В 2016 г. состоялось знаменательное событие для мусульманской уммы России – международная суннитская конференция в Грозном, где было раскрыто понятие «суннизм» на основе анализа авторитетных суннитских источников. Главным итогом конференции стал тезис о том, что суннизм не имеет отношения к движениям «политического» ислама и различным толкам и группам экстремистов и террористов. Как утверждали некоторые российские участники этой конференции, они определили для мусульман России, что есть «традиционный ислам», отразив это в так называемой Грозненской фетве.

Исторически преобладающим, как и во всем мире, течением ислама на территории России стал суннизм в виде учения аш‘аритов и матуридитов. Что касается вопросов фикха, то в нашей стране получили распространение ханафитский и шафи‘итский мазхабы. Из суфийских тарикатов распространены Накшбандиййа, Кадириййа и Шазилиййа.

По моему мнению, «традиционный ислам» синонимичен понятию «суннитский ислам» в значении традиции, которой придерживается большинство мусульман России. По-другому, традиция – это Сунна Пророка и его сподвижников (ма ана ‘алайхи ва асхаби) или следование за большинством праведных предшественников и последующими поколениями религиозных авторитетов суннитского направления в исламе (ал-джама‘а). Грозненская конференция 2016 г. поспособствовала именно такому раскрытию понятия «традиционный ислам» в России через конкретизацию термина «ахл ас-сунна ва-л-джама‘а».

Негативный фон вокруг конференции в мусульманском мире в целом, и в среде мусульман в России в частности, сложился из‐за сильных позиций салафитского направления в исламе и влияния организации «Братья-мусульмане». Некоторые недоразумения вокруг нее возникли также из‐за путаницы между текстом итоговой резолюции конференции (Декларации) и текстом так называемой Грозненской фетвы. Первый документ имел обобщающий и глобальный характер, в нем не упоминались такие термины, как ваххабизм, салафизм, таймизм, мадхализм и антимазхабизм (ла мазхабиййа). Во втором же эти понятия были перечислены как вышедшие за рамки правоверного (суннитского) ислама идеологии. «Грозненская фетва» имела региональный характер и была адресована российским мусульманам, причем она даже не опубликована на официальном сайте конференции. Однако оба документа были близки в определении термина «ахл ас-сунна ва-л-джама‘а».

«Грозненскую фетву» не подписала бóльшая часть представителей мусульманских религиозных организаций, входивших в состав Совета муфтиев России, в том числе председатель этого федерального муфтията Равиль Гайнутдин. Вместе с тем, другие российские централизованные и региональные ДУМ, контролирующие более 80 % мусульманских общин России, поддержали фетву. Позднее представители Совета муфтиев издали свою, переработанную версию фетвы, однако в ней они обозначили, кого нельзя считать мусульманами. Учебное пособие по истории исламских мазхабов Московского исламского института, находящегося под юрисдикцией Духовного управления мусульман Российской Федерации, которое входит в Совет муфтиев России, содержит интерпретацию понятия «суннизм» в том же духе, что и итоговая декларация конференции и Грозненская фетва.

Муфтии ДУМ Татарстана и Башкортостана, а также муфтий Центрального духовного управления мусульман России оказались в числе большинства руководителей мусульманских религиозных организаций, подписавших Грозненскую фетву. Среди подписавших фетву был и руководитель еще одного федерального муфтията – председатель Духовного собрания мусульман России Альбир Крганов, который заявил, что исламская богословская конференция была необходима для разъяснения сути понятия «традиционный ислам». Действительно, для мусульман Волго-Уральского региона, татар и башкир, исторически традиционным стало следование в богословско-правовых вопросах ханафитскому мазхабу и матуридитскому толку, а в духовных практиках – накшбандийскому тарикату, что подчеркивалось в местных богословских трактатах и книгах жанра «шараит ал-иман» («условия веры»). Однако часть современных мусульман, в силу разных причин, отошла от этой традиции и даже противостоит ей. Другая немалая часть тюрок, исповедующих ислам, вообще далека от этого дискурса и этих понятий.

В любом случае, можно только приветствовать подобного рода мероприятия, когда мусульманские богословы собираются и дискутируют на одной площадке, пытаются решить актуальные религиозные проблемы в мирном ключе и с соблюдением принципов теологической этики. В этом нуждаются прежде всего сами мусульмане. Что же касается перетекания религиозных проблем в политические, то риск этого, безусловно, существует. Однако для того, чтобы минимизировать этот риск, мусульманские религиозные деятели должны не только более внимательно относиться к содержанию принимаемых ими деклараций и фетв, но и работать над тем, чтобы такие документы были правильно поняты теми, кому они адресованы, то есть мусульманами, живущими в России.