Вспыхнув от неожиданности, я прикусила ноготь, внимательнее присмотревшись к высокому мужчине, черты лица которого и правда издалека напоминали черты его сыновей. Но, в отличие от них, у Исиэля были темно-каштановые волосы и менее образцовое тело. Взгляд его черных глаз казался проникающим в души всех присутствующих, напоминая о мраке Лиона.
– Мы стремимся к созданию общества, где каждый сможет найти свое место, свое предназначение, – произнес Исиэль, и его слова звучали как лозунг, который должен был проникнуть в умы и сердца будущих зрителей. – Вместе! Мы создаем не просто процветающее общество, а единую семью, где каждый ценен и уважаем.
Исиэль продолжал рассказывать о великих перспективах Верума, о его ценностях и идеалах. Он умело смешивал обещания благополучия с зовом к единомыслию для увеличения результативности. Он сделал шаг назад, пригласив высказаться и других представителей Совета Кристаллхельма. Ими оказались три женщины и всего один мужчина, что меня порадовало. К моему удивлению, все они выглядели достаточно дружелюбно, разрушая образ злых вершителей судеб, намеревающихся уничтожить наши жизни. Слушая их, я не могла поверить, что именно они приняли решение о смертной казни для одной из нас…
Я воинственно расправила плечи.
Наше руководство тоже много чего рассказывало с высоких трибун, обещая народу процветание и благополучие, которого можно было добиться, лишь потуже затянув пояса. К сожалению, во мне давно укоренилось понятие, что угождать слушателям словами – первостепенная задача тех, кто распоряжается реальной властью. Но мне все равно не хотелось верить, что отец Лиона лично мог быть настроен против нас. Наоборот, я мечтала, познакомившись с ним, увидеть в нем защитника и единомышленника, которому смогу доверять…
– Добро пожаловать на Верум! – воскликнула одна из советников.
Аплодисменты заполнили зал.
Когда советники покинули сцену, а Экстаз уверенно взял ведение мероприятия в свои руки, я впервые увидела Лиона, который, к моему удивлению, о чем-то принялся спорить с отцом. Загремела музыка, намекая на предстоящее веселье, когда я медленно направилась сквозь толпу к единственному мужчине, вокруг которого крутились все мои мысли. Меня ранило, что он не нашел меня до начала официальной части торжества, но сердце все равно позволило мне влюбленно следовать за ним.
– Атанасия, гордость моя, позволь представить тебя важным людям, – сказал взявшийся из ниоткуда Шерар.
Не сумев ему отказать и незаметно раскачиваясь на месте, я успокаивала себя, молча позируя перед новыми взглядами не менее страстных представителей элит. Пока Шерар наслаждался привилегиями приютившей участницу семьи, хвастаясь моей красотой и неординарностью, я отвлекалась, не в состоянии сосредоточиться на их диалоге. Потеряв Лиона из виду, я снова начала озираться по сторонам. Все ли в порядке? До этого момента я не знала, что в человеческом обличье он способен так убедительно противостоять кому-то.
– Прошу меня простить, – вежливо сказала я через какое-то время, срываясь с места.
Под музыку и шум веселья мы с Лиром вышли из освещенного зала в коридор. Уточнив местонахождение Лиона у одного из андроидов, я решила последовать полученной инструкции. После увиденного я переживала за его эмоциональное состояние.
Зайдя за угол, я тут же заметила, как на фоне тускло освещенных стен террасы отчетливо вырисовывались черты стоящего ко мне спиной Лиона и его отца перед ним. В страхе быть замеченной и после вовлеченной в их беседу, я не ступила шага дальше и осталась за аркой, ведущей к ним. Представив неловкое знакомство с отцом Лиона посреди их спора, я нахмурилась. Я была благодарна музыке, которая доносилась откуда-то сзади и помогала скрыть наше присутствие, давая возможность безопасно отступить. Лир развел руками и ухмыльнулся, посмеиваясь над моим разбушевавшимся волнением.
– Но это же и наша вина, – строго сказал Лион, прерывая монолог отца.
Я невольно прислушалась.
– А ты имеешь что-то против эксперимента? – спросил Исиэль так, будто указывал на недееспособность сына.
– Конечно, он необходим, – спешил успокоить отца Лион. – Но не слишком ли мы с ними жестоки? Они ведь такие же, как мы, – добавил он, приведя меня в замешательство.
– Потому что Система создала их по нашему образу и подобию, но они другие. Как ты можешь воспринимать все всерьез? – с отвращением кинул Исиэль.
– Ты ведь знаешь, что выиграть проект – единственный способ занять должность советника Системы досрочно, – строго ответил Лион. – И я сделаю это, чего бы мне это ни стоило.
Растерянность охватила меня, и я осторожно прикоснулась к стене, еще старательнее скрываясь в ее тени. Их диалог нес в себе какую-то тайну, которую я, казалось, не должна была слышать. Сердце бешено колотилось, когда я пыталась сфокусироваться на их словах.
– О чем это они? – одними губами спросила я у Лира, уставившись на него.
Его хмурое молчание отдалось во мне острой смесью любопытства и беспокойства. Лир покачал головой, словно сомневаясь, стоит ли мне вообще что-то объяснять.
– Кажется, о тебе. – Лир сочувствующе посмотрел мне в глаза. – Вам не запрещено это знать, просто эта тема нежелательна к обсуждению, – тихо объяснил он.
– О какой жестокости говорит Лион? В чем их вина? Кого создали по их образу и подобию? – в замешательстве перечисляла я.
– Земля – это сокращенное название эксперимента Верума. Земной Эксперимент Мироздания и Локальных Явлений, – пояснил он.
– Что? – Я растерянно развела руками. – Что ты имеешь в виду?
– Думаю, тебе лучше уточнить это у Аурелиона. Я мало что знаю об этом, – сказал Лир, отведя глаза.
Я открыла рот, но не смогла проронить ни звука. Земной Эксперимент Мироздания и Локальных Явлений. Эти слова вращались в моей голове, будто гипнотизируя. Руки дрожали, а на спине выступил холодный пот.
– Кого Система создала по их образу и подобию? – повторила я вопрос, с каждой секундой теряя самообладание.
– Всех вас, – ответил Лир. – Людей, которые живут на Земле.
Все в голове перемешалось.
– Как такое возможно?
– Под руководством совета Верум испытывает… разное на Земле, так как земляне и были созданы, чтобы стать испытуемыми… – Голос Лира приобрел оттенки белого шума, который мне не хотелось понимать.
Он продолжал что-то говорить, но я уже не разбирала слов. Эти бредни не имели смысла, эта чушь была каким-то пустым трепом, безосновательной ложью… Не могла же вся Земля быть чьим-то экспериментом… В голове разом пронеслись фразы верумианцев, на которые я раньше не обращала внимания:
«…эксперимент, который мы поддерживаем, дает такие результаты…»
«…мои родители против вашего эксперимента, а я еще не решила, какую позицию занять. Поэтому хочу узнать все из первых уст…»
«…как романтично! Но ты другая. Ты с Земли. Твое место там, а не здесь…»
«…Система создала их по нашему образу и подобию, но они другие. Как ты можешь воспринимать все всерьез…»
Казалось, меня сейчас стошнит. Разглядев в конце коридора уборную, я быстрыми шагами направилась туда. Лир бесцеремонно зашел за мной. Окунув руки в холодную воду, я тяжело дышала, медленно осознавая сказанное им.
Впервые не прошло и пары минут, прежде чем я пожалел о сказанном. Я не должен был чувствовать вину за то, к чему не был причастен. Но, глядя на Ати, я будто разом взвалил всю ответственность за эксперимент на свои плечи.
Покачиваясь на месте, она трясущимися руками упиралась в раковину и глядела перед собой.
– Эм, – неуверенно начал я. – Прости. Мне стоило иначе рассказать правду. Не сейчас и не так…
Я шагнул ближе, чтобы придержать ее.
На подгибающихся ногах Ати повернулась, в гнетущем молчании подняв на меня глаза.
Пестрый интерьер, тихая мелодия на фоне, празднество торжества тут же исчезли, забрав с собой все цвета и звуки.
Неожиданно для самого себя я понял, что такой взгляд Ати ломал меня, лишая сил.
– Лир?.. – Ее голос был тихим и безжизненным. – Это ведь не может быть правдой, да?
Несмотря на то что именно я шокировал ее, она продолжала искать во мне поддержку. Нежные пальцы с трудом комкали мои рукава, брови сошлись на переносице, а ресницы порхали, мечась в поисках опровержения гнетущей правды. Она ждала, что я превращу все в шутку, признаюсь в глупом баловстве или подступающем безумии. Смотрела на меня так, словно я был ее спасением, в котором она нуждалась как никогда раньше.
– Пожалуйста, скажи, что мой дом… – Она осеклась, а ее глаза наполнились слезами. – Мой дом не…
Ати поджала губы, не сводя с меня глаз.
Лучше бы она злилась, в ярости кричала и ненавидела меня, но вместо этого она доверчиво ждала, когда же я заговорю.
На что я рассчитывал, так легкомысленно выложив ей всю правду? Подставить Аурелиона? Наказать совет? Доказать, что любви, в которую она поверила, не существует?
– Прости, – выдавил я хрипло.
Я бездумно примерил на себя роль палача, а теперь позволил казни случиться.
Ати чуть отшатнулась, рассеянно осматриваясь по сторонам.
Я упустил ее взгляд, лишился прикосновений, потерял доверие. Страх сковал мое тело, пропитывая ядом сознание. В мгновение ока я почувствовал всю бессмысленность своего существования.
К чему я шел?
Чем жертвовал?
За что вообще боролся?
Я подвел единственного человека, который безоговорочно вручал мне свою жизнь. Без осуждения, без подозрений…
Как землян могла создать Система?
В чем заключается суть эксперимента?
Что именно испытывают на нас?
В чем предназначение нашего проекта, если Земля и Верум совершенно точно не равны?
Вот что имел в виду Райан…
На тяжело сгибающихся ногах я вышла в коридор, неожиданно застав отца Лиона. Сердце почти перестало биться.
Я не могла позволить себе поверить в то, что услышала.
Мой взгляд застыл на его лице, совершенно точно выдавая опустошающую растерянность.
– Атанасия, я могу тебе чем-то помочь? – учтиво спросил Исиэль, совершенно точно зная, с кем говорит.
– В чем именно заключается эксперимент, который вы ставите на Земле? – Мой голос дрогнул, ведь я пыталась сдержать ужас, который грозил вырваться наружу.
Оглянувшись по сторонам, Исиэль указал нам следовать за ним. Выйдя на террасу, где еще недавно они спорили с Лионом, он горделиво встал передо мной.
Я знала, что мое поведение нельзя было назвать сдержанным и тем более адекватным, но мир рушился, а вместе с ним и мой самоконтроль. В зависимости от ответа советника я могла бы исправить атмосферу нашего знакомства, но сейчас… мне нужно было понять, что здесь происходит.
– Дитя… – Он обратился ко мне с особой нежностью. – Чтобы Верум мог процветать, минуя разного рода катастрофы, мы ставим опыты на Земле.
Меня как молнией поразило. Я снова застыла, не в силах поверить в услышанное.
– Мутирующие вирусы, экстремальные условия для выживания, голод в бедных и богатых странах, варианты социального строя, климатические катастрофы, ограничения прав человека, неконтролируемый рост численности населения… Нам важно все, что могло бы сделать общество Верума безопаснее и комфортнее для жизни, – гордо объяснял он. – Ваш мир – полигон для нашего самосовершенствования.
– Все это правда?
– Дитя, это неизбежная часть прогресса, – ответил отец Лиона.
– Лир… – Я сделала шаг назад, чтобы опереться на него, как за это время привыкла делать. – Ты это знал? – тихо спросила я.
– Все на Веруме знают, – так же тихо ответил он.
– Но ведь… – Я не могла сделать вдох. – Умирают дети… от болезней, которые придумали вы? И мой… папа… И все потому, что вы ставите на нас эксперименты? – Я была в ужасе от реальности такого сценария.
Я вздрогнула от тупой боли, осознав, что мир, который был моим домом, на самом деле являлся всего лишь песочным замком у чьих-то ног.
Мои глаза встретились с серьезным взглядом Исиэля, и в них не было ни малейшего намека на шутку.
Где Лион?
Он был так нужен мне!
Он должен был все опровергнуть, убедить меня, что все это бредни и заговор совета, чтобы оскорбить и разрушить нас…
Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от шокирующей правды.
– Но за что? – Мой голос звучал тихо, так как я не могла найти в себе силы, чтобы выразить всю боль и безысходность, которую чувствовала.
Я не могла поверить, что моя жизнь и жизни всех встречавшихся мне людей, наполненные страхом и страданиями, были просто частью какого-то холодного, бесчувственного эксперимента.
Наши жизни, наши стремления и мечты – все было частью их хладнокровной игры, и никто из нас об этом даже не подозревал.
Бессмысленность всего, ради чего люди на Земле преодолевали трудности, испепеляла меня.
Мы умираем, чтобы Верум жил?
Лион… Тот, кого я считала своей опорой и поддержкой, оказался тем, кто был согласен с жестокостью, которая не приснилась бы мне даже в кошмарах.
Я пыталась вспомнить, что он тогда отвечал отцу…
Что эксперимент необходим, но не слишком ли они с нами жестоки?
Кого он видел во мне?
О чем он думал на самом деле, стоя в моем доме?
Я была нужна ему только для того, чтобы выиграть проект и возглавить этот проклятый совет?
Он все знал…
Правда уничтожила в нем того, кого, как мне казалось, я могла бы полюбить, а реальность отныне казалась ложью, выдумкой, насмешкой…
О нет…
Нет-нет-нет…
Слезы стекали по моим щекам, оставляя на них тяжелые следы бессилия и разочарования.
Лион оказался всего лишь тенью в этой бесчувственной игре, предназначением которой был очередной эксперимент…