Я говорю людям, что болею, не для того, чтобы посудачить о своей болезни, а чтобы увидеть, кто из них принимает это близко к сердцу. Я взыскую открытых сердец – и редко кого нахожу. Мое сердце давно открыто всем ветрам. Люди несут подношения статуям, которые не могут ни принимать пищу, ни видеть. Не принимай я пищу и не взирай окрест, может, и меня бы ставили не ниже кумира?

Я воспринимаю все беседы и каждый поступок как дуновение того ветра, которому отдано мое сердце. Я все время вопрошаю окружающих: вы слышите его? Вы подобны слепцу, что свесил голову из окна и прислушивается. Но понимаете ли вы, что именно слышите?

Я спросил учеников, какой труд они предпочитают: вечный или преходящий. Я спросил их, где они ищут ответ. Они сказали: в Коране. «Просите, чтобы вам было явлено, что есть вечное и что временное», – сказал я им. Покой Божий, сияние лиц. Есть удовольствия, которыми человек пресыщается, и есть другие – их никогда не бывает довольно. Именно такое блаженство снизошло на Моисея, когда он вкусил чистого бытия на горе Синай. Господь обратил гору в прах перед ним, и Моисей провалился в бездну иного знания (7:143).