Я промотала начало записи, дошла до середины – ничего интересного, немного нортенвильских странностей и жалобы на злых учителей.

Кристина ждала Вальпургиев бал.

– С вами снова я! Сегодня день бала. Мы идем с Дэном. Дэн, ты счастлив?

Из наушников послышалось немногословное: «Угу».

– Говорят, на следующую ночь после бала будет какая-то великая Жатва. Интересно, что это? Какой-то квест? Ты любишь квесты, Дэн?

– Обожаю, – ответил спутник Кристины без энтузиазма в голосе.

Я прокрутила вперед еще немного.

На этот раз голос Кристины был испуганным:

– Мне страшно, нас разбудили и собрали в столовой. Боже! Они даже не скрываются! Это… это так… Все, что было раньше в Нортенвиле – ложь! Никакая это не школа, – в голосе школьницы слышались истеричные нотки. – Они… Они сказали, что сейчас будет ночь Жатвы. Оказывается, я в числе жертв. Это смешно! Надеюсь, они просто пошутили. Хотя выглядят эти создания очень кровожадными. Почему же нас никто не предупредил? Мне страшно! – Кристина заплакала. Где-то на фоне слышались испуганные голоса других школьников.

А потом заговорил мужской голос:

– Привет, я Дэн Крайстон, думаю, стоит рассказать правду. Нортенвиль – место, где кровососы убивают простых людей ради развлечения. Они называют это великой Жатвой. В эту ночь меня, Крис и других несчастных телепортируют в лес. Да-да, телепортируют, у этих тварей есть сверхспособности. Мы должны будем попытаться найти выход из чащи, а монстры будут на нас охотиться. Они сказали, что те, кто попадутся, будут осушены. То есть кровососы выпьют всю нашу кровь до капли. Боже! – На несколько секунд Дэн замолчал. – Поверить не могу, мы думали, здесь учатся обычные зазнавшиеся школьники из богатых семей, а это кровососы! Я… я не знаю, получится ли у нас спастись. Господи! Хоть бы Крис удалось выжить!

Мы оставим запись в книге по истории Нортенвиля. Ее как раз забыл на столе в столовой кто-то из этих выродков. Я просто вклею туда конверт с диском, вдруг кто-нибудь прочитает и узнает о нас.

Мы будем бороться и попытаемся выжить!

Дэн тяжело вздохнул:

– Кто-то идет. Надо торопиться… шшшшшш…

На этом запись оборвалась.

В этот миг мне показалось, что весь воздух выкачали из легких.

Так вот что значит «Жатва»! В этой школе учатся кровососы, и они устраивают игры на выживание среди простых людей.

В голове промелькнула простая мысль: «Может, Кристина решила так пошутить?»

Хотя это маловероятно. Эрни тоже слушал этот диск и, похоже, он не сомневался, что ночь Жатвы существует на самом деле.

До бала у меня есть еще время. Надо поговорить с Майклом, хотя… Майкл встречается с дочерью ректора, которая наверняка знает о ночи Жатвы. Более того, миссис Уинстон, Берри, ректор Ридели – если верить словам Дэна и Кристины, то все они – вампиры!

Могу ли я доверять Майклу? Навряд ли.

Так что же делать?

Я продолжала думать, но мысли были вязкими и тягучими, голова разболелась. Похоже, меня все еще мучали последствия вчерашнего приключения.

Я закрыла глаза и провалилась в беспокойный дневной сон. Мне не снилось ничего, и это только радовало.

Когда я проснулась, за окном был уже вечер. Эвелин до сих пор не вернулась. Я уныло поплелась на ужин.

В Нортенвиле ученики без связи, а через ограду, протянутую вокруг огромного леса, перебраться невозможно. Это место все больше напоминало мне тюрьму.

В столовой было почти пусто, только Майкл с Арабеллой о чем-то беседовали за столиком у окна. Опять Майкл! И Арабелла с ее темными секретами.

Я хмуро посмотрела на эту парочку, сделав пару глотков горячего какао.

Вспомнились слова Арабеллы, услышанные утром: «В любом случае, мы уже начали. Совсем скоро наступит ночь Жатвы».

Она сказала «совсем скоро».

Майкл на меня не смотрел. Он сосредоточенно разглядывал свои руки, как будто это была самая интересная вещь во вселенной. Плевать! Я сама разберусь со всеми навалившимися проблемами. Не стоит пока беспокоить несносного Майкла.

С этими мыслями я вышла из столовой и направилась в спальню.

Эвелин до сих пор не было, поэтому я решила поговорить с единственным, кто способен хоть что-то прояснить в этой жуткой путанице. С Аим Лераем.

Предварительно я подготовилась, налила в стакан ледяной воды из крана, затем открыла ящик тумбочки и достала кольцо.

Тихим ласковым голосом проговорила:

– Аим Лерай, милый, поговори со мной, мне скучно! Ты ведь не будешь молчать, словно каменный истукан?

Но мой невидимый собеседник именно это и делал: злостно молчал.

– Вот гад! Ну держись, сам напросился!

Сказав это, я опустила кольцо в холодную воду и стала ждать.

Сначала послышалось шипение, а затем знакомый голос завопил:

– Ай-яй! Отпусти, проклятая смертная! Чтоб тебя сожрали саламандры! Мне холодно! Мра-ак!

Я достала кольцо и подняла его на уровень глаз:

– О, вот ты и заговорил. Может, ответишь на несколько вопросов, милый?

– Катись к шайтану! – заорал Аим, но, коснувшись снова ледяной воды, передумал. – Хорошо-хорошо, твоя взяла! Спрашивай, клятая девчонка! Ты хуже жала ядовитой пчелы!

– Спасибо, пупсик, – я еле сдержала улыбку.

– Если назовешь меня так еще раз, клянусь пустынным богом, я не пророню ни слова!

Аим Лерай явно не понимал шуток.

– Да-да. Больше никаких пупсиков. Мне вот стало интересно, что ты знаешь о великой Жатве?

– О-о, ну-у, сейчас вспомню. Это событие – праздник бессмертных. Они убивают людей и пьют их кровь. Это своеобразная игра. Кто выпьет больше жертв, тот победит.

– Вот как. В Нортенвиле будет то же самое?

– Шайтан! Откуда мне знать, я не служил никому из этой проклятой школы, – огрызнулся джинн, – но могу сказать одно: ведьма Арабелла, которая пыталась заключить со мной контракт, была вампиром, высшим вампиром. Бессмертной девой. Я достался ей в подарок от серого короля.

– Подожди, – я задумчиво забарабанила пальцами по подоконнику, – серый король – это Николас Ридели?

Джинн хмыкнул:

– Ничего не скажу, можешь топить и поджаривать, даже Аим Лерай боится серого короля.

– Поняла, – я постаралась вспомнить свой сон и разговор с графом Арделианом.

– У высших есть слуги, ведь так?

– Да, слуги не могут ослушаться, они верны хозяевам, как псы, взамен получают свою долю богатства и власти. Многие смертные мечтают стать слугами, но Аим Лерай не может быть фамильяром слуги, только бессмертного.

– Тогда почему ты отказался от контракта с Арабеллой?

Джинн замялся, а затем ответил:

– От нее пахнет смертью. Аим Лерай это чувствует.

Странный ответ, но сейчас меня больше интересовало другое.

– Скажи, как можно уничтожить слугу или высшего?

И тут джинн засмеялся.

– Высшего ты никак не уничтожишь. Это под силу только инквизитору. А вот слуги боятся защитных амулетов – я видел такие у охотников: круг с рунами.

И тут в памяти возник амулет, подаренный Эрни и заброшенный в выдвижной ящик тумбочки. Неужели брат хотел защитить меня от этих монстров?

– Еще вроде помогают святая вода и другие символы веры. Но послушай мой совет: если увидишь слугу, то лучше беги, так надежней. Они сильнее и быстрее смертных. А еще молодая девчонка для вампира – лакомый кусочек. И последнее: они не могут зайти в твой дом без приглашения, – джинн вздохнул.

– А что насчет охотников и инквизиторов? Почему они не уничтожают этих существ?

– Хе-хе, это очень длинная история. Расскажу, если дашь понюхать немного гаванского табака.

– Вот еще, – я фыркнула. – Хотя подумаю. В любом случае – спасибо, Аим Лерай, и спокойной ночи.

Отчего-то снова захотелось спать, температуры не было, но слабость мешала думать. На часах – десять. Наверное, стоит отдохнуть. Я надела пижаму и достала из глубин тумбочки амулет Эрни: круг с изогнутыми символами – все, как говорил джинн.

Только я легла в кровать, сонливость исчезла, остался только всепоглощающий страх и волнение.

В Нортенвиле учатся бессмертные монстры, подумать только!

Эрни, где же ты? И кто убивает учеников?

Я ворочалась и размышляла, пытаясь придумать план. Наверное, поэтому не заметила, как в спальню тихо зашла Эвелин.

Она подошла ко мне и склонилась над кроватью, затем попыталась протянуть руку к моему лицу, но поспешно отдернула, сказав тихо: «Ай, больно! Откуда у нее амулет?»

В темноте казалось, что глаза соседки светятся.

Я сделала вид, что сплю.

Эвелин вздохнула и прошептала мелодичным голосом:

– Нина… Нина… Разреши мне присесть на твою кровать?

Этот голос показался знакомым. Где раньше я его слышала?

Точно! Похожие интонации были у шепота, который прозвучал перед убийством ученицы в школьном туалете. «Иди ко мне, жертва», – говорил убийца. Голос у него был другой, а вот мелодичная интонация, напоминавшая колыбельную песню, – такая же.

Я напряглась и вцепилась пальцами в подушку.

Неужели Эвелин…

– Нина, Нина…

Я чувствовала ее волосы на своей шее. Горло сдавило от страха.

Она не уйдет. Ей нужна моя кровь. Остается только одно.

Я досчитала до трех и резко вскочила, выставив вперед амулет Эрни, который впечатался прямо в щеку Эвелин.

– А-А-А-А-А-А-А, – закричала соседка, – больно!

Я сделала шаг назад. Даже в темноте было видно, как щека Эвелин покрылась ожогами, а еще у нее появились клыки, достаточно острые, чтобы проколоть мне шею.

– Ты одна из них, да? Тебе нужна кровь?

Неизвестно откуда внутри меня вскипела злость.

– А тебе жалко? – плаксиво запричитала Эвелин. – Я же немного хотела. Арабелла меня совсем недавно обратила, тяжело контролировать… жажду.

– Ты стала слугой, да?

Губы Эвелин скривились, она нервно вздохнула, словно ее застали врасплох:

– И что с того? Осуждаешь меня? Знай, я всегда этого хотела. В Нортенвиле многие уже стали слугами, остальные будут жертвами Жатвы. Служение высшим, самой Арабелле Ридели – большая честь для меня. – Она сделала шаг вперед, и я рефлекторно отпрянула.

– Все в моей семье служат великим, и никто не жалуется. Вампиры – это власть, Нина.

Эвелин прикоснулась рукой к обожженной щеке, поморщилась:

– Жаль, что ты такая жадина, а то я могла бы поговорить о тебе с Арабеллой и, возможно, она бы согласилась сделать Нину Райн своей слугой.

Мне сразу стало понятно, что это все – ложь. Никто не будет за меня хлопотать.

И еще одна вещь стала очевидной: спать с Эвелин в одной комнате опасно.

А вдруг она решит полакомиться мной снова и найдет управу на амулет Эрни? К черту!

Я схватила школьную форму, бросила ее в сумку, достала из ящика стола диск и наушники, а еще зачем-то положила в карман карту, сделанную братом.

– Куда ты собралась? – удивленно спросила соседка.

– Прочь отсюда, не хочу жить в одной комнате с кровопийцей.

Эвелин плаксиво закусила губу:

– Нечестно, Райн! Я ничего тебе не сделала!

– Ты пыталась, Эви, и будешь пытаться снова. Тебя обратили совсем недавно, и жажда не дает тебе покоя, мешает спать. Сейчас все твои мысли об одном.

Она охнула и села на кровать:

– Откуда ты знаешь?

Я усмехнулась, вспомнила свои сны, которые вовсе и не были снами. Это… воспоминания, вот точное слово! Та Нина из снов – мое прошлое, моя тень, еще одна часть моей жизни. Пастушка, которая попалась в руки высшего, несчастная девчонка, потерявшая родных. Нина из снов – это я.

Эвелин молча на меня смотрела. В ее глазах читался испуг и еще что-то, возможно, интерес? Плевать!

Я засунула вещи в сумку и перешагнула порог. Наверное, стоило что-то сказать напоследок, но мне не хотелось разговаривать с соседкой, которая предпочла служить монстрам.

Поэтому я молча выскочила из комнаты и быстро пересекла гостиную.

В коридоре было темно, дорогу освещал лишь приглушенный свет ночной лампы.

Мне постоянно казалось, что за мной наблюдают.

Вспомнились слова Эвелин: «В этой школе многие стали слугами». Наверное, сейчас я – лакомый кусок для них, одинокая школьница, бредущая в полутьме.

Я рефлекторно сжала в руках амулет Эрни, а затем спустилась вниз по скрипучей лестнице, прошла по коридору, пару раз оглянувшись назад, и остановилась у двери без вывески.

Подсобное помещение, в котором я учила Стива общаться с девчонками. Как хорошо, что оно есть!

Дверь оказалась открытой, впрочем, как и всегда. Я осторожно заглянула внутрь – пусто.

Здесь было неплохо. Во всяком случае, лучше, чем в одной спальне с вампиром.

Потертый диван раскладывался. Ночник тускло освещал толстый слой пыли на полках. Я закрыла подсобку изнутри на защелку и облегченно выдохнула.

Похоже, я спасена хотя бы на одну ночь.

В этот момент в дверь кто-то постучал. От неожиданности я выронила из рук амулет.

Стучали так сильно, что казалось, совсем скоро дверь не выдержит и слетит с петель.

И тут послышался знакомый голос:

– Знаю, здесь кто-то есть, свет горит! Откройте! Это Майкл Корнер! Мне нужна помощь!

Майкл? Как он тут оказался? Майкл – парень Арабеллы. Наверное, он тоже слуга. Хотя в шалаше вел себя как человек. Какого дьявола?

– Майкл. – Рука дернулась и замерла в пустоте. Открывать или нет?