Я посоветовал выходцу из Хорезма умыть руки и порвать все связи с этой областью – из‐за нападения Алауддина Мухаммада Хорезмшаха на Хорасан. Я предостерег его, а то положение, в котором он оказался, служит предостережением и для нас: прежде чем сделать что‐то, подумай, не приведет ли это к разрушениям и человеческим страданиям.

Следует брать пример с селян, которые охотно жертвуют сном ради своей работы. Если урожай обилен – вот и награда. Если нет, они вознаграждаются в иной сфере. Стены видимого мира имеют изнанку. За стенами обычного дома – сад. За стенами дома этого мира – цветок вечности. Не будь вечность реальностью, мы бы не говорили, что мир – преходящ.

Жизнь – как вода, которой мы поливаем всходы. Растения земли вбирают ее – а утром их как быльё развеивает ветер (18:45).

Что уходит в могилу, – рассеивается и исчезает (100:9—10). То, что в сердце, – возрастает и проявляется.

Семена в земле – как чистые души в могилах. Их поливает дождь. Омытые и умащенные в саркофагах матки, эти семена потенции воскресают в новую жизнь, являя миру новые лики, новые деревья, руки и ноги и никогда прежде не виданные на земле и в океанах новые существа, присутствие которых еще не ощущалось ни в воздушном просторе, ни среди звезд.

Я принял твердое решение привести свою работу к определенному итогу. Я приставлен к саду Господа и хочу, чтобы Хозяин был доволен тем, что мне довелось сделать, чтобы проявить Его творение в лучшем виде. Решимость во мне окрепла. Но тут силы покинули меня, и речь стала бессвязной. Жизнь полна трудностей. Но как я говорю людям, – если в основе твоей укрепилось ясное намерение, то пусть даже твое тело развалится и язык перестанет подчиняться, ты все равно останешься на высоте, и позор не коснется тебя.