Мне снились волки, затем в темнице послышались чьи-то шаги. Легкие и осторожные, вслед за ними где-то на уровне головы появилась тонкая женская ступня в красной туфельке, затем край пышной юбки и руки, сжимающие подол платья.

Девушка шла робко и неуверенно. На последней ступеньке она споткнулась и чуть не упала:

– Ай! Как же тяжело ходить в такой обуви! Почему леди не носят что-то более удобное?

Она вздохнула, а потом увидела за решеткой меня и, прикрыв рот рукой, сделала шаг назад:

– Ах, вы… вы пленник графа, то есть Даниэля, да? – Она оглянулась и быстро подошла к решетке, сбросив туфли со словами: «К черту!»

– Я видела, как он привязал вас к лошади. Ужасно несправедливо!

– Что тебе нужно? – Я постарался прикинуть, какую выгоду можно извлечь из этой встречи. Девчонка наивна, но от нее пахнет силой и совсем немного кровью. Она – вампир, причем не слуга, а… неужели высшая?

– Кто ты такая? – Я подался вперед, на миг позабыв о проклятых путах. Девчонка отступила на шаг и опустила взгляд:

– Меня зовут Нина. Еще совсем недавно я была пастушкой, а теперь невеста графа. Он сам так решил, это долгая история, – она всхлипнула, – наверное, граф не так уж плох, по крайней мере, я на это надеюсь. Дело в том, что его брат Руфус убил моих родителей и всех людей в нашей деревне.

Вцепившись бледными руками в решетку, девчонка начала рассказывать о том, как стала высшей и что теперь ее ждет.

Что же с ней делать? Путы слишком крепкие. Попросить ее освободить меня, а потом взять в плен или убить сразу? Убить, ее определенно надо убить, она ведь одна из монстров. Только сейчас не время, лучше прикинуться несчастной жертвой.

– Мне жаль тебя, Нина, – я скорбно опустил глаза, – не думаю, что твой граф благороден. Он взял меня в плен и пытает. Видишь ли, я один из тех, кто защищает простых людей от обезумевших монстров. Нас называют инквизиторами или охотниками. В ту ночь, когда убили твоих близких, мы опоздали и не смогли никого спасти.

Девчонка смотрела на меня, хмурилась и кусала губы. Она определенно испугана. Вампиром стала совсем недавно и еще не потеряла человеческий облик. Но это дело времени. Пройдет несколько лет, и эта Нина станет высокомерной графиней, для которой люди – всего лишь еда. Поэтому убить ее надо сейчас.

– Почему граф пленил тебя? – неожиданно спросила она.

– О! – Я усмехнулся. – Охотники и высшие воюют с давних времен, ты ведь знаешь. Граф хочет узнать все наши тайны, где находится штаб, что замышляет святой отец. Думаю, узнав это, высший меня осушит. Незавидная судьба, правда?

В глазах девчонки застыли слезы.

Я отчего-то вспомнил ее светло-рыжие локоны и тонкую фигуру, завернутую в плащ. Мне даже стало немного жаль эту злополучную Нину. Но жалость – плохое чувство. Именно так говорит святой отец. Тварей нельзя жалеть.

– Что я могу для тебя сделать? – Нина протянула сквозь решетку бледную тонкую руку, словно пытаясь до меня дотронуться. Почему-то этот жест показался странным, даже трогательным. Хотя что может быть трогательного в высшем вампире?

Я на мгновение задумался. Попросить снять веревки и открыть дверь темницы?

Тогда можно будет убить ее прямо сейчас. Мой взгляд скользнул в сторону длинного коридора, ведущего неизвестно куда. Наверняка в конце есть запасной выход или дорога в подземный туннель на случай, если на замок нападут охотники. Но я до сих пор не освоил магию высших – только основы: открыть простой замок смогу, а вот сложный… Девчонка может стащить ключ от камеры, и я стану свободным, а потом убью ее.

На миг я представил искаженное злобой лицо графа. Выйдет прекрасный подарок от пленного инквизитора. Губы мои невольно сложились в улыбку.

Я снова взглянул на Нину:

– Ты очень добра, к тому же здесь так грустно и одиноко. Мне приятно просто говорить с тобой.

– О-о! – девчонка удивленно округлила глаза.

Похоже, мне удалось ей понравиться. Что ж, Винсент, не все так плохо, пока ты молод и хорош собой.

Нина опустила взгляд:

– Наверное, ты хочешь освободиться от пут?

– Хочу, – ответил я, пожалуй, быстрее, чем следовало, – если ты поможешь, а еще хочу освободиться, пока твой жених меня не убил.

– Да, понимаю, – она тяжело вздохнула, – я бы хотела бежать с тобой.

От удивления я молча на нее уставился. Нет, это слишком даже для меня! Высшая хочет, чтобы ее отвели прямиком в лапы инквизиторов? Она что, сошла с ума?

Видимо, девчонка поняла мои мысли и виновато улыбнулась.

– Прости, это было глупо. Инквизиторы накажут тебя за такое. Что ж, похоже, мне придется коротать дни в этом замке. Грустно и немного обидно. Кстати говоря, ты до сих пор не представился.

– Винсент, карающий тьму, – тихо сказал я.

И тут девчонка рассмеялась:

– Это так пафосно! Словно строки глупого романа, из тех, что отец покупал в городе. Благородный охотник Винсент!

– Эй, это не смешно! – Я подался вперед, снова забыв о клятых веревках.

И тут улыбка сползла с лица девчонки:

– Тогда назови настоящее имя, а не то, которое тебе дали братья-инквизиторы.

Я отвел взгляд и начал изучать потертые носки ботинок, а потом сказал тихим, будто не своим голосом:

– Майкл, – это имя было давно забыто, оно погибло в тот день, когда я решил служить братству и уничтожить всех монстров на нашей планете.

– Майкл – мне оно больше нравится. – Девчонка улыбнулась, а затем прикоснулась к замку и прошептала: – Apertum [10].

– Ого, – я присвистнул, – неужели тебя уже начали обучать магии?

Нина помотала головой.

– Я подсмотрела за Мартой. Она делала то же самое, когда открывала дверь, ведущую из холла в темницу.

Девчонка подошла ко мне и провела по моему лицу рукой.

– Бедный… Он пытал тебя, да? И наверняка будет пытать снова, пока ты не сломаешься и не выдашь своих братьев. – Нина склонилась над моей головой. Ее волосы щекотали плечо.

Что же делать? Времени на раздумье нет.

– Узнай, – я старался не смотреть на нее, – узнай, что в конце темницы. Наверняка там еще один выход из замка. Думаю, его не открыть простым заклинанием, нужен ключ.

Она взглянула влево, туда, где чернели сырые стены коридора, затем кивнула.

– Хорошо, только… – Нина помедлила, – услуга за услугу. Пообещай, что узнаешь у охотников, есть ли способ для высшего снова стать человеком.

Я снова удивленно на нее взглянул. Эта Нина была самой странной женщиной на свете! Никто из высших не желал превращаться в обычного человека. На то они и высшие, чтобы управлять людьми, использовать их, как простую пищу.

– Знаешь, – я внимательно взглянул на ее бледное лицо, – могу даже дать нерушимую клятву. У тебя есть что-нибудь острое? Нам понадобится кровь.

– Да, – девчонка смущенно отвела взгляд и достала из кармана юбки небольшой острый нож, – я стянула это сегодня у графа за завтраком, так, на всякий случай.

Это было даже забавно, и я усмехнулся. Пытаться противостоять самому Арделиану при помощи кухонного ножа!

– Не смейся! – Она топнула ножкой. – Лучше скажи, что делать дальше?

– Порежь свою ладонь, затем мою, потом возьми меня за руку и скажи слова клятвы. Инквизитор не станет слугой от одного небольшого контакта с твоей кровью, можешь не волноваться.

Я вздохнул, тайно надеясь, что девчонка ненадолго потеряет контроль, увидев кровь. Покажет свою истинную сущность, и тогда эта проклятая жалость не помешает мне расправиться с ней.

Нина молча на меня уставилась. В ее глазах появился страх. Похоже, боялась сорваться при виде крови. Она отвернулась и тихо сказала:

– Хорошо.

Последовал лязгающий звук, на пол упала капля ее крови, затем девчонка склонилась к моей руке. Я почувствовал боль, легкую и даже приятную по сравнению с тем, что мне довелось испытать недавно.

Мы произнесли слова клятвы. Я почувствовал жжение в ладони – знак того, что магия сработала. Теперь наши слова стали обетом, и никто не в силах его нарушить.

Я облегченно вздохнул. Передать просьбу девчонки святому отцу – сущий пустяк, а вот она рисковала всем ради моей свободы.

Нина снова опустила нож в карман платья и отшатнулась от меня, прикрыв глаза. Судя по всему, контроль над жаждой давался ей с трудом, но она не сорвалась, не показала свою кровожадную сущность. Жаль.

– Майкл.

Я вздрогнул, услышав свое настоящее имя.

– Жди меня здесь, надо посмотреть, что в конце того туннеля, – сказав это, Нина развернулась и вышла из камеры.

Ее волосы слегка всколыхнулись от резкого движения, и я снова увидел золотистые пряди, которые так выделялись на фоне серых стен темницы, впрочем, как и вся фигура Нины.

Она на мгновение схватилась за прутья камеры и прошептала:

– Я вернусь, дождись меня.

Затем ее фигуру быстро поглотила темнота туннеля. Я только слышал удаляющийся звук шагов и удары собственного сердца.

Сон оборвался внезапно, впрочем, как и всегда.

Я открыл глаза, стараясь понять, где нахожусь: в сырой темнице или в уютной спальне Нортенвиля. За окном в непроглядной темноте ночи шел дождь, я понял это по настойчивому стуку капель по карнизу. «Дождь – время расставаний», – кажется, так говорилось в каком-то бульварном романе.

На часах было почти десять. Как же долго я спал!

На улице царила прохлада. Я открыл окно и вдохнул свежий холодный воздух. Запах весны и дождя, он словно манил меня, звал за собой, прочь от темных стен Нортенвиля, ставших тюрьмой, туда, где будет свобода и настоящая жизнь.

Я вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Меня ждет расчудесная Арабелла в своих королевских покоях.

Представив ее удивленное лицо, я почувствовал торжество вперемешку с чувством вины.

Помню, когда она первый раз на меня взглянула, переступив порог Нортенвиля, я сразу понял: Арабелла Ридели – королева, она из тех, кто смотрит свысока и не знает жалости.

С тех пор ничего не изменилось.

Наверное, поэтому у нас ничего и не вышло.

С этими мыслями я пересек коридор и начал подниматься по лестнице. На последней ступеньке сидел мистер Берри и аккуратно вылизывал лапы.

Увидев меня, он как-то странно, не по-кошачьи вздохнул и издал рычащий звук:

– Осторррожно…

А затем ушел в темноту коридора, недовольно виляя хвостом.

Мне показалось, или кот что-то пытался сказать?

В коридорах было непривычно пусто, словно весь Нортенвиль спал беспробудным сном.

Интересно, куда подевались мои приятели, которые каждый вечер болтаются в гостиной?

В груди появилось странное беспокойство. Отчего-то желание поговорить с Арабеллой исчезло. Мне стало страшно, а может, все дело в говорящем коте?

Я тяжело вздохнул и постучался в ее комнату.

Она ответила звонким голосом: «Войдите», и дверь открылась сама, словно приглашая меня внутрь.

Здесь было изящно и красиво, впрочем, как всегда. Дорогая мебель, шкаф с книгами, аквариум с золотыми рыбками, плывущими на фоне коралловых рифов, – непозволительная роскошь для обычной ученицы Нортенвиля.

Арабелла сидела на кресле в тонком белом халате. В руках она держала книгу со странным названием «Блюда из низших».

– О чем ты хотел поговорить? – Она с шумом захлопнула увесистый том и перевела взгляд на меня.

Сегодня Арабелла была даже красивей, чем обычно. В глазах сиял лихорадочный блеск, губы накрашены красным, на лице читалась непривычная печаль.

В горле пересохло, но я сделал над собой усилие и тихо сказал:

– О нас, Белл, дело в том, что…

– Ты готовишь костюм для свадьбы? – Она перевела взгляд на аквариум. – Я выбрала длинное пышное платье – такое торжество бывает только раз в жизни, поэтому не стоит скромничать, – Белла улыбнулась, – а еще Николас заказал кольца для…

– Белла, послушай! – Внутри меня закипала злость, я подошел ближе. – Не надо так старательно готовиться к свадьбе. Ты хоть раз пыталась обсудить все это со мной? Родители договорились о нашей помолвке, на этом – все! Вы прекрасно решили все без меня! Я только постоянно соглашался с тобой, с отцом, с твоим Николасом!

– Подожди, – Арабелла поднесла палец к моему лицу, в глазах ее появился недобрый огонек, – но ведь ты не против, правда? Разве ты не хочешь вступить в нашу семью? Столько возможностей, Майкл! Мы будем жить в замке, гулять по вечерам в саду, у нас будет все, о чем только можно мечтать, – ее голос заполнил комнату, тень Арабеллы покачнулась и увеличилась в размере. Она стала огромной, похожей на монстра, сотканного из чернильной тьмы.

Я продолжал смотреть Арабелле в глаза, весь мир сжался до ее хрупкой фигуры, моя рука непроизвольно потянулась к запястью Беллы.

– Здесь только мы вдвоем, – шептали красные губы, такие красивые, манящие.

– Прекрати! – Я отдернул руку. – Хватит! Что это сейчас было? Гипноз? Кто ты такая, Белла? Хотя не важно. Ты можешь быть кем угодно. – Я непроизвольно сделал шаг назад. – Ведьмой или колдуньей, мне все равно, потому что мы расстаемся. Свадьбы не будет.

Она вжалась накрашенными ногтями в ручки кресла, прерывисто вздохнула и прошептала:

– Почему? В чем дело? Я тебе не нравлюсь?

– Потому, что мне тяжело с тобой, – слова вырвались сами. – Эта идея – служить всю жизнь твоей семье – звучит отвратительно. Да, Белл, ты королева, но я не твой слуга, пойми наконец.

В этот момент она закрыла глаза, мне показалось, что сейчас Белла заплачет. Только не это! Но ее глаза остались сухими. Вместо этого она поднялась с кресла и плавно, почти грациозно подошла ко мне.

– Какой ты странный, Майкл, сейчас ты похож на падшего ангела. Что ж, я пыталась быть хорошей, но не все понимают доброту, да? – В этот момент она напоминала графа-мучителя из моего сна. Такие же плотно сжатые губы, усмешка в глазах.

В голове появилась странная мысль: «Круг замкнулся». Внезапно в комнате стало холодно, огонь в камине сиял, но не грел, по коже прошел озноб.

– Цок.

Арабелла сделала еще один шаг ко мне на своих высоченных каблуках.

– Ты прав. Я королева, а королевы не проигрывают, они добиваются своего всегда.

В этот момент за спиной раздался странный шорох.

Я обернулся и увидел своих приятелей.

– Питер? Джон? Что вы здесь делаете?

Они не ответили. Вместо этого молча заломили мне руки. Джон, который всегда был ниже и тоньше меня, сейчас казался необыкновенно сильным, и хватка у него стала мертвой.

Я ошарашенно взглянул на Питера, но приятель отвел взгляд:

– Мне жаль, Майкл, – пробормотал он.

– Вы что, ее слуги? – я перевел взгляд на Арабеллу, которая царственно возвышалась в центре комнаты.

– Да, Майкл. Они прошли ритуал и готовы служить семье Ридели, как, впрочем, и другие студенты, – скучающим тоном произнесла высшая, – это большая честь для каждого. Мы заботимся о своих слугах, обеспечиваем им комфортную жизнь взамен на верную службу.

– Это правда? – Я постарался повернуть голову к Питеру, насколько это было возможно с заломленными за спину руками.

– Да, – приятель вздохнул, – три поколения моих родственников служат семье Ридели. Я приехал в Нортенвиль, чтобы пройти посвящение и стать, – он запнулся, – преданным слугой. Надо всего лишь выпить кровь Арабеллы, и ты будешь таким же, как мы.

Я дернулся. Бесполезно, хватка у них слишком крепкая.

Арабелла нагнулась, провела рукой по моей шее и укусила меня. Это было чертовски больно, каждой клеткой тела я чувствовал, что она пьет мою кровь.

– Кровопийца, – это слово вырвалось само, – вы все чертовы кровопийцы!

В груди волнами поднимался гнев. Я ненавидел их давно, во сне и наяву: проклятых кровососов, монстров, уничтожающих людей.

Взгляд упал на книгу, которую только что Арабелла держала в руках: «Блюда из низших». Нежели тут действительно собраны рецепты приготовления яств из человечины?

– Мне жаль, Майкл, – она аккуратно вытерла рот белоснежным платком.

Жаль? На ее лице не было жалости, лишь высокомерие и жажда власти. Проклятая высшая!

– Это все твоя дурная кровь.

Арабелла разрезала тонким ножом свое запястье, несколько красных капель упали на дно прозрачного бокала с бесцветной жидкостью, окрасив ее в пурпурный. И тут она протянула бокал мне:

– Пей…

– Пей, – отстраненно повторил Питер.

– Пей, – с торжеством в голосе сказал Джон.

Я дернулся. Ну уж нет! Лучше умереть, чем стать монстром! Я склонился над бокалом, мельком увидев улыбку на губах проклятой Беллы, а затем со всей силы пнул Джона.

Он охнул и согнулся, прошептав: «У него кровь охотника, он сильнее смертных». Хватка ослабла.

– Хрясь! – Я заехал Питеру по носу освободившейся рукой. Питер отшатнулся, освободив мне вторую руку.

Я рванул к двери, пинком открыл ее и выбежал наружу. Неужели свободен? Последним, что я увидел, было изумленное лицо Арабеллы. Мне понравилось это выражение. Интересно, как она будет смотреть, когда получит серебряную пулю в сердце?

Ноги сами несли прочь по лестнице, затем – по темному коридору. Увидев Берри, я сквозь зубы прошипел: «Брысь», и кот, мяукнув, скрылся за углом.

Бежать в спальню было глупо. Надо где-то спрятаться, там, где меня не найдут. Это место должно стать моим надежным пристанищем.

Перепрыгивая через ступени, я бежал вниз, туда, где меня не смогут обнаружить. То и дело казалось, что из-за углов вслед смотрят одноклассники с горящими глазами. Наконец, впереди показалась спасительная дверь. Дернул – закрыто. Проклятье! Внизу между дверью и порогом просачивался свет.

Я тяжело вздохнул и начал молотить по двери кулаками:

– Знаю, здесь кто-то есть, свет горит! Откройте! Это Майкл Корнер! Мне нужна помощь!