Я никак не могла проснуться. Словно сквозь вату до меня доносились отголоски голосов. Редкие звуки. Пыталась вырваться, но меня снова заглатывала тьма. Вязкая, удушающая. Меня поглощали сны. Порой реальные до ужаса. Вот я вижу, как катится коляска с сыном и медленно переворачивается. Задыхаюсь от крика и невозможности защитить малыша. Вот я оглядываюсь назад и пытаюсь отпрыгнуть с пути несущегося автомобиля, но не чувствую ног и встречаю удар, от которого теряю сознания и проваливаюсь еще глубже… Вот мандарины на земле. Я их собирала, собирала, а они все сыпались и сыпались без перерыва, и я плакала, горюя, что не могу их собрать…

Были и светлые сны. Я видела бабушку. Она стояла у противоположного края поляны. Улыбалась и махала рукой. Я бежала к ней, обнимала. И так радовалась, что она рядом, живая. Настоящая. Я расспрашивала, как у нее дела, просилась к ней в гости, но бабуля отвечала мне отказом. Говорила, что мне еще рано. А еще мне снились муж и сын. Я тянулась к ним и никак не могла достать. Это жутко бесило. Расстраивало. И именно после такого сна я впервые открыла глаза.

Открыла, чтобы тут же закрыть обратно. Мозг пронзила вспышка боли. Непонимание. Попыталась встать и со стоном откинулась обратно. Проснулась не только я, но и моя боль. Горело все тело. Казалось, что болят даже волосы… С ужасом огляделась, не понимая, что случилось и где вообще я нахожусь. Снова попыталась подняться. Не вышло. Как и закричать – горло было таким сухим, что я не смогла издать ни звука… Готова была скатиться в истерику, когда сбоку заметила силуэт.

– Амир? – прохрипела из последних сил.

Вместо ответа мне в плечо воткнулась игла и я уплыла в страну грез. В следующий раз проснулась легче. Я уже была готова к боли, не торопилась. Сначала прислушалась и услышала рядом с собой тихие голоса. А когда поняла, кого слышу, распахнула глаза.

Так и есть. Рядом сидел… отец. Измученный, бледный. Но что он здесь делает?

– Па? – просипела

Отец дернулся и подскочил ко мне. Сжал руку. И внимательно всмотрелся в мое лицо. Папины губы дрожали. Я приветственно моргнула, он сильнее сжал мою ладонь. Так прошло несколько минут безмолвного прощения. Потом отец протер глаза, погладил мою руку и прошептал:

– Больно?

Легонько кивнула в ответ. Да. Очень. И боль не проходила, а накатывала волнами. Хотелось уснуть, чтобы избавиться от неприятных ощущений. Полежала и спросила о том, что меня волновало больше всего:

– Адам?

Папа заулыбался:

– С внучком все хорошо! Джигит. Ест, спит, гуляет. Меня сразу принял, за усы потаскал. Тебя высматривает, так что ты давай, это… Поскорее выздоравливай.

Выдохнула с облегчением. В палату зашли мама и свекровь. Папа вышел. Мама села на место отца и взяла меня за руку. Она старалась не плакать, но у нее не вышло. Свекровь неловко мялась у двери. Потом подошла к маме. Присела рядом. Посмотрела на меня и сказала:

– Амиру сообщили. Скоро будет. Ин ша Аллах.

В голове не укладывалось как это так? Наши родители рядом. Без скандала. Но на мысли сил не осталось, вяло кивнула, закрыла глаза и выпала из реальности.

Очнулась, когда руки коснулось что-то теплое. Приоткрыла глаза и увидела склоненную голову супруга, он целовал мою кисть. Улыбнулась и провалилась обратно в сон. На протяжении недели я то приходила в себя, то впадала в бессознательность. Со временем периоды бодрствования становились все длительнее. Меня перевели в общую палату.

Родители уехали, но обещали вскоре вернуться. Свекры тоже перестали приходить. Зато Амир проводил со мной практически все свободное время и частенько приносил сына. Сначала Адам меня не признал. Еле сдержала рыдания, стыдясь своей реакции перед мужем. Амир хмыкнул и обратился к сыну:

– Эй, а где мама? Во-от мама! Давай иди к мамочке своей любимой.

И малыш потянулся ко мне. Гормоны счастья затопили, даже боль отступила на второй план. Прижалась носом к макушке, втянула сладкий запах. Я так переживала из-за потери молока, но муж убедил, что жизнь и мое здоровье важнее, а Адаму и с бутылкой неплохо живется.

Желание поскорее воссоединиться с семьей мотивировало, и врачи удивлялись скорости, с которой я выздоравливала. Меня выписали, началась реабилитация. Потихоньку я восстанавливалась. Синяки сошли, кости срастались. Врачи нахваливали мой молодой организм, а я благодарила Всевышнего за каждый день жизни. Адам рос, Амир не переставал окружать меня заботой и любовью. Да, именное ей. Мне наконец-то признались в любви.