Рассказывают также, что в те времена умер один именитый человек из Конии, и Мевляна был в траурной процессии, хотя и не входил в дом, где случилась смерть, дожидаясь, чтобы вынесли погребальные носилки и шествие направилось на кладбище. У ворот дома покойного стоял Камалуддин и приветствовал тех, кто пришел присоединиться к процессии; и когда наконец останки должны были опустить в могилу, Мевляна, стоявший поодаль, попросил всех преклонить слух к надгробному слову, и призвал также Камалуддина; затем он сказал: «Допустим, что некоего Садруддина и некоего Бадруддина (уже умерших) попросили бы предстать из могил, мог ли бы кто сказать, пребудет ли на ком из них «сияние и благодать Божья», когда им впервые зачтут свитки Пишущих Ангелов; ибо все "отошедшие" уходят, унося с собой и добрые дела свои и дурные поступки; итак, необходимо помнить о Судном дне (Дне различения) через помышление, что и этот покойный будет судим по его делам».

Сей наглядный урок, так преподнесенный тем, кто ему внимал по этому случаю, оказал глубокое действие. Камалуддин, ближайший родственник умершего, потерял сознание под напором слов Мевляны, а многие из тех, кто до той поры были неверующими, вызвались стать учениками Мевляны.