Некогда жил один калиф, и однажды вечером он пировал со всеми своими придворными. На пиру был посланец султана Занзибара, и он испросил разрешение у калифа вернуться на следующий день в свою страну.

«Обязательно и всенепременно, о славный житель Занзибара, езжай и мир да будет с тобой. Но не забудь, – милостиво говорил калиф, – захватить от нас подарок твоему султану, который отправляется к нему с самым нашим братским расположением».

«Какой же это подарок, о счастливейший из владык? – осведомился посланник с полуопаской насчет того, чем оный окажется. Калиф имел склонность к шуткам в весьма сомнительном вкусе, и посланник побаивался, что это могла быть какая-нибудь великанша, а возможно, какой-нибудь пигмей-каннибал.

«Ну конечно, мой самый прекрасный и выдрессированный леопард, что же еще!» – рассмеялся калиф и хлопнул в ладоши, призывая старшего егеря. Вошел егерь, держа на золотой цепи полного звериной грации леопарда, которого, с указанья калифа, он вручил посланнику из Занзибара.

«Да здравствуешь ты вовеки, о калиф. Тысяча благодарностей от имени моего царственного господина», – слабым голосом молвил посланник.

Взявшись за цепь, он увел леопарда вон в свои собственные покои. Зверь казался вполне смирным и вовсе без неохоты слушался кого-то, кто не был его обычным водильщиком. Занзибарец, чье имя было Билал, взмолился к Аллаху, чтобы умудриться поддерживать благодушие в леопарде на протяжении всего путешествия.

Они отправились в путь на другой день и провели в пути весь этот день и еще следующий; вечер третьего дня застиг их неподалеку от заезжего двора при дороге, где останавливались на ночлег. Би-лал вел леопарда, сильно страдая от сбитых ног и от усталости, когда повстречал державшего тот постоялый двор человека, который, как делывал каждый день, вышел пройтись.

«Добрый тебе день, о брат, – заговорил Билал, – я чаю передохнуть на твоем постоялом дворе после трех дней пути, где единственным моим спутником был этот вот леопард. Найдется у тебя постель, чтобы я мог устроиться на ночлег и хорошенько выспаться прежде, чем назавтра мы снова пустимся в путь?»

«Мой добрый друг, – отвечал хозяин постоялого двора, – конечно, давай заходи ко мне в гостиницу, пожалуйста, но я тебя прошу не брать с собою леопарда, поскольку он распугает всех постояльцев и может поубивать коз их и кур, которых они держат как дорожный провиант. Если хочешь иметь сегодня ночлег, тебе придется избавиться от этого леопарда».

«Но этот великолепный зверь – подарок калифа моему господину, султану Занзибара! – вскричал посланник. – Я не могу избавиться от него, как ты говоришь. Если калиф отправит письмо моему господину и спросит, как поживает его леопард, а я убил его, вместо того чтобы передать в дар Его величеству, – да он снесет мне голову с плеч и даже не спросит, как это вышло».

«Понимаю, – покивал головой хозяин. – Но я не могу поместить этого зверя рядом с постояльцами. Однако, чтобы нынче тебе упастись от ночевки под открытым небом, беззащитным от волков, а то и воров, ты можешь заночевать в гостиничке, владелец которой я, что у самой городской заставы. По несчастью, дом этот населяет злой джинн, не дающий никакого житья. Вечно он громыхает цепями, то стонет, то ухает, бьет фарфор и двигает мебелью, из-за чего этот дом стоит нежилым. Ежели ты остановишься там, то на джинна не стоит обращать внимания, он же, я полагаю, не обратит внимания на леопарда».

Билал поблагодарил этого человека, и ему указали дорогу к гостиничке.

«Может быть, джинна нынче вечером не окажется дома», – думал он, подводя леопарда к дверям и поднимая щеколду. В доме, чисто убранном и выметенном, на столе валялось несколько разбитых плошек и блюд. Однако Билал был настолько усталый, что улегся на постель и пустил леопарда вспрыгнуть рядом с собой на покрывало. Цепочку он петлей зацепил за один из столбиков кровати, и скоро оба уже крепко спали.

Как только взошла луна и раздались стенающие крики совы, дверь дома распахнулась, и появился джинн. Зычно похохатывая и сотрясая пол своими ножищами, джинн принялся поедать козу, которую освежевал. Всё это дело заставило Билала очнуться. В ужасе он наблюдал, как джинн, который был убийственно страхообразен, – с лицом, словно у демона, и с зубами, вылезающими, словно клыки, – жевал куски козлятины, раздирая тушу длинными когтями. Билал с трудом верил своим глазам, взирая на эту тварь.

Внезапно проснулся леопард и соскочил с постели, гремя своей золотой цепью и яростно сверкая глазами.

«Ха-ха-ха, – смеялся джинн. – Что здесь делает эта пестрая кошка?»

Леопард, который вел себя так миролюбиво и благопристойно всё то время, что путешествовал с посланником, теперь зарычал, оскаливая зубы самым угрожающим образом. Потом закипела ярая битва.

В ужасе Билал наблюдал, как меж столов и стульев, среди чашек и плошек, бросаясь то туда, то сюда, джинн и леопард кусают и когтят друг друга с самым устрашающим рычанием и урчанием. Верх оказывался то джинна, то леопарда, но скоро сделалось ясно, что джинну приходится худо. Подглядывая из посудного поставца, куда он спрятался в разгар потасовки, Билал видел, как, последний раз размахнувшись яростной лапой, леопард отвесил такой удар, что джинн вылетел с воем в трубу и с глаз долой.

«О мой доблестный леопард, ты воистину добрый друг», – вскричал Билал, ведя мурлыкавшего теперь зверя назад к постели, на которой оба они и улеглись и мирно проспали остаток ночи.

Ранним утром хозяин постоялого двора появился под дверью с хлебом и молоком, гадая, как обошлось дело ночью.

«Благодарю тебя за приют в этом приветном доме, о брат, да будет на тебе благословенье Аллаха», – молвил Билал, поделившись молоком с леопардом, который с довольным видом вылизывал морду и лапы на солнышке.

«А-а-а… как же джинн? – вскричал удивленный хозяин гостиницы. – Или эта злобная тварь вчера не показывалась?»

«Не преминула, о брат, – беззаботно отозвался посланник, – но превосходный сей леопард быстро разделался с этим демоном. Разыгралось замечательное сражение, и джинн улизнул в трубу. Сомневаюсь, чтобы он еще тебя потревожил».

«Тысяча благодарностей тебе, – сказал тот. – Возьми этот оставшийся провиант на следующий отрезок твоего пути, и да продлит Аллах твои дни».

Душевные благопожелания хозяина еще звучали у него в ушах, когда Билал подобрал золотую цепочку леопарда и пустился вдоль по дороге. К ночи они дошли до каких-то пещер и укрылись там, когда опустилась тьма, для тепла привалившись друг к другу. Едва наступила полночь, как Билал очнулся от сна и увидел жуткую фигуру джинна у входа в пещеру.

«О человеческое существо, – заревел джинн, – я напал на твой след с помощью силы, данной мне Сулейманом ибн Даудом, мир с ними обоими. Выходи наружу, дабы я мог сожрать тебя в наказанье, ибо твоя большая пестрая кошка прогнала меня прочь из дома, чьим изрядным удобством я с охотой пользовался».

Джинн закончил свои речи, и тут леопард вздрогнул и проснулся, и Билал не мог удержать его на цепи. Тогда он выпустил свой конец и увидел, что леопард набросился на джинна, как если это был всего лишь кусок старой кожи, тряся его и мотая, как собака теребит тряпку. Завывая от боли, джинн пустился бежать, меж тем как леопард, довольно мурлыча, вернулся к Билалу под бок в пещеру.

«О мой доблестный зверь, как мне отблагодарить тебя», – молвил Билал, и вскоре они оба уснули.

На следующий день они снова отправились в путь, и наконец они прибыли на остров Занзибар, благоухающий пряностями. Когда лодка подошла к пристани, все зеваки восторженно завопили при виде посланника с прекрасным смирным леопардом на золотой цепочке. Билал, вернувшись домой после столь долгого пребывания в чужеземье, взрыдал, видя вновь своих соотечественников, и хоть и жалко ему было расставаться с леопардом, он привел его ко двору, дабы вручить своему султану.

Придворные при виде зверя отшатывались назад, а один-другой и пятками засверкали, леопард же шел себе мягкой поступью рядом с Билалом, поглядывая на них золотистыми глазами.

«О великий султан, – воскликнул Билал, простершись ниц перед троном, – вот от калифа тысячи солнц посылается драгоценный леопард в подарок твоему августейшеству».

«Что? – загремел султан, подкручивая усы. – Леопард? Эдакая дикая тварь в роли ручной зверюшки? Ну нет! Пока тебя не было, король Эфиопии прислал мне в телохранители парочку львов, и они превосходно ладят друг с другом. Включи я этого ярого на вид леопарда в свою придворную свиту, несомненно полетят клочья».

При этих его словах, вошли два прекрасных молодых льва, каждого из которых двое черных юношей удерживали на цепи. Хвост леопарда со свистом забил по бокам, и глаза его разгорелись в рдеющие уголья. Билал обнаружил, что нужна вся его сила, чтобы сдерживать зверя, который заворчал от ярости при виде львов.

«Билал, прими леопарда в подарок вместе с моей благодарностью, ты хорошо справил службу в землях калифа, – поспешно заговорил султан. – Но уведи отсюда этого зверя. Бери его себе с моим благословением, ибо сия кошка – это уже чересчур для мышей при моем дворе».

Едва переводя дух, Билал поспешил уйти с леопардом прочь и вернулся к себе домой. Совершив омовение и сменив платье, он возлежал на диване, и слуги подавали ему рис с прянностями и кебаб. В ногах у него, взирая на него с любовью и обожанием, расположился прекрасный пятнистый леопард, в мире и согласье со всем на свете.

«О драгоценнейший леопард, – радостно заговорил Билал, вытирая руки о полотенце, после того как слуги убрали остатки трапезы. – Хвала Аллаху, что наш почтенный султан счел нужным вручить тебя мне, ибо после всех наших совместных приключений я не мог бы желать лучшего спутника, нежели ты».

«О превосходный господин, – вскричал леопард, – твои слова заставляют ликовать мое сердце, ибо они разрешают меня от моей неволи. Знай же, о достойный Билал, что я не леопард, а принцесса, заколдованная злым волшебником, когда мне было семнадцать лет, в доме у моего отца в далеком Ташканде. Скажи, что ты свободен и готов на мне жениться, и я снова обернусь женщиной прямо у тебя на глазах».

«Разрази меня, или я ослышался! – вскричал Би-лал. – Ну, конечно, я свободен и готов на тебе жениться и избавить тебя от чар – мы отпразднуем нашу свадьбу нынче же вечером».

При этих его словах, леопард превратился в прекрасную девицу с долгими черными косами, миндалевидными глазами и в пестрошелковом платье, облекавшем ее до щиколоток. Талию ее схватывал пояс, усаженный дорогими каменьями, и голову ее венчала драгоценная шапочка. Билал на этом самом месте был поражен и похищен любовью к ней, и они справили свадьбу с превеликой радостью. Аллах послал им множество сыновей, и Билал и принцесса Ташканда прожили счастливо до скончания своих дней.