Настала пора вернуться к Филипу и Кранцу. Последний, возвратясь от коменданта, пересказал Филипу свою беседу с португальцем и изложил баснословную историю, которую состряпал, чтобы обмануть своего тюремщика.

– Я сказал, что только вам известно, где спрятано сокровище, – прибавил Кранц. – Дескать, пусть посылает за вами и плывет откапывать золото. Меня, конечно, оставят в заложниках, но тут уж ничего не поделаешь. Я постараюсь ускользнуть, а вы бегите при первой же возможности и торопитесь к своей Амине.

– Не годится, – возразил Филип. – Мы поплывем вместе, дружище. У меня такое чувство, будто, если мы с вами расстанемся, счастья в жизни мне больше не видать.

– Глупости! Не забивайте себе голову, капитан. И потом, я же сказал, что попробую ускользнуть.

– Я не соглашусь отдать сокровище, если вас не будет рядом.

– Что ж, тогда договаривайтесь сами.

В дверь негромко постучали. Филип поднялся с кушетки и впустил в комнату солдата Педро. Тот огляделся по сторонам, притворил дверь, задвинул внутренний засов и приложил палец к губам, призывая к молчанию. Затем шепотом поведал о том, что ему довелось подслушать в покоях коменданта.

– Бегите, если есть куда, сеньоры, и меня прихватывайте с собой. Теперь мне надо идти. А комендант-то все так и вышагивает из угла в угол…

Педро шмыгнул за дверь и крадучись двинулся вдоль парапета.

– Вот же коварный негодяй! – вполголоса воскликнул Кранц. – Но мы его одурачим. Вы были правы, Филип, плыть нужно вдвоем, ибо вам потребуется моя помощь. Надо уговорить его отправиться вместе с нами. Я прикину, как это лучше сделать, а вы пока отдохните.

На следующее утро комендант пригласил голландцев к завтраку и встретил их широкой улыбкой. Держался он весьма учтиво, а с Филипом и вовсе был любезен до назойливости. Сразу после еды он заговорил о своих желаниях и намерениях:

– Сеньор, я размышлял о том, что рассказал мне ваш друг, и о вчерашнем явлении призрака, который устроил такой переполох и заставил меня действовать опрометчиво, в чем я глубоко раскаиваюсь и за что приношу вам свои искренние извинения. Эти размышления вкупе с преданностью нашей матери-церкви, коей следует ожидать от всякого истинного католика, подсказали мне, что с вашей помощью мы должны вернуть сокровища, место которым в храме. Я предлагаю, чтобы вы приняли под командование отряд солдат, отправились на остров, где зарыто золото, выкопали его и доставили сюда.

В ваше отсутствие я задержу первый же корабль, который заглянет к нам, и по возвращении вы с другом отплывете в Гоа, увозя сокровище и мои сопроводительные письма. Это позволит вам заручиться расположением тамошних властей и обеспечит наилучший прием. Кроме того, сеньор, вы сможете воссоединиться с супругой, чья красота, признаюсь, изрядно меня прельстила. И я вновь прошу у вас прощения, на сей раз за то, что упоминал ее имя совершенно неподобающим образом, нисколько не ведая, кто она такая и какое отношение имеет к вашей досточтимой особе. Если мое предложение кажется вам разумным, сеньор, я буду счастлив отдать соответствующие приказы.

– Сам будучи ревностным католиком, – отвечал Филип, – я сочту за великую честь указать место, где зарыты сокровища, и вернуть их нашей матери-церкви. Ваши извинения по поводу моей супруги я охотно принимаю, вполне сознавая, что ваше поведение объяснялось неведением относительно ее положения и достоинства. Что касается меня самого, тут мне не все понятно. Вы говорите об отряде солдат. Они будут подчиняться мне? Им можно доверять? Ведь против них будем только мы с моим другом. Не взбунтуются ли солдаты?

– Не беспокойтесь, сеньор, они хорошо вымуштрованы. И вашему другу нет необходимости плыть с вами. Я бы хотел, чтобы он остался здесь и скрасил мое житье в ваше отсутствие.

– Нет, на это я не соглашусь, – покачал головой Филип. – Один я не поплыву.

– Если позволите, сеньоры, я выскажу свое мнение, – вмешался Кранц. – Не вижу причин, по которым моему другу следует плыть одному с отрядом солдат и по которым мне стоило бы остаться тут. На мой взгляд, будет неразумно поступить так, как предлагает сеньор комендант, не важно, поплыву я тоже или останусь здесь. Вы должны учесть, сеньор, что речь идет о весьма крупной сумме. Эти деньги окажутся на виду у ваших людей, а эти люди многие годы провели вдали от родины, и им не терпится вернуться домой. Что произойдет, когда они поймут, что им противостоит всего-навсего один чужестранец? Или даже два? Рядом будет гора денег, командир – вы, сеньор, – где-то далеко… Искус слишком велик. Им всего-то и нужно будет, что пройти южным каналом и добраться до порта Бентам, чтобы очутиться в безопасности, а оттуда они, свободные и богатые, смогут уплыть куда угодно. Словом, сеньор, посылать моего друга одного или отряжать нас обоих – это все равно что обречь на верную смерть. А вот если вы, сеньор, отправитесь с нами, упомянутой угрозы можно будет не опасаться. Ваше присутствие и ваша власть усмирят солдат. Конечно, они будут помышлять о добыче, но одного вашего взгляда хватит, чтобы они не вздумали перейти от мыслей к делу.

– Верно сказано, – заметил Филип. – Признаться, это мне в голову не приходило.

Комендант тоже ни о чем таком не думал, но теперь, когда нужные слова прозвучали, неоспоримость доводов Кранца показалась ему очевидной, и он принял решение задолго до того, как Кранц закончил говорить.

– Что ж, сеньоры, я рад выполнить любое ваше пожелание. И раз вы полагаете мое присутствие на борту необходимым, а нового нападения на форт с Тернате прямо сейчас ожидать не приходится, я на несколько дней возложу ответственность за форт на своего помощника, пока мы с вами будем содействовать благу нашей матери-церкви. Я уже распорядился вызвать в гавань местное судно, большое и просторное. Если не возражаете, отплывем все вместе завтра утром.

– Лучше плыть на двух кораблях, – поправил Кранц. – Во-первых, в море всякое может приключиться. А во-вторых, на один мы погрузим сокровища и сядем самим, а на другой переведем часть солдат, чтобы разделить их силы на случай, если обилие золота вскружит им голову и побудит к бунту.

– Справедливо, сеньор, возьмем два корабля. Отличный совет!

Все удалось согласовать, к общему удовлетворению, кроме разве что судьбы Педро, которого следовало зачислить в отряд. Филип с Кранцем как раз советовались, как лучше этого достичь, когда пришел Педро и сообщил, что комендант приказал ему присоединиться к отряду и прислуживать голландским морякам.

На следующий день все было готово к отплытию. Комендант лично отобрал десять солдат и капрала, и на туземные корабли быстро погрузили запас съестного и прочие припасы, какие могли понадобиться в плавании. С рассветом комендант и Филип взошли на борт одного судна, Кранц же с капралом и Педро поднялись на борт второго.

Солдаты, пребывавшие в неведении относительно цели похода, узнали от Педро, куда и зачем плывут, и между ними, к удовольствию Кранца, который внимательно наблюдал за попутчиками, начались всякие перешептывания. Кранц догадывался, что бунта не избежать, когда солдаты сообразят, что комендант готов пожертвовать их жизнями ради утоления своей алчности.

Погода благоприятствовала плаванию, поэтому плыли весь день и ночь, прошли в десяти лигах от Тернате и еще до наступления утра очутились среди скопления крошечных островков, на самом южном из которых было зарыто сокровище.

На вторую ночь корабли вытащили на берег безымянного острова, и там наконец-то солдаты, плывшие с Кранцем и Педро, смогли столковаться с теми, кто сопровождал коменданта и Филипа. Голландцы тоже воспользовались случаем обсудить происходящее.

Наутро, когда поставили паруса, Педро подошел к Кранцу и честно сознался, что их попутчики всё решили и что солдаты с другого корабля примкнут к ним, пускай еще недавно были против. Они намерены избавиться от коменданта и плыть в Батавию, а оттуда добираться до Европы.

– Без кровопролития никак не обойтись?

– Почему же нет? Но мы хотим отомстить. Вы и вообразить не можете, сеньор, каким унижениям мы подвергались. Конечно, деньги нас манят, но месть будет еще слаще. К тому же разве не он сам задумал прикончить нас, так или иначе? Мы просто воздадим ему по заслугам. Словом, сеньор, вы не вмешивайтесь, мы сами разберемся, и, если кто-то другой его не убьет, мой нож пронзит его сердце.

– Нет, мой! Нет, мой! – наперебой загомонили прочие солдаты, хватаясь за оружие.

К исходу очередного дня под парусами они очутились в двадцати милях от искомого острова, и глаз Филипа сразу выхватил памятные приметы. Корабли вытащили на сушу, и все отправились отдыхать. Коменданту снились горы золота, а солдаты между тем договаривались его убить, как только выкопают всё.

Утром снова взошли на корабли, и комендант не обращал ни малейшего внимания на мрачные, угрюмые лица вокруг. Он буквально светился от предвкушения. Парусники быстро пересекли морскую гладь, усеянную живописными клочками суши, и солнце еще не успело опуститься до высоты трех часов, когда Филип углядел последнюю примету и указал коменданту на кокосовую пальму, под которой таился клад.

Высадились в бухте. Изнывавший от нетерпения коротышка велел нести заступы, не подозревая, что жизнь его вот-вот оборвется и что, пока он вынашивает злой умысел против остальных, эти остальные злоумышляют против него самого.

Добрались до заветного дерева, раскидали лопатами песок, и всем взорам предстало припрятанное сокровище. Солдаты вытаскивали мешок за мешком, просыпавшиеся талеры собирали в отдельную кучу. Двоих отправили на корабли за мешками для монет. Тут португальцы оторвались от работы, отложили заступы и стали многозначительно переглядываться.

Комендант отвернулся, чтобы поторопить тех двоих, кого послал за мешками, и тут ему в спину одновременно вонзилось три или четыре ножа. Он упал ничком, попробовал подняться, выкрикивая угрозы, но новые удары, на сей раз в грудь, заставили его умолкнуть навсегда. Филип и Кранц безмолвно наблюдали со стороны, как солдаты выдернули ножи из тела, вытерли о траву и убрали в ножны.

– По заслугам, – негромко произнес Кранц.

– Так и есть! – вскричали португальцы. – Он получил, чего заслуживал!

– Сеньоры, забирайте свою долю, – предложил Педро. – Правильно, ребята?

– Правильно!

– Мы не возьмем ни талера, друзья, – ответил Филип. – Все деньги ваши, распоряжайтесь ими как хотите. Мы просим лишь, чтобы вы помогли нам добраться туда, куда мы направляемся. Но прежде чем начнете делить золото, давайте похороним этого бедолагу.

Солдаты послушались, снова вооружились заступами и выкопали неглубокую могилу, куда опустили тело коменданта и забросали песком.