В какой-то момент я подумал: «Хорошо, я уже нашёл среди своих предков и их ближайших родственников одного участника революционных событий. А ещё я нашёл перепроданного крепостного, слободского казачьего атамана, богатого сельского землевладельца, покорителя крепости Азов, участников Бородинской битвы, медведицких казаков, солдата, бравшего Плевну, страдальца, похоронившего пятнадцать собственных младенцев и жену, но всё же вырастившего двоих выживших детей. Хорошо, я уже, хоть и не полностью, но удовлетворил свой интерес к личному прошлому. Теперь нужно попытаться быть полезным и интересным ещё кому-то, помимо себя».

И тут у меня появился дерзкий план.

«Эта книга будет не только о предках Захара Прилепина, – продолжал размышлять я, – но и о добром и славном городе, похожем на легендарный Китеж, только затопленном не водными потоками, а суетой и повседневностью, и ушедшем из-за этого в забвение. Она будет и о других похожих городах, городках и сёлах и о жителях, их населявших. Но всё же, в первую очередь, в книге речь пойдёт о предках Захара Прилепина, к которому я, к чему скрывать, отношусь с трепетом и великим уважением. Ведь можно же попробовать написать приквел к „Обители“, „Саньке“, „Туме“, „Патологиям“, к прилепинским „Есенину“ и „Шолохову“, к рассказам из книги „Грех“. Причём ко всему сразу один общий, хороший, большой, красивый приквел, предысторию. Захар уже два десятилетия создаёт свои прекрасные книги. Но он работает не один: материал для его книг собирали те самые кристаллики душ, которые стеклись по чьему-то высокому, не поддающемуся осмыслению, приказу, в его захарприлепинскую телесную оболочку. Невообразимо долго собирался писательский материал. Кристаллики те имели свои телесные оболочки, которые можно выявить через архивы, по крайней мере, за последние четыреста лет.

Слезай с печи, – подумал я, – вон они, смотри, калики перехожие пришли. Не за тобой ли?»