Я работала, когда в столице прогремел очередной взрыв. В этот вечер я особенно остро почувствовала неприязнь и вражду от людей. От меня отсели в маршрутке, косились, чуть ли не плевали в спину. Приехав на район не выдержала и позвонила мужу. Попросила встретить.

Потому что испугалась. Это действительно страшно. Никого не волновало, что я, как и все остальные, скорблю по невинным жертвам и ненавижу тех, кто, прикрываясь религией, творит беспредел. Моя ненависть даже больше! По поступкам этих нелюдей судили всех нас. Из-за них страдали тысячи мусульманок в хиджабе. Мужчинам с бородой тоже доставалась.

После терактов мы стали изгоями. Нас ненавидели, презирали, не брали на работу, оскорбляли лишь из-за того, что мы носили платки и бороды. Обвиняли в том, к чему мы не имели отношения.

Из-за кучки нелюдей, для которых не было законов. Ни человеческих, ни божьих. Меня оскорбляли, а я улыбалась в ответ, хотя внутри все горело от обиды. Потом рыдала в подушку, а муж прижимал меня к себе покрепче и предлагал бросить работу, сидеть дома, чтобы никто не лез. Но я отказывалась. Хотелось жить полноценно, активно, работать, общаться с людьми. Да и деньги всегда нужны. Поэтому ходила на работу. И каждый день – словно вызов судьбе.

Сегодня в честь рождения внука хозяин выдал премию и отпустил пораньше. Попутно зашла в продуктовый, закупилась и в приподнятом настроении отправилась домой. Подошла к двери, со вздохом облегчения поставила пакеты, отомкнула дверь и остолбенела.

В прихожей стояла взрослая женщина ярко выраженной кавказской наружности. За ней две девушки, похожие на Амира. Я замерла. Как и гостьи, которые по необъяснимой причине сейчас находились в моей квартире. Первой отмерла женщина. Она медленно, придирчиво осмотрела меня и спросила с легким акцентом:

– Ты кто?

Я переступила с ноги на ногу. Догадалась, кто стоит передо мной и поняла, что попала. Круто и неприятно.

– Ия. А вы?

На вопрос свекровь лишь возмущенно фыркнула и продолжила опрос:

– Зачем пришла?

– Эм… – промямли я и опустила глаза. Заметила, что на полке нет моей обуви. Перевела взгляд на комод. Там всегда стояла косметика, лежали платки. Пусто! Значит, Амир знал о визите родственниц, подготовился, только почему меня не предупредил? Попыталась что-нибудь придумать, но опоздала, свекровь заметила пакеты с продуктами, наверное, что-то поняла и ее лицо начало багроветь. Женщина застонала и стекла на пол, схватившись за грудь. Я испугалась. Не хватало, чтобы из-за меня мать его удар хватил! Поэтому первой обратилась к девушкам:

– Вашей маме плохо! Воды принесите! – решила помочь встать свекрови, наклонилась, но женщина неожиданно зло, с силой оттолкнула мои руки, царапая кожу.

– Не лезь ко мне! Что ты забыла в доме моего сына? Отвечай!

Стало обидно. А еще вдруг проснулась давно забытая гордость. Выпрямилась, невольно скопировав позы девушек, и решила расставить все точки по своим законным местам:

– Я его жена.

При слове «жена» девушки ахнули, расплескали воду, а свекровь кинулась на меня с кулаками и злыми оскорблениями:

– Какая жена? Собака ты, а не жена!

Я отбивалась молча. Благо девушки отошли от шока и бросились нас разнимать. Точнее, попытались оттащить мать от меня. Но не тут-то было! Женщина натурально взбесилась, завалила меня на пол, вцепилась словно бультерьер и мастерски обкладывала оскорблениями.

Спас меня виновник потасовки. Открылась дверь, и мы все отвлеклись на вошедшего Амира. Он гулко сглотнул. Кинул на меня короткий взгляд. Протянул руку матери, помогая ей подняться. Свекровь начала активно стонать, всхлипывать. Золовки молчали. На меня муж больше не смотрел. Встала. Оттеснила одну из девушек плечом и бросилась в ванную комнату.

Заперлась. Посмотрела на себя в зеркало. Платок съехал. Кожа бледная, на щеках алеют нервные пятна. Вздохнула, открыла воду, всунула под струю дрожащие расцарапанные руки.

Нервно хмыкнула. Отличное вышло знакомство. Из-за двери доносились крики. Кричали все и свекровь, и муж, и золовки. Решила не выходить. Хватит. Пусть сам воюет со своими бабами, мне и здесь хорошо. В дверь заколотили:

– Выходи!

И голос Амира:

– Хватит, мама!

– Про мать вспомнил! Животное! Что же ты обо мне не вспоминал, когда женился?

Минут через десять наконец-то хлопнула дверь. Облегченно выдохнула. Воровато выглянула из убежища. Слава Аллаху, в квартире никого не было. Еще раз осмотрелась. Ничего в квартире не говорило обо мне. Жгучая обида обожгла нутро. Я схватила сумочку и выбежала за дверь.