Рассказывают также, что однажды ученые мужи города, завидовавшие авторитету Мевляны, обратились к Великому кади, говоря, что известные практики пения и мистических танцев, как им следовали в семинарии Мевляны, не были каноничны; и что, в любом случае, они желают испытать глубину знания этого мистического наставника в области настоящей учености – как она постигаема обычным человеческим разумом. Великий кади посоветовал недоброжелателям и несогласным оставить это дело, ибо в учении о том, «что явно и что скрыто» Мевляна не имеет себе равных, но те упорно настаивали, что достижения Мевляны надлежит испытать; итак, они составили несколько «экзаменационных листов» для Мевляны. Вопросы охватывали все известные науки: математику, философию, астрономию, метафизику, литературу, поэзию, логику, право и другие. Эти вопросы были переданы Мевляне через посыльного турка, который нашел мастера сидящим у крепостного рва возле султанских ворот и штудирующим книгу. После подобающего приветствия, гонец передал Мевляне вопросы и стал ждать. Мевляна спросил себе перо и чернил; и дал ответы на каждый вопрос с такой глубиной и всесторонним пониманием, подкрепляя необходимыми ссылками на первоисточники, что, когда преданные бумаге ответы были получены дожидавшимися, те были поражены полнотой ответов и совершенно посрамлены.

В отношении правомерности игры на музыкальных инструментах – в особенности на рубабе (виоле) – в свете ортодоксии ответ Мевляны был исчерпывающим и убедительным; и он не упустил удобного случая, чтобы на обороте длинного ответа провозгласить хвалу рубабу, как инструменту, тембр которого и музыка содействовали эзотерической атмосфере, и добавил, что игра на нем должна была помочь его мистическим друзьям в области концентрации и что на эту жизнь наставника он подвигся, чтобы помогать своим, и не по какой иной причине; ибо помогать людям и есть задача настоящих «любителей благочестия»; и процитировал следующие стихи:

Знаешь ли ты, о чем поет рубаб, Слезы роняет, сердцем дрожа?

Несогласные, чувствуя себя «опровергнутыми» и пристыженными, испросили прощения у Великого кади; и пятеро из них стали преданными учениками Мевляны; ибо теперь они убедились, что ученость Мевляны была совершенной во всех отношениях.