Рита торопливо снимала в прихожей кеды, мурлыкая под нос прилипчивую мелодию, которую услышала из динамиков на улице. В квартире пахло свежей выпечкой, и Рита предвкушала, как сейчас набросится на нее и слопает все, что найдет. Она очень проголодалась за время прогулки.

Тихонько стукнулся о шкафчик для обуви пустой тубус, в котором в прежние времена Рита носила скрученные листы бумаги. Шершавые – для акварели, гладкие – для карандаша.

– О, ты уже дома? – в коридоре появилась мама в своем любимом фартуке с Сальвадором Дали, которого Вичка называла «Дяденька с жучиными усами», и с кисточкой для смазывания булок. С кисточки капало что-то желтое. Глазастый художник на фартуке, когда-то черно-белый, сам уже превратился в разноцветную картину от маминого кухонного творчества. Тут были и красные пятна от варенья, и желтые от яичного желтка, и оранжевые от, наверное, корицы, и щедрые зеленые мазки чего-то совсем уж непонятного. На лице мамы белел боевой раскрас из мучных полосок, в волосах откуда-то оказалась посыпка для кексов. Дали точно бы оценил.

Рита хохотнула. Это была ее гениальная идея – подарить маме фартук с ним. Обычно серьёзная профессор с гладко зачесанными волосами и в строгих костюмах, на кухне мама превращалась в совсем другого человека – творческого, хаотичного, с веселой безуминкой. А усатый Сальвадор на фартуке только дополнял этот образ.

– Похоже, мам, нас ждет сегодня генеральная уборка, да?

– Не нас, а вас! – радостно отозвалась мама. – Ты же знаешь, если я готовлю, убираетесь вы с папой и Викулей. Но, поверь, мои клубничные слойки сегодня просто шедевр, они того стоят!

И она упорхала на кухню, оставляя тапочками темные следы на покрытом мукой полу.

– Даже не сомневаюсь, – хмыкнула Рита. – Ради этого можно и квартиру отдраить.

– Как дела в художке? – спросила мама, открывая дверцу духовки, чтобы загнать внутрь очередной лист с выпечкой. – Покажешь, что сегодня рисовали?

Рука Риты, потянувшаяся к пустому тубусу, дрогнула.

– Нет, я работы уже закончила и там оставила.

– Ну хоть бы сфотографировала, – расстроилась мама. – Ты в последнее время даже фотографии мне не показываешь.

– Да там ничего интересного, – нервно отмахнулась Рита. – Скамейки всякие в парке зарисовывали, ветки…

– Пленэр, – одухотворенно произнесла мама. – Слово-то какое красивое, а? Какая это прелесть – в хорошую погоду на улице рисовать, правда? Жалко, что всего две недели. В следующий раз сфотографируй работы! Даже если урны рисуешь, мне все равно интересно.

Рита сделала вид, что не услышала, и быстро проскользнула к себе в комнату. В последнее время благодатная тишина, которая возникала, пока Вичка была в саду, Риту совсем не радовала. Потому что они с мамой теперь часто оставались наедине, и речь всегда заходила о художке. Маме было любопытно все, что касалось Ритиной учебы там, потому что она сама когда-то мечтала рисовать, но дело до этого так и не дошло. А потом родились дети, а теперь уже как-то поздно ерундой маяться, всему свое время. Так она говорила и требовала от Риты, чтобы та обязательно доучилась, а иначе сильно пожалеет.

Но, по мнению Риты, жалеть об этом могла только мама. Это была, похоже, ее мечта, а не Ритина – окончить художку. Только мама этого никак понять не могла. Для нее рисование было чем-то божественным, а для Риты – просто протиранием бумаги, исчирканной карандашом. Нет никакой романтики в испачканных углем и графитом руках, в том, как заставляют смывать акварель под краном, если она выходит недостаточно прозрачной.

«Ладно хоть ей не позвонили, когда я выписалась», – подумала Рита.

Обычно так и делали, но с ребятами помладше и с должниками, которые вовремя не оплатили учебу. Рита это знала, так что аккуратно закрыла все долги, а потом серьезно поговорила с преподавательницей, объяснила свое решение. И та все поняла, не стала уговаривать и задавать лишних вопросов. Только сказала, что Рите, возможно, стоит попробовать веб-дизайн или что-то еще, близкое к ее новому компьютерному увлечению. Чтобы художественные навыки так просто не пропали.

Все прошло тихо и гладко, но в какой-то степени Рита об этом даже жалела. Надоело уже врать родителям. Надоело слоняться по городу в те часы, когда она якобы должна идти на пленэр. Друзья не всегда могли погулять в то же время, а на интернет-кафе денег пока не было стараниями Жени и Вички. Рита могла бы попросить «на краски и бумагу», как делала раньше, но это становилось проворачивать все труднее – потому что ужасно стыдно. Еще и мама с ее расспросами.

«Ничего, летняя практика скоро закончится, – подумала Рита, – а потом свобода до самой осени. А потом… Потом что-нибудь придумаю».

С такими мыслями она вошла в комнату, где пахло почему-то не выпечкой, а мятой, открыла шкаф, чтобы забросить туда рюкзак, и чуть не заорала, увидев мирно дремавшего внутри Женю.

– Ой, – сказал он, когда на него упала полоска солнечного света. – А вот и ты. П-привет.

Рита быстро подскочила к двери и повернула защелку.

– Ты чего тут делаешь? – зашипела она. – Ты как сюда пробрался? Напугал меня до смерти!

– Ох, п-прости, прости. – Женя вылез из шкафа, потирая затекшие плечи и поправляя воротник рубашки с коротким рукавом, на этот раз яблочно-зеленой. – Просто я хотел с тобой встретиться, но ко мне опять прицепились плохие желания. Надо было куда-то от них спрятаться, и я решил, что лучше всего сделать это у тебя д-дома, раз уж я все равно хочу с тобой поговорить. Ну а чтобы твоя мама меня случайно не увидела, я вот забрался в шкаф. И как-то незаметно уснул.

– А как ты в квартиру-то попал? – нервно прошептала Рита. – Не через дверь же вошел?

– Твоя мама проветривала окно в твоей комнате, – улыбнулся Женя. – Я п-подумал, это хороший знак.

– Больше никогда так не делай! – строго предупредила его Рита. – Это, знаешь ли, неприлично – тайком пробираться в комнату девушки и сидеть в ее шкафу!

Женя сильно покраснел.

– П-прости, – сказал он, почесав непослушные вихры. – Как-то я не подумал.

– Спрячься пока за шторкой на всякий случай.

Рита бросила рюкзак в шкаф, про себя заливаясь стыдом от того, что в комнате бардак. Ну почему Жене приспичило заявиться именно сегодня? Уже завтра бы дом блестел. Впрочем, бардак тоже можно было использовать с толком.

– Ма-ам… – Рита заглянула на кухню. – Раз уж дома мучной апокалипсис, можно я поем у себя? Все равно убираться.

У них было строгое правило – никакой еды в комнате, но прямо сейчас могло и сработать.

– А я думала, мы поболтаем, – расстроилась мама. – Я и так тебя почти не вижу, Рита. То ты на учебе, то с друзьями гуляешь, то сидишь в своей комнате.

Но тут маме кто-то позвонил, и, судя по ее радостному «Олюшка, привет, дорогая!», разговор обещал быть интересным и долгим. Рита не стала терять времени даром. Схватила большую тарелку, доверху наполнила ее выпечкой и налила чай сразу в термос с двумя встроенными пластиковыми кружками.

– Вылазка прошла успешно, – сообщила она Жене, скромно сидевшему на краешке стула возле рабочего стола.

Руки были заняты, так что Рита ногой подвинула к столу пуфик, ногой же скинула с него ветровку и уселась, поставив перед залетным гостем тарелку и термос.

Женя просиял и сразу потянулся за слойкой.

– Ну, что у нас сегодня по плану? – спросила Рита деловым тоном.

Ей как никогда хотелось заняться чем-нибудь полезным. Она даже была готова прямо сейчас начать генеральную уборку. Наверное, все из-за чувства вины, ведь вместо учебы она все утро просто слонялась по городу. А должна была к этому времени поработать и устать. Женя с его заданиями пришелся как нельзя кстати.

– Мы уже п-почти готовы приступить к основной работе с твоими желаниями, – сказал он, заглянув в свою памятку. – Осталось только разобраться с последней ячейкой. Со списком «Не хочу и не имею».

Он подвинул Рите ее блокнот, та открыла и просмотрела записи:

– не хочу ходить в художку и не хожу;

– не хочу дружить с этой дурой Каринкой и не дружу;

– не хочу красить волосы в скучные цвета и не крашу.

Рита поморщилась. Проклятая художка преследовала ее и здесь.

– И что с этим делать? – вздохнула она. – Как превратить этот список в энергию?

– Очень легко, – улыбнулся Женя. – Тебе просто нужно избавиться от переживаний за свой выбор и порадоваться тому, что ты разрешила себе не з-заниматься тем, что тебе не нравится, и не иметь того, чего ты не хочешь иметь. Это очистит пространство для твоих желаний и превратит с-сомнения в энергию для них.

– Да я и так не переживаю о своем выборе, – пожала плечами Рита. – Каринка реально дура. Она меня несколько раз подставляла. Занимала у меня деньги, потом не возвращала. Воровала мои вещи по мелочи. Гадости всякие за спиной говорила. Я рада, что перестала с ней дружить. Нисколько не жалею.

– Прекрасно! – кивнул Женя, достав из кармана рубашки флакончик, заполненный мерцающей субстанцией уже на две трети. – Иногда люди не понимают, как важно разрешить себе отказаться от того, что делает их несчастными. Например, от таких неправильных отношений. Но п-почему-то в твоем флаконе энергии не прибавилось. Выходит, тебе мешают негативные эмоции, связанные с этой Кариной.

Рита поморщилась.

– Ну, я, наверное, до сих пор на нее обижена. Наверное, злюсь. А еще она нравится Максу Звягинову, а он, ну, он классный…

Рита вздохнула, запоздало смутилась, глянув на Женю исподлобья. Если он вздумает сейчас что-нибудь сострить! Но он только выдал деловым тоном:

– Обида, злость, зависть. Все эти чувства до сих пор связывают тебя с Кариной, х-хоть вы больше и не общаетесь. Тебе нужно освободиться от плохих эмоций по отношению к ней, тогда п-перестанешь терять энергию.

– Простить и отпустить, да? – фыркнула Рита. – Но как я это сделаю? Она не то что извиниться, она даже сознаться в своих подлостях не хочет, хотя есть все доказательства.

– К сожалению, т-так часто бывает, – пожал плечами Женя. – Можно ждать извинений всю жизнь, но так и не получить. А можно получить, но вместо облегчения только еще больше разозлиться. П-прощение не зависит от того, извинился человек или нет, признал он совершенные ошибки или считает себя правым. Оно зависит только от твоей готовности отпустить обиду и освободиться от плохих чувств. От твоей только, понимаешь?

Рита вздохнула, хлебнула чаю, не отрывая взгляда от флакона с энергией.

– Это не так-то просто, но я поняла тебя, буду над этим работать. Не хочу, чтобы моя энергия тратилась на всякую ерунду. Может, ты мне подскажешь какой-нибудь способ?

– У каждого яда есть противоядие, – отозвался Женя. – У плохих эмоций – это хорошие эмоции. У обиды – благодарность, у злости – любовь, у зависти – искреннее пожелание добра. Честно скажу, это не всегда срабатывает, иногда боль, п-причиненная тебе человеком, слишком сильна, но попробуй вспомнить то хорошее, что у вас было. Вы ведь с Кариной когда-то дружили, вам б-было вместе здорово.

– Ну да, – согласилась Рита. – Раньше было классно. Хорошо, я попробую избавиться от этих плохих эмоций так, как ты говоришь..

Если человек делает то, чего ему не хочется, он теряет энергию. А можно попробовать ее сохранить и направить на исполнение мечты. Для этого надо отказаться от нелюбимого занятия. Но только по-настоящему. Без чувства вины. Если перестал что-то делать и чувствуешь себя за это виноватым, энергия так и продолжит теряться.

– Ну и осталось разобраться с еще двумя пунктами из списка! – Женя потянулся за очередной слойкой. – Т-тут у нас тоже есть какие-то проблемы, которые не дают тебе избавиться от переживаний за свой выбор.

– Вот насчет волос я точно не переживаю, – сказала Рита. – Они классные! Всегда хотела такую прическу.

Она посмотрела в зеркало на шкафу и увидела синие пряди у висков, которые ей очень нравились. Вспомнила, как страшно было просить у родителей покрасить их в яркий цвет – хотя бы частично, хотя бы на лето. Ей так надоел этот скучный каштановый! Но папа тогда был строго против. Даже на полном серьезе предложил ей использовать Вичкины мелки для волос вместо нормального окрашивания. Мол, покрась мелками, походи так дома – и успокоишься.

– Не хочу, чтобы моя дочь была похожа на неформалку! – заявил он на Ритины возражения, и на том все бы и закончилось, но за Риту вступилась мама.

– Валер, она ведь творческая натура! Художница! Конечно, ей хочется и своей внешности добавить ярких красок, – сказала она. – Не вижу в этом ничего плохого.

Папа в конце концов смягчился, и они с мамой договорились, что разрешат Рите красить волосы, пусть и не целиком. Проще простого было порадоваться этой удаче, но… Женя оказался прав – ей что-то мешало.

– Выходит, я получила это разрешение только потому, что я художница, – пробормотала Рита. – Но теперь я бросила художку и как будто больше не заслуживаю цветных волос. У-у-у! – Она даже попрыгала на пуфике от раздражения. – Снова эта художка! Даже тут!

– Может, тебе все-таки рассказать родителям правду? – мягко предложил Женя, хотя Рита не помнила, чтобы говорила ему, что выписалась тайком. – Иначе т-ты не почувствуешь прилива энергии. На тебя давят чувство вины и страх.

– Ни за что! – отмахнулась Рита. – Если я расскажу, дома будет такой скандал! Меня точно накажут. Наверняка и телефон отберут, и волосы опять запретят красить. И тогда все летние каникулы пойдут коту под хвост. Давай просто обойдемся без этой ячейки, ладно? Как-нибудь.

– Но нам все еще не хватает энергии, – пожал плечами Женя. – М-может и не сработать.

– Сработает как-нибудь, – настаивала Рита. – Я буду больше благодарить за то, что имею. Или еще что-нибудь придумаю. Давай уже переходить к основному плану.

Женя вздохнул, но спорить не стал, только взял еще слойку и задумчиво ее прожевал.

Неожиданно послышался щелчок – кто-то снаружи пытался провернуть дверную ручку. Рита аж подпрыгнула в панике и указала Жене на шкаф.

– Рита, – послышался с той стороны удивленный мамин голос. – А ты чего закрылась? Вичка же в садике.

– Да, наверное, случайно защелкнула. – Рита снова глянула на Женю, но в комнате его уже не было, шторку раздувало ветром из приоткрытого окна, а с тарелки исчезла последняя клубничная слойка.

Упражнение третье.

Избавляемся от переживаний за свой выбор

– Загляни в список «Не хочу и не имею», – наставительно сказала Рита Вичке. – Посмотри на него внимательно. Возможно, и у тебя есть пункты, которые вызывают больше сомнения и тревоги, чем радости. Если ты пока не знаешь, как это исправить, – не переживай. Некоторые решения приходят к нам не сразу. Главное, что ты теперь точно понимаешь, где у тебя утечка.

За те решения, в которых у тебя не возникает сомнений и тревог, искренне себя поблагодари и порадуйся, что не тратишь силы на то, что тебе не нравится и расстраивает тебя. И пусть теперь эта свободная энергия наполнит твой собственный флакончик желаний.