В молодые годы многим из нас нет дела до нашего прошлого, до семейных легенд: мы влюбляемся, общаемся, строим жизнь и отношения, и всё это кажется куда более привлекательным и важным, нежели нечто уже отжившее, покинувшее свет. Но однажды что-то происходит, и мы начинаем всматриваться в пращуров, предков. Наступает момент, когда мы остро чувствуем: они, деды, знают ответы на самые мучительные наши вопросы, берегут нас и могут помочь, если сумеем попросить. Мы всматриваемся в бабушек и дедушек, в их фотографии. А они молчат.

– Дед, скажи хоть что-нибудь, поделись опытом, научи жизни, подскажи, как быть.

Улыбается. Взгляд его ускользает. Если долго всматриваться, приходит ощущение, что это он живой, а ты призрак, поэтому он тебя не видит и не слышит.

Можно убрать альбом с фотографиями или выйти из папки на ноутбуке, но это всегда ненадолго. Потому что пришло время всматриваться в минувшее.

А собственно, что мы хотим узнать? Нас волнует вечное, однажды превратившееся в громкое, но пустое слово, потом вдруг снова обретшее огромный вес. Откуда мы пришли и куда уходим, почему на свете столько кривды и как в ней не увязнуть, почему идут войны.

Если хорошенько подумать, главный вопрос к нашим дедам: как вы смогли построить нашу Русь? Ведь не сама собою она возникла, это вы её создали. Каждый, как муравей, носил свои былинки. И вот – Русь готова. Я тоже хочу с вами строить, могучие муравьи! Примите меня в вашу артель, вместе сподручнее!

Конечно, ответы на вопросы уже есть в учебниках истории. Но там лиц не разглядеть, голосов не услышать. А хочется беседовать с конкретными людьми, давшими тебе жизнь. Хочется общаться не со среднеарифметическими и среднестатистическими, а с твоими кровными родными.

И тогда человек идёт в архив. Сначала он просит о помощи специалистов. Затем выучивается разбираться в описях, заказах, правилах, почерках. И вскоре в стенах архива чувствует себя, как рыба в воде.

Если человека спросить, он внятно не объяснит, зачем ему всё это нужно – замнётся, стесняясь открыться, побоится показаться чудаком. Он уже одержим. Ему нужно, чтоб деды не молчали, не смотрели мимо. Ему хочется не быть для них привидением.

И что же исследователь находит в архиве? Имена, даты, буквы, цифры, небрежно и почти хаотично начертанные линии.

Потом, приходя домой, смотрит на прапрадеда. Вглядывается. Тот кажется, повёл бровью или моргнул. Или всё-таки показалось? Буквы, цифры, имена, даты. Даты, имена, небрежные линии…