Как думаешь, у вас со Стиви получится выжить завтра в Нортенвильском лесу?

Мое сердце ушло куда-то вниз.

Только не это! Значит, все обещания Арабеллы отменяются и мы теперь тоже жертвы?

В этот момент Майкл достал из кармана смятый кусок ткани и кинул его под ноги Альберту.

Я пригляделась. Это была перчатка.

Высший удивленно поднял бровь.

– Что это значит, Корнер? Ты носишь с собой перчатки?

Майкл подошел к нему ближе. Казалось, он абсолютно не боится этого типа.

– Одолжил у Блейна, вызываю тебя на дуэль завтра утром, Ридели.

– Что?!

Я протиснулась вперед, чтобы подойти к нему. О боги! Что он творит?

Казалось, Ридели был удивлен не меньше меня.

– Серьезно? Хочешь меня убить? На что ты вообще надеешься? Даже выжить в Жатве у тебя больше шансов, – он засмеялся. Так смеются те, кто заранее знает исход боя.

Майкл лишь усмехнулся в ответ.

– Жатвы не будет, я уничтожу тебя и всех высших. Вы играете нами, словно мы полные ничтожества, еда… низшая ступень пищевой цепи. Чем вы лучше нас? Тем, что сильнее? Я отказываюсь это принимать. С меня хватит, Ридели!

На миг показалось, что передо мной не Майкл, а Винсент, карающий тьму.

У меня подкосились ноги.

Майкл против высшего! На что он рассчитывает? Если только… Ужасная мысль промелькнула в моей голове: «Неужели Майкл хочет просто умереть и покончить со всем этим?»

– Хорошо, – задумчиво произнес Альберт. – Я принимаю вызов. И беру в качестве залога самое ценное, что у тебя есть. Таков закон дуэли.

Он взглянул мне прямо в глаза. Я увидела чернильную тьму, лед и бесконечный холод.

– Залогом будет Нина Райн. Если ты проиграешь, она достанется клану Ридели. Отдам ее Николасу, пусть поиграет.

Лицо Майкла не изменилось, разве что стало бледнее. Похоже, он все решил и не намерен отступать.

Школьники испуганно отошли, образовав вокруг меня пустое пространство.

Вспомнились слова ректора: «Там, в бальном зале, тебе будет грустно и больно».

Он оказался прав. Было чертовски больно и грустно.

Я подумала, что Майкл – совсем рядом, надо только сделать несколько шагов к нему.

– Майкл! Майкл!

Чьи-то руки схватили меня за плечи. Обернувшись, я увидела Блейна. В свете ламп его лицо приобрело восковую бледность, словно передо мной стояла ожившая статуя.

Альберт махнул рукой.

– Будь любезен, друг, отведи ее в темницу.

В голосе высшего слышались властные нотки. Все правильно. Проклятый Альберт теперь чувствует себя хозяином.

И тут Майкл посмотрел на меня. В его глазах не было ни грусти, ни обреченности.

– Все будет хорошо, верь мне.

Эти слова сейчас казались абсурдными. Как может он быть таким спокойным?

Во мне закипала злость на высших, на проклятого Альберта, на инквизиторов, которые почему-то не могут нам помочь, и даже на Майкла, который решил геройствовать именно сейчас. «Верь мне»? Да как я могла ему верить, когда все катится в бездну!

Блейн схватил меня за руку и потянул за собой.

– Пошли, Нина, – на мгновение он сморщился от боли, и я увидела запекшуюся кровь на его плече.

– Нет, пожалуйста!

– Пошли! – Инквизитор бесцеремонно дернул мою руку, и я поплелась за ним, постоянно оглядываясь назад, чувствуя себя тряпичной куклой.

Мы быстро покинули бальный зал. Оказавшись в коридоре, я попыталась вырваться.

– Пусти меня! Ты… вы все чертовы прихвостни высших!

И тут Блейн заорал:

– Прекрати!! Думаешь, мне сейчас легко? Все висит на волоске! Этот чертов выродок выжил и вернулся, подумать только! – С этими словами инквизитор подтолкнул меня к лестнице, ведущей вниз.

Знакомая лестница… Я ведь была уже здесь во сне, пытаясь освободить Майкла из прошлого.

Дальше Блейн шел молча, только задумчиво морщил лоб.

– Учитель, вы думаете, Арабелла не виновата?

– Не сомневаюсь, – пробормотал Блейн, – ублюдок Ридели-младший совсем рехнулся. Он уже пытался уничтожить инквизиторов несколько лет назад. Мы думали, что этот скользкий гад Николас убил его согласно приговору, а он позволил племяннику выжить!

Проклятье! Пойми, Альберт Ридели – настоящий псих. Ловкий и расчетливый псих. Поверить невозможно – два сердца!

Мое собственное сердце снова пропустило пару ударов, но я набралась храбрости и спросила:

– Это он лишил вас глаза?

– Да, – выдохнул Блейн.

Мы оказались в длинном широком коридоре, в конце которого виднелась большая металлическая дверь.

Я поежилась от ледяного воздуха. Холодно. Страшно. Что будет со мной и с Майклом? Неужели придется ждать в темнице, когда мне расскажут об исходе дуэли?

Рука Блейна крепко впилась в мою ладонь. Вырваться было нельзя.

Он достал из кармана связку ключей и открыл скрипнувшую дверь, затем подтолкнул меня вперед.

– Поторопись, если хочешь встретиться с братом.

– Что-о-о?

А ведь и правда, здесь они держат Эрни. Я оглядела коридор, по бокам которого виднелись темные камеры с толстыми решетками. За столько лет в темнице почти ничего не изменилось. Все то же запустение. Запах сырости и отчаяния.

И тут в одной из камер я увидела до боли знакомую тень: рыжая макушка, изумленные глаза брата, такие же зеленые, как у меня…

– Эрни! Эрни! – Я ринулась к нему, даже не заметив, что Блейн отпустил мою руку.

Брат смотрел на меня, обхватив ладонями решетку. Выглядел он неважно: похудел, осунулся, словно потерял надежду на спасение. И все-таки он был жив. Мой дорогой Эрни!

Я просунула ладонь сквозь прутья, и он сжал ее.

– Малявка Нина? – Казалось, Эрни не верит своим глазам. – Но как? Неужели это действительно ты? – Он провел рукой по моим волосам.

– Думаю, что да, братик. Как хорошо, что ты живой.

Он кивнул.

– Почему ты здесь? Эти твари тебя тоже накажут?

Я лишь пожала плечами.

– Долгая история. Может, да, а может, и нет. Теперь мы с тобой соседи, Эрни.

Он вцепился в мою ладонь.

– Рассказывай!

Пришлось рассказать. Быстро, сбивчиво, опуская детали. Хорошо, что Блейн дал нам время.

Услышав мою историю, брат погрустнел еще больше.

– Значит, они отдадут тебя ректору, как трофей? Что за… – Он ударил кулаком по решетке. – Ненавижу их всех! Знала бы ты, как осточертели эта тюрьма и проклятый замок Ридели, а еще больше, – он вздохнул, – собственная беспомощность! Подумать только, даже мама меня не помнит!

– Я помню, Эрни, так что не все потеряно, – эти слова дались мне с трудом. На что мы можем надеяться? Жалкие пленники в этой темнице.

– Время, – напомнил Блейн, – я должен отвести тебя в камеру. Как видишь, рядом поселить вас не получится, – он махнул рукой в сторону камеры рядом с Эрни, полностью заваленной какими-то коробками.

– Да, – я с трудом оторвала руку от решетки, чувствуя, как Блейн тащит меня вперед. – Мы еще встретимся, Эрни!

Брат улыбнулся, только это была самая грустная улыбка на свете. Бедный, бедный Эрни…

Глаза застилали слезы, я тащилась за Блейном, свободной рукой пытаясь стереть их с лица.

Только бы не разреветься, не показать слабость в этом отвратительном месте.

Ледяной ветер из подвала заставлял дрожать от холода.

«Фьюю – тебе не выбраться, жалкая смертная».

Блейн открыл дверь пустой камеры и жестом пригласил зайти, затем снял пиджак и протянул мне.

– Здесь так холодно.

Он прошептал:

– Calidum [15].

По телу волной прошло спасительное тепло.

– Спасибо, – я с благодарностью на него взглянула.

– Твоему брату тоже приходится помогать, – усмехнулся инквизитор, – иначе он бы давно умер от холода.

– А Майклу… Майклу вы поможете?

Блейн тяжело вздохнул и кивнул.

– Да, чем смогу. Все-таки это я надоумил его вызвать высшего на дуэль.

– Спасибо вам, Блейн.

Я наблюдала, как он закрывает замок на двери камеры, а потом бредет в конец коридора, придерживая рукой раненое плечо.

Инквизитор скрылся из виду, и я осталась абсолютно одна в самом ужасном месте из всех возможных. Подошла к кровати, села, услышав скрип пружин, поднесла руки к лицу и тяжело вздохнула.

– Вот так возьмешь и разревешься? – произнес рядом со мной до боли знакомый голос.

Я вздрогнула, опустила руки и увидела тонкую фигуру Арабеллы, которая стояла рядом с решеткой. Слабый свет лампы освещал ее волосы и перья на рукавах, делая похожей на сказочную фею. Только платье из белоснежного уже успело стать грязновато-серым, несколько перьев выпали, а глаза высшей сияли недобрым светом.

– Что ты здесь делаешь?

Она оглядела мою камеру.

– Вполне уютная комнатка. Ремонт бы не помешал. Я пробралась через решетки. Видишь ли, замки зачарованы, так что даже я не в силах освободиться, а вот решетки между камерами вполне поддаются моей магии. Так что могу ходить в гости к соседям сколько душе вздумается, – она невесело улыбнулась.

– Вот как! Но ведь это не поможет нам выбраться?

Она покачала головой.

– Если честно, я и не хочу никуда выбираться. Меня никто не ждет. Николас оказался предателем, думаю, он предал несчастную сиротку с самого начала, в тот день, когда забрал из приюта.

Меня просто использовали, чтобы подставить сейчас, свалить вину за убийства школьников и позволить племяннику Ридели выйти из этой заварушки героем. Они все просчитали. – Арабелла сжала руки в кулаки и села на кровать рядом. – Инквизиторы вынесут мне смертный приговор, и Альберт заберет мое сердце себе. Какая ирония, не находишь?

Я в замешательстве пожала плечами.

– Блейн тоже не верит в твою вину.

Высшая фыркнула.

– Инквизитор ничем не сможет мне помочь, а вот ты сможешь.

Я удивленно на нее взглянула. Арабелла посмотрела в ответ и улыбнулась. Эта была самая жуткая улыбка из всех возможных.