Эта часть книги – не продолжение рассуждений.

И не иллюстрация идей.

Притчи здесь появляются после вопросов,

когда ум уже надломлен,

когда привычка понимать ослабла,

когда читатель больше не ищет ответа —

но ещё не укоренился в тишине.

Именно в этом месте притча становится возможной.